Глава 22

Прежде чем переместиться в Ист-Энд, Том отправился в бордель, чтобы взять для меня платье. Я не слишком представляла, как далеко мы находились от центра Лондона, но это было и не важно, поскольку мгновенное перемещение позволило Тому вернуться уже через минуту. Я не успела даже толком осмотреться. Однако всё же этого времени мне хватило, чтобы понять, что дом принадлежал состоятельному джентльмену, которым, очевидно, являлся Том. Во-первых, поражала площадь спальни, как будто она предназначалась для самой королевы Виктории! Во-вторых, интерьер дополняли различные дорогие мелочи вроде статуэток из тончайшего фарфора и картин, заключённых в сверкающие благородной позолотой рамы.

Перед тем как отправиться на поиски еды, Том учтиво пригласил меня насладиться горячей ванной. Когда я вошла в ванную комнату, меня поразило её пространство и роскошь. Наряду с ослепительно-белой ванной здесь располагались изящные мягкие табуреты, вместительный шкаф для белья, а над элегантной раковиной красовалось зеркало в изысканной позолоченной раме.

Быстро растопив котёл, Том бережно опустил меня в наполненную горячей водой ванну, окружая заботой и вниманием. Намылив мочалку, он принялся мыть меня, нежно касаясь моей кожи. Я поразилась тому, что он относился ко мне как к самой большой драгоценности. Никто прежде не проявлял ко мне такой чуткости.

Теперь, когда я могла рассмотреть своё тело, я с удивлением обнаружила, что ушибы исчезли бесследно, а повреждённая ранее нога свободно вращалась в суставе, не доставляя ни малейшей боли. Да и вообще, я ощущала себя полной сил и энергии, несмотря на то что провела практически целые сутки без сна. Чтобы удостовериться, что не сплю в данный момент, я выпустила клыки – это оказалось несложно, стоило только пожелать – и коснулась их острия кончиками пальцев. Тут же я ощутила боль, а на коже выступила кровь, будто яркие алые росинки. Быстро смыв её водой, я заметила на подушечках пальцев пару мелких царапин, почти заживших.

– Регенерация, – пояснил Том, уже смывая с меня мыло. – Пока обращение не завершено, она у тебя несовершенная. После завершения раны будут затягиваться мгновенно и без следа.

– Ого! – воскликнула я. – Выходит, я буду неуязвимой?

– Практически, – кивнул он. – Не полностью неуязвимой, но ты забудешь о болезнях, а большинство смертельных для людей ран для тебя будут проходить бесследно.

– Большинство, но не все? – уточнила я.

– Если вампира обезглавить или пронзить его сердце колом из того дерева, что старше его, он умрёт, – сообщил Том.

– Из дерева, что старше? – переспросила я. – Но мне всего девятнадцать!

– А мне почти двести, однако за все эти годы никто так и не попытался всадить кол мне в сердце!

Он усмехнулся, словно подобный факт его крайне забавлял, и добавил:

– Не переживай, люди о тонкостях такого способа не знают: они даже не подозревают о нашем существовании. К тому же они не так сильны и проворны, как мы. Опасны лишь другие вампиры и ведьмы, так что не наживай себе врагов среди них.

– Похоже, я уже нажила, – вздохнула я, вспомнив Агнессу.

Он сразу догадался, о ком я, и поспешил успокоить:

– Агнесса не тронет тебя без приказа Влада. Ты до сих пор под его защитой. Пока он сам не решит убить тебя, тебе ничего не угрожает. Никто не пойдёт против его решения, потому что отказ от повиновения карается смертью.

– Всё настолько серьёзно? – поразилась я.

– Настолько! Днём отправимся к нему, и я представлю тебя вампиром.

Том замолчал, поджав губы. Похоже, предстоящая встреча с Владом сильно его беспокоила. Спустя полминуты он заговорил вновь, предостерегая меня:

– Пожалуйста, будь кротка и не перечь Владу. Я всё улажу.

– Я верю тебе, – улыбнулась я. – А теперь можно что-то сделать с тем чувством жжения, что распирает меня изнутри?

Покинув ванну, я облачилась в принесённое из борделя платье цвета глубокого бордо, с оголёнными плечами и низкими линиями декольте. Конечно, появляться в Ист-Энде, будучи одетой подобным образом, было весьма рискованно, но я отправлялась туда не одна, к тому же теперь у меня появилось средство защиты – или нападения? – клыки.

Не теряя времени, Том перенёс нас на Собачий остров. Стояло раннее утро. Солнце ещё не взошло, но его лучи уже прогоняли ночную мглу, чтобы расчистить путь новому дню. Тем не менее тьма, не желая уходить, позвала себе на помощь густой туман, ухудшающий видимость.

В близости к реке было слишком влажно, а потому туманы наблюдались часто. Работать в такую погоду было затруднительно, поэтому грузы в доках пребывали в покое, дожидаясь появления первых рабочих. Пока же здесь стояла пугающая тишина, нарушаемая лишь лаем собак вдалеке.

«Не зря этот остров называют собачьим», – пронеслось в моей голове.

Том повёл меня вдоль берега. Стоял полный штиль, и в реке не слышалось даже плеска волн. Оттого атмосфера казалась ещё более жуткой. Считалось, что именно в такую погоду и вылезает всякая нечисть, чтобы полакомиться заблудшей душой. Похоже, страхи мнительных жителей Лондона имели основания: скрытые призрачным покровом тумана, мы, два голодных вампира, шли по одному из беднейших районов города в поисках жертвы…

Том резко остановился.

– Смотри, – указал он рукой вперёд. – Пьяница на траве. Он твоя еда.

– И что мне делать? – шепнула я в ответ.

– Подойди и укуси его в шею. Дальше сработают инстинкты.

– Он проснётся? – поинтересовалась я.

– Нет. Помнишь то блаженство, что ты ощутила перед обращением?

Я кивнула.

– Он ощутит то же самое, – пояснил Том.

– Это обратит его? – спросила я.

Однако Том не ответил. За руку он повёл меня к тому мужчине, что лежал на траве с зажатой в ладони пустой бутылкой из-под какого-то крепкого пойла. Запах перегара тут же ударил мне в нос, но его быстро перебил аромат человеческого тела.

– Я не опьянею от его крови? – задалась я вопросом.

Том хмыкнул.

– Алкоголь придаёт вкусу приятную терпкость. Но нет, опьянеть ты уже не сможешь, даже если выпьешь чистый спирт.

Напиваться вусмерть, как этот бедолага, мне не хотелось никогда. Да и в целом к алкоголю я была равнодушна. Однако тот факт, что мой разум не затуманится, если вдруг так случится, что мне придётся пить, меня, несомненно, порадовал.

Присев рядом с пьяницей, я осторожно наклонилась к нему. Он застонал и что-то пробормотал, отчего я вздрогнула и отстранилась. Том жестом велел мне продолжить, да и жажда звала. Внутри уже практически бушевал пожар, хотелось поскорее унять это чувство. А потому я резко наклонилась и, выпустив клыки, прокусила сонную артерию бедолаге.

В моё горло тотчас хлынула пульсирующая, живительная кровь. Боже, как она была сладка! Я в жизни не ела ничего более вкусного. Огонь голода в моём желудке полностью потух, но, несмотря на это, я не могла насытиться. Подобно попытке продлить то блаженство, что охватило меня перед обращением, я желала, чтобы и дивная сладость у меня во рту не исчезала. Продолжая пить, я бесконечно наслаждалась каждым глотком. Человеку было не под силу выпить столько, но мой желудок не распирало, и никакого дискомфорта в животе я не испытывала. Я чувствовала себя так, словно была способна выпить океан! Но столько крови не нашлось в мужчине. Лишь когда она перестала поступать в моё горло, я отпрянула.

Я подняла голову. Туман уже начал рассеиваться… Или нет? Вроде дымка была такой же густой, но предметы она больше не скрывала. Издалека по-прежнему доносился лай собак, однако теперь я могла определить точное направление и примерное расстояние до них. Кроме лая, природа наполнилась трелями птиц, карканьем ворон, мычанием коров, доносившимися издали. Слышала я и голоса людей, что находились неблизко. Я попыталась вникнуть в то, что они говорили, однако на таком расстоянии мне это не удалось: отчётливо слышалось лишь неясное бормотание. А потом я уловила лёгкий, почти невесомый плеск. Взглянув на реку сквозь туман, я вдруг заметила в её водах силуэты рыб, чьи быстрые плавники создавали этот звук.

Затем я прислушалась к себе, своим ощущениям. Взглянув на пальцы, я убедилась, что следы порезов исчезли, словно их и не существовало. Неприятное жжение в желудке тоже прошло, и теперь моё тело переполняла небывалая лёгкость. Улыбнувшись, я подняла глаза на Тома. Он протянул мне руку, чтобы помочь подняться, но мне его помощь была не нужна. Меня изнутри будто распирала энергия, хотелось прыгать, бегать, скакать! И радоваться жизни – моей новой жизни вампира.

Как вдруг мой взор остановился на лице того мужчины, чью кровь я пила. Улыбка на моих губах моментально угасла. Бледность покрывала его черты, словно саван, губы казались тёмными и сухими, а кости черепа просвечивали сквозь натянутую плоть. От страха я тотчас вскочила и сделала два шага назад. Мужчину окутал туман, но мне всё равно удавалось видеть бескровную кожу и посиневшие ногти… Проникнувшись настороженностью, я присмотрелась к его груди, однако она была неподвижна. Затем я обратила внимание на шею: на ней отчётливо выделялись два маленьких прокола от моих клыков и яркие, алые пятна свежей крови.

Холодный ужас пробежал мурашками по спине. Я посмотрела на Тома и прошептала:

– Он мёртв?

– Да, – подтвердил Том.

Слёзы потекли по моим щекам. Я только что убила человека! Как это произошло? Почему меня никто не остановил? Если вампиры убивают, то и я неизбежно превратилась в убийцу? Но может ли существо, однажды ставшее кровожадным хищником, сохранить свою душу чистой?

Сердце стучало глухо и тревожно, руки дрожали от напряжения и ужаса. В голове роились мысли, путались чувства. Я хотела исчезнуть навсегда, растворившись во мраке ночи, как туман над Темзой после рассвета. Всё вокруг было чуждым, враждебным. Я стояла, потрясённая и одинокая, и голос совести гремел громче любого грома, неумолимо повторяя круг за кругом одно страшное слово: убийца!

Почему-то я считала, что достаточно выпить всего один глоток крови – какая нелепость! Живым людям не понравится быть источником питания, а сохранившие жизнь жертвы непременно рассказали бы миру правду о чудовищах, прячущихся среди смертных. Сейчас я понимала это: ясность озарила мой ум. Но что заставило меня принять такое важное решение, как стать вампиром, столь легкомысленно? Действительно ли я хотела жить вечно ценой жизни других? Ведь я не думала об этом: сознание туманил алкоголь, а тело мучилось от последствий побоев, окончательно сбивая меня с толку!

Испытывая сильнейший ужас, сжимающий сердце холодной цепкой рукой, вчерашним вечером я ощущала свою полную беспомощность. Безнадёжность охватывала меня подобно густому туману, что медленно поглощал надежду на лучшее будущее. Я была брошена на произвол судьбы, не имея возможности повлиять на события, стремительно разворачивающиеся вокруг. Отчаяние было настолько глубоким и всепоглощающим, что казалось, будто весь мир замолк навсегда, оставив лишь пустоту и одиночество внутри меня.

Но появился Том, словно луч света рассеял тьму. Я воспринимала Тома как ангела, спустившегося с небес, чтобы спасти меня от моей судьбы, и испытывала к нему страстное влечение. Он был для меня центром мироздания, смыслом бытия, моей единственной мечтой и заветным желанием всей души. Будто сам рок велел отдать моё богатство – мою девственность – именно Тому. Это желание вспыхнуло во мне подобно искре: сначала робко затеплилось в уголке сердца, а потом мгновенно охватило всю душу огненным заревом, превратившись в самую сильную страсть в моей жизни! Жаль, что тогда я не подозревала, что цена за неё окажется слишком высока.

– Ты знал? – с претензией выпалила я. – Ты знал, что я убью его?

– Да, знал, – хладнокровно кивнул Том.

Я ощутила себя так, словно он меня предал. Не далее как ночью мы были близки душой и телом, а сейчас он казался мне совершенно чужим.

– Почему не сказал? – откровенно плакала я.

– Именно поэтому, – ответил он. – Ты должна была завершить обращение, Лорен. Если бы я предупредил тебя, что жертва погибнет, ты бы не согласилась.

– Ни за что! – выпалила я. – Но почему, Том? Ты укусил меня, и я не умерла…

– Но ты обратилась, – пояснил он. – Укус вампира либо обращает человека, либо убивает. Третьего не дано.

– Что? – опешила я, и даже слёзы замерли в моих глазах. – Выходит, укушенный становится вампиром? Всегда?

– Всегда, – подтвердил он. – Именно поэтому нельзя обращать людей без крайней нужды.

– Нельзя обращать? То есть необходимо убивать? – в ужасе заключила я.

– Лорен, твоя реакция нормальна, – пытался убедить меня Том. – Ты смиришься. У тебя нет выбора.

Он хотел прикоснуться ко мне, но я ударила его по руке и отпрянула. Во мне пылал огонь возмущения, я наставила на Тома указательный палец и заявила:

– Это несправедливо! Ты обманул меня. Обрёк целую вечность быть убийцей. Но я не смирюсь. Говоришь, нас непросто убить? Но я сделаю это! Я убью себя, Том. Из-за меня больше никто не пострадает.

– Лорен! – он попытался схватить меня за плечи, но я успела зажмуриться и представить свою комнату в доме матери – это первое, что пришло мне на ум. А когда я открыла глаза, то очутилась уже в привычном интерьере, где каждая деталь хранила отголоски прожитых моментов.

«Получилось!» – обрадовалась я, смахивая слёзы.

Пусть дом был небогатым и находился не в самом благополучном районе Лондона, зато он являлсямоим домом. Именно тут я проводила дни и коротала ночи. Эти стены помнили мои слёзы и смех. И именно тут я ощущала умиротворение. Так и сейчас, оказавшись здесь, я вообразила, будто ничего не было: я никогда не встречала ни Влада, ни Тома, не собиралась работать в борделе и уж тем более никогда не обращалась в вампира. Жаль только, что в реальности всё обстояло иначе.

Взяв с подоконника зеркальце, я собиралась проверить, нет ли следов крови на моих губах. Но пара капель была. Стирая их, я обнаружила, что моя кожа приобрела абсолютно здоровый вид и даже румянец расцвёл на лице, озаряя его свежестью. И хоть я уже не отличалась бледностью, модной в высшем свете, но объективно стала красивее. Ни единого прыщика, ни малейшего покраснения – кожа выглядела безупречно!

Выпустив клыки, примерно минуту я внимательно изучала их в зеркале, то втягивая, то опять выпуская. Когда я выпускала их, они удлинялись и заострялись, а когда втягивала, пряча под покров привычной улыбки, они становились простыми человеческими клыками – такими обычными и обманчиво безопасными.

Снова обнажив, я осторожно потрогала их большим пальцем – на коже тотчас выступила алая капля. Вытерев её другим пальцем, я не обнаружила никакой раны или прокола.

– Регенерация, – прошептала я, испытывая отвращение к себе. Ведь убить меня было сложно, тогда как мне убить кого-то – легко.

Вновь взглянув на свою совершенную внешность, я мысленно пожелала, чтобы отражение исчезло. И оно действительно исчезло! Медленно растворилось в холодной зеркальной глади. Теперь в ней отражалась одна лишь пустая комната.

Испугавшись, я ослабила хватку – зеркальце выскользнуло из руки и со звоном упало. На прежде гладкой поверхности тут же появились тонкие нити трещин, переплетающиеся между собой.

– Лорен? – внезапно услышала я голос матери. – Лорен, ты вернулась?

«О нет! Мама не должна застать меня», – подумала я и в тот же миг переместилась из дома.