Глава 16

Как бы долго ни тянулась опера, но всё равно она подошла к концу. Люди, обсуждая представление, начали покидать здание театра «Ковент-Гарден». Мы с Джоном тоже вышли. Было темно, улица освещалась лишь газовыми фонарями, вдобавок зрители столпились у входа, ожидая свои экипажи. Я надеялась найти в этой толпе Тома, а потому очень активно вертела головой.

«Том, прошу тебя! – мысленно молила я его. – У тебя ещё есть шанс. Пожалуйста, спаси меня!»

И хоть я сердилась на него за то, что он бросил меня в фойе, оставив на забаву этому старику, и почти решила забыть о нашем поцелуе, но чувство омерзения к Джону затмевало любую мою злость и обиду. Я готова была простить Тому абсолютно всё: и то, что он не принял участия в аукционе, и поспешное отступление перед лицом Джона, – лишь бысейчас Том появился и спас меня! Однако его не было.

– Что случилось? – поинтересовался Джон, заметив мою растерянность. – Кого-то ищешь?

– Эм, – замялась я. – Нет… Голова немного кружится от шампанского.

Он усмехнулся.

– Ничего страшного. Алкоголь расслабит тебя – так даже лучше.

Притворно улыбнувшись, я залезла в салон подоспевшего к нам экипажа, и Джон забрался следом. Кучер захлопнул дверцу, и через минуту мы уже двинулись по Боу-стрит. По дороге я глядела в окно и корила себя за то, что посмела понадеяться на спасение меня Томом. Было очевидно, что он не пойдёт против Влада ради меня. И я предполагала, что была для Тома всего лишь одной из… Одной из куртизанок; одной из красоток, что, возможно, окружали его; одной из девственниц, которые теряют свою привлекательность вскоре после того, как лишаются драгоценной невинности. Зачем ему, благородному джентльмену, носящему дворянскую фамилию Грей, рисковать своей репутацией и положением ради бедной девушки из Ист-Энда?

Естественно, возникало недоумение, почему столь достойный джентльмен управлял кухней пусть даже самого элитного борделя? Но тогда подобные мелочи не казались мне важными. Я полагала, что такая деятельность должна была и вовсе порицаться обществом, однако в высших слоях её, наоборот, ценили. Многие состоятельные джентльмены уважали Влада за то удовольствие, что он им предлагал. Возможно, и Том, и Влад имели занятия помимо содержания борделя, однако о них мне ничего не было известно.

Увлёкшись размышлениями, я не заметила, как мы подъехали к Хеймаркету. Мне показалось, что Джон везёт меня обратно в бордель. Сердце замерло в предвкушении, ведь там я могла встретиться с Томом! Я вспомнила слова Влада о том, что порой клиенты уединяются с куртизанками в одной из комнат борделя вместо того, чтобы ехать домой к знатному джентльмену, поскольку у того дома могла быть жена. Я подумала, что Джон решил поступить именно так. Однако, к несчастью, мы не свернули на Хеймаркет, а поехали по Пэлл-Мэлл. Оказалось, Джон жил в двухэтажном особняке, расположенном на одной из центральных улиц Лондона.

– Джон, вы женаты? – неожиданно спросила я, когда мы подъехали к дому.

– Вдовец, – ответил он. – Не переживай, сцену ревности мне никто не закатит.

Однако эта новость меня не обрадовала. Если бы он привёл проститутку в дом своей жены, у меня ещё оставался бы шанс на спасение, ведь она могла бы внезапно вернуться и устроить скандал. Теперь же мои надежды рассыпались в прах. Неумолимо приближался тот роковой миг, когда мне предстояло лишиться девственности в объятиях отвратительного толстяка, против которого восставала каждая клеточка моего тела!

Спустившись первым, он протянул мне руку. Вложив свою ладонь в его, я аккуратно спустилась вслед за ним. Кучер низко поклонился нам, и мы прошли мимо него к небольшой лестнице, ведущей к парадному входу. Поднявшись по ней, Джон постучался. Нам открыл лакей. Держа спину идеально ровной, он тоже поклонился нам и отошёл в сторону, позволяя пройти внутрь, в мир роскоши и утончённости.

– Виктор, пожалуйста, принеси нам вина в мою спальню, да поживее! – попросил Джон.

Виктор закрыл за нами дверь и поинтересовался:

– Какое вино предпочитаете, сэр?

– Кларет, – через плечо бросил Джон, ведя меня по мрачной, освещённой лишь камином гостиной, в сторону лестницы, покрытой изящной велюровой дорожкой.

– Сию минуту, сэр! – послышалось нам в спину.

Поднимаясь по широким ступеням, Джон обратился ко мне:

– Извини, Лорен, что не приглашаю тебя посидеть для начала в гостиной. Просто ты такая соблазнительная, что я не могу больше ждать. Если ты не против, с утра я проведу тебе экскурсию по дому. При дневном свете ты сумеешь в полной мере насладиться дорогим убранством моего особняка.

– Вы хотите похвастаться? – уточнила я, делая шаг в темноту коридора второго этажа. – Или предлагаете мне жить здесь?

Он усмехнулся.

– А что, Лорен? Я ведь и правда могу поселить тебя у себя. Желаешь быть моей содержанкой? Владу Шепету я заплачу за тебя хорошую сумму – у него не будет претензий.

– Я для вас всего лишь товар? Моё мнение вы узнать не хотите? – едва сдерживаясь от гнева, выпалила я.

В ответ Джон лишь хмыкнул, приблизившись к одной из дверей. Плавно повернув ручку, он открыл передо мной комнату, обильно освещённую восковыми свечами. Она походила на луч солнца среди серых облаков предыдущих помещений: настолько много тут было свечей, согревающих каждый уголок мягким золотистым светом. Они располагались всюду: в изящных подсвечниках на стенах, на прикроватных тумбочках, декоративных полочках и даже на столиках, что обычно предназначались для ваз. Длинные фитили были аккуратно обрезаны, что создавало ровную игру теней и бликов на стенах и потолке. А приятный аромат горящего воска добавлял обстановке особую атмосферу романтики и спокойствия.

Безусловно, смотрелось очень красиво, но я бы предпочла тёмную спальню, чтобы не испытывать отвращения от своего партнёра хотя бы визуально. Кажется, я мечтала о невозможном.

Помимо свечей, я обратила внимание и на роскошную кровать, щедро усыпанную алыми лепестками роз. Интерьер и правда поражал моё неискушённое воображение своей утончённой красотой. Окутанная ароматом свечей, окружённая роскошью роз и нежностью бархата, я была бы счастлива жить в подобном доме! Но готова ли я была примириться с той ценой, что мне предстояло заплатить за жизнь здесь?

– Это всё для тебя, Лорен! – заявил Джон. – Конечно, ты можешь отказаться быть моей содержанкой и продолжить работать у Влада, но подумай: жизнь в моём доме будет лучшим вариантом для тебя, малышка. Ты не будешь знать нужды, мы будем выходить в свет вместе – я покажу тебе лучшую жизнь, Лорен! – он коснулся моего лица, но я отстранилась.

Конечно, не такой реакции он от меня ожидал, но я ничего не могла с собой поделать: если не избежать, то я хотела хотя бы отсрочить момент нашей близости. К моему облегчению, на пороге появился Виктор, держа поднос с бутылкой вина и парой сияющих в свете свечей бокалов.

– Сэр, ваше вино! – сказал лакей.

Джон обратил на него внимание и велел:

– Поставь на столик и уходи. Дверь закрой за собой.

– Да, сэр! – произнёс Виктор, просачиваясь в комнату.

Сделав всё в точности, как наказывал Джон, он молча вышел из спальни.

– Могу присесть на кресло? – поинтересовалась я. Оно стояло как раз рядом со столиком, на который Виктор поставил вино с двумя бокалами, и имело бежевую обивку, расшитую золотыми цветами.

– Присаживайся на постель, – велел Джон, плотоядно улыбнувшись.

Я недовольно сдвинула брови, но возразить не сумела. Осторожно присев на край, я провела ладонью по лепесткам роз. Их поверхность была необычайно приятной на ощупь, а сами они источали тонкое, чарующее благоухание. Невольно я почувствовала сожаление от осознания, что не смогу сполна оценить всю прелесть окружающей романтики. Ведь стоило мне представить голую тушу Джона на столь прелестном покрывале из роз, как рот мой кривился от отвращения.

Джон протянул мне бокал и предложил тост:

– За твою новую жизнь, Лорен! Совсем скоро ты перестанешь быть девочкой и станешь женщиной.

Я вымученно улыбнулась и сделала большой глоток. Алкоголь снова ударил в голову, придавая мне смелости. Я была уже не в силах сдерживаться, и поток вопросов полился из меня сам собой:

– Почему вы купили меня? Вы не видите, что годитесь мне как минимум в отцы? У вас есть дети?

Его мои вопросы обескуражили. Он выгнул одну бровь, но всё-таки ответил:

– У меня есть сын, ему тридцать лет.

– Я моложе даже вашего сына! Почему бы вам не найти даму своего возраста? А если бы у вас была дочь, а не сын, вы бы и её лишили девственности?

Внезапно лицо Джона исказилось от гнева, и мне прилетела пощёчина. Бокал выскользнул из пальцев, и вино растеклось по платью, неравномерно окрашивая его в фиолетовый цвет.

– Дрянная девчонка! – вскричал Джон. – Как смеешь ты так говорить со мной? Ты мне не дочь и никогда не будешь ею. Ты всего лишь проститутка. Я купил тебя, а потому раздевайся!

– Вы не заставите меня!

Я вскочила, держась за пылающую щёку, и глаза мои наполнились горячими слезами.

– Снимай платье! – приказал он.

В страхе я стала пятиться, намереваясь сбежать отсюда. Внезапно Джон швырнул свой бокал в стену – тот со звоном рассыпался на осколки, оставляя на золотистых обоях красные подтёки от вина. Я вздрогнула и замерла на месте. Тогда Джон стремительно приблизился ко мне и, грубо схватив за плечи, толкнул обратно на кровать.

– Нет! – закричала я. – Не трогайте меня!

Он накинулся на меня и принялся целовать щёки и шею, при этом руки его жадно хватали мою грудь. Я отчаянно отбивалась. В ход пошли кулаки, колени, ногти… Слёзы ручьём бежали по моим щекам, я кричала:

– Помогите! Виктор!

Но он тоже не пришёл, как и Том.

– Заткнись! – прорычал Джон и вновь залепил мне пощёчину.

Ослеплённая гневом и преисполненная ненависти, я посмотрела на него сквозь туманную дымку горьких слёз, вызванных обидой и болью. Сердце моё билось быстро, словно пыталось вырваться наружу, чтобы нанести удар. И тогда я выплеснула свою ярость, плюнув Джону прямо в лицо с чувством торжества!

– Дрянь! – воскликнул он, наскоро вытерев лицо рукавом, и снова ударил меня, а потом больно схватил за волосы и потащил к выходу. – Не хочешь меня, значит? Я слишком дорого заплатил за тебя, чтобы терпеть оскорбления. Влад вернёт мне каждый пенни, иначе я уничтожу его бордель!

Он выволок меня в коридор и потащил к лестнице. Мои ладони лихорадочно метались по его руке, болезненно сжимающей мои волосы. Ногти царапали кожу, но он словно не замечал этого. Я плакала навзрыд, моля отпустить меня, но он был преисполнен гнева, а не жалости.

– Виктор! – прокричал Джон, дойдя до лестницы. – Быстро найди экипаж!

– Слушаюсь, – донёсся до меня робкий голос лакея.

А потом Джон рывком дёрнул меня за плечо, и в следующий миг я полетела с лестницы… Руки, ноги, спина, голова больно ударялись о жёсткие деревянные ступени, и даже велюровая дорожка не смягчила падение. Всё прекратилось, когда я оказалась внизу. Тело ныло, я была не в состоянии подняться. Но меня поднял Джон, опять потянув за волосы. Затем его рука грубо схватила моё лицо, вынуждая посмотреть на него.

– Из дома выйдем как пара, – с ненавистью процедил он. – Ещё не хватало мне осуждения соседей. В темноте никто не обратит внимания на твой внешний вид. Попытаешься вякнуть, позвать на помощь – твоя жизнь превратится в ад. Всё ясно?

– Да, – всхлипнула я.

– Вот и умница, – смягчил он тон и, положив мою ладонь на свой локтевой сгиб, повёл меня на улицу.

Я прихрамывала: похоже, падая с лестницы, я ударилась тыльной частью стопы, отчего она теперь болела. На выходе Виктор, словно ничего не произошло, почтительно поклонился нам, всё так же демонстрируя свою идеально ровную спину. Мне было противно, что работу лакеем он ценил больше, чем честь и достоинство беззащитной девушки, нуждающейся в заботе, а не грубом растаптывании ради собственного удобства. В то же время мне ничего не было известно о Викторе. Возможно, судьба принудила его стать послушным рабом обстоятельств, точно так же как принудила меня согласиться на работу в борделе, где любовь превращалась в товар, а души тонули в беспросветной тьме соблазна.

Возле дома уже нетерпеливо ждал экипаж. Несмотря на то что поблизости не было прохожих, Джон ускорил шаг, не сделав поблажку на мою хромоту. Я плелась за ним, стиснув зубы от боли.

Кучер открыл нам дверцу экипажа и поинтересовался:

– Что случилось с мисс?

– Упала с лестницы, – нехотя пояснил Джон. – Едем к врачу.

– Отчего на дом не позвали?

– Оттого что он сейчас в пабе! – Джон грозно посмотрел на любопытного извозчика. – Туда и едем, в «Соблазны Пикадилли»!

– Да, сэр! – послушно выпалил кучер, понимая, что это не его дело.

– И помоги уже ей забраться! – велел Джон, видя, что у меня не получается.

Кучер подошёл ко мне со спины и, схватив за талию, ловко приподнял. Сев на обшитое шерстью сиденье, я почувствовала облегчение и прислонилась головой к деревянной стенке салона. Джон забрался следом, отчего кабина покачнулась, и спустя считанные мгновения мы вновь помчались по Пэлл-Мэлл.