«Война не окончена, пока не похоронен последний погибший солдат», – говорил великий русский полководец Александр Суворов. Посмотрим правде в глаза, но, пожалуй, нет таких войн, где бы каждый ее боец упокоился со всеми почестями, не значился бы пропавшим без вести. Сколько их осталось лежать где-то там в лесах, болотах… Я каждый год перед 9 мая забиваю в поисковиках фамилию своего прадеда, в надежде, что его все-таки нашли, пусть и более чем спустя восемь десятилетий. Ведь пропавшие герои иногда возвращаются. Кто-то через годы, кто-то через десятилетия, кто-то через недели, кто-то никогда. В 2022 году двое пропавших без вести вернулись в родную деревню. Один спустя 82 года, другой спустя месяц. Разные войны, разное время, но похожие судьбы…

* * *

Красноармеец Митрофан был стреляным воробьем. Еще до Великой Отечественной войны он прошел срочную службу, а после участвовал в «финской». Детство в деревне на севере Нижегородской губернии (Горьковской области) заложило в нем те качества, которые позволили достойно пережить все трудности той войны. Он прошел ее без ранений и обморожений, хоть и не раз смотрел смерти в глаза.

22 июня 1941 года он сам явился в военкомат, потому что не мог иначе.

– Лучше я пойду на фронт, чем желторотые юнцы, которые ни пороха не нюхали, ни каши солдатской не едали. Я на войне, как рыба в воде. Так что не поминайте лихом. Ну, а если не вернусь, дочке рассказывай, что был у нее дядька, но жизнь отдал за нашу Родину, – сказал Митрофан своей старшей сестре, держащей на руках завернутого в одеяло новорожденного ребенка. Кто бы мог подумать, что его племянница будет в числе тех, кто проводит его в последний путь.

Красноармеец Митрофан вернулся домой спустя более чем 80 лет.

Последний бой красноармейца произошел в Старорусском районе ныне Новгородской области. Знаете, историки о тех событиях написали многое, нередко рассуждая о том, как надо было, и стоило ли вообще контратаковать в этом месте. Ничего не меняется, мы имеем уже несколько поколений критиков и советчиков, которые готовы рассуждать о том, как взять «Киев за три дня», и о том, как можно было избежать большого числа потерь в годы Великой Отечественной. Мы часто повторяем, что «история не терпит сослагательного наклонения», но еще чаще рассуждаем «если бы, да кабы». Пожалуй, судить о прошедших сражениях не возьмется лишь тот, кто сам побывал там или в подобных ситуациях.

Так или иначе полк, в котором служил красноармеец Митрофан, предпринимал «бессмысленные» (так их назовут спустя десятилетия, так как они действительно не принесли желаемого результата) контратаки на вражеские укрепления, спешно отрытые немцами в лесистой местности. Коренной перелом (опять же, по историческим меркам) в войне еще не произошел, наша армия сражалась насмерть, чтобы остановить и выбить со своих позиций фашистов. Так было и здесь.

Враг сумел создать многослойную оборону, приспособив брошенную мелиоративную канаву под окопы. Именно сюда с криком «ура!» ворвался красноармеец Митрофан с еще десятком своих сослуживцев. Именно он первый встал в полный рост, когда понял, что вражеский пулемет, прижавший их к земле, оставит их лежать здесь навсегда, так и не позволив дойти до заветного рубежа. Каким-то чудом порция свинца, предназначенная ему, прошла мимо, и он бежал вперед, нацелив свою винтовку на огневую точку врага. Он был готов повторить подвиг Александра Матросова, накрыв собой вражескую амбразуру, но на его глазах очередь из нашего пулемета срезала голову фрицу. Второй номер, ошарашенный страшной гибелью товарища, на секунду растерялся, но, придя в себя, попытался его оттащить, дабы занять его место, но не успел. Удар штыка пришелся ему в шею наискосок, и под его весом разящее лезвие ушло куда-то вглубь, перебивая трахею и пищевод. Митрофан не успел выдернуть винтовку, когда на него обрушился другой фашист с ножом в руке. Он лишь сумел сделать шаг в сторону, когда получил удар в плечо, на котором висела скатка шинели. В ней и завяз вражеский клинок, оставив лишь неглубокую рану. Красноармеец и фашист рухнули в яму и стали бороться, поочередно утопая в липкой грязи на ее дне. В какой-то момент немец взял верх и пытался прямо руками задушить противника, окунув его в жижу. Митрофан нащупал на поясе трофейный финский нож и, превозмогая боль, нанес им удар. На его черное от грязи лицо брызнула чужая кровь, рисуя на нем страшные узоры. Фашист обмяк, и красноармеец смог освободиться от его туши. Бой был скоротечен, Митрофан увидел, что окоп занят нашими силами. Тут и там лежали тела в форме мышиного цвета, были убитые и среди наших. Вместо чувства ликования Митрофан чувствовал тревогу. Он с усилием дернул торчавшую из фрица винтовку, и, не вытирая штыка, стал карабкаться из окопа. Чутье или инстинкт подсказывали ему, что конец близок. Но в последнюю минуту он предпочел встретить смерть, глядя ей в глаза, а не пытаться бежать от нее обратно – старая все равно догонит.

Первые минометные мины упали за мелиоративной канавой в сторону наших позиций. Осколками посекло тех, кто все же ринулся назад, услышав звуки выходов снарядов. Митрофан побежал навстречу своей погибели, стреляя на ходу. Предчувствие его не подвело. Едва наши отбили окопы, как немцы задействовали артиллерию. Одна из мин ударила рядом с ним, и десятки осколков не оставили шансов. Он упал навзничь на край мелиоративной канавы. Из последних сил Митрофан сжимал винтовку с примкнутым штыком, который был обагрен кровью ненавистного врага. Красноармеец последний раз посмотрел в небо и закрыл глаза навсегда.

По военной науке считалось, что наши не смогли выбить врага с этих позиций, он спустя время сам был вынужден отступить. Но и полк Митрофана отошел на доукомплектование, так и не заняв оставшиеся укрепления. Кто-то из его товарищей выжил и сообщил о том, как и где погиб красноармеец, поэтому его семья получила похоронку, и он не числился пропавшим без вести. Только место его «захоронения», как и тысяч других погибших здесь, было неизвестно, в официальных документах указывался лишь район. Как оказалось, в это место больше никто не вернулся. Последним погибшим в этом окопе стал Митрофан. Его тело присыпало землей от разрывов мин, и он так и пролежал на том самом месте более восьмидесяти лет. Все дело в том, что мирная жизнь сюда не вернулась и после войны. Все эти леса заболотились, образовался непроходимый валежник. Место считалось гиблым, да и до ближайших населенных пунктов отсюда было чрезвычайно далеко.

Все изменилось, когда здесь стали работать поисковики. Волонтеры каждую весну метр за метром проходили бывшее поле брани. Возвращались имена погибшим. По стечению обстоятельств Митрофана нашел современный защитник Родины – росгвардеец Дмитрий. Коллеги удивлялись, почему он всегда берет отпуск именно весной, а не стремится отгулять его летом, как другие. Секрет раскрылся, когда в газете написали о его «вахте памяти».

Дмитрий не верил в мистику, но послушался своего чутья. Его привлек кустарник возле бывшей мелиоративной канавы. Он стукнул саперной лопатой в землю, и она отозвалась металлическим звуком. Словно археолог, поисковик потихоньку поднимал дерн, постепенно раскрывая картину, которая застыла здесь 80 лет назад. Перед ним все в той же позе лежал красноармеец Митрофан, сраженный осколками в штыковой атаке. Время пощадило винтовку со штыком, финский трофейный нож, ложку, пряжку от ремня и «смертный медальон». Вскрыв последний, Дмитрий с удивлением узнал, что нашел земляка. Ведь он приехал на «вахту памяти» из Нижегородской области. В этот момент росгвардеец решил, что это совпадение совсем не случайно, и он обязан вернуть красноармейца домой. Так и получилось. Спустя месяц он вез в багажнике своего автомобиля ценный груз – маленький гроб с останками героя.

Встречать героя пришли жители села и двух ближайших деревень. Вокруг мемориала погибшим в годы Великой Отечественной войны собралось порядка пятидесяти человек: представители местной администрации, бабушки, школьники, ветераны различных локальных конфликтов: от Афганистана до наших дней. Среди них был и первый ветеран СВО, вернувшийся в отпуск после ранения. Мужики стояли в различной форме, отличавшейся родами войск и эпохой. Усатый пограничник в зеленой фуражке и кителе с майорскими погонами держал флаг с изображением пули и черного тюльпана (видимо, символика общественной организации воинов-интернационалистов), рядом с ним стояли еще двое пожилых мужчин в «песочке»[36]. Ветеран спецоперации был чуть помоложе других, но морщины на лице давали основание полагать, что ему все же около пятидесяти. Доброволец крепко сжимал в руках алое знамя Победы.

Начался «траурный митинг». Я умышленно пишу это словосочетание в кавычках, хотя если официально, то это мероприятие им и было. Однако на лицах людей читалось воодушевление, словно они вышли встречать дорогого гостя. По сути так и было. Хотя, пожалуй, скептики скажут, что для жителей деревни это хоть какое-то «развлечение», и будут неправы. Люди пришли не по указке и не от скуки. Они пришли встречать своего героя, который вернулся домой спустя более чем восемьдесят лет. Среди собравшихся была та самая племянница Галина, которую успел подержать на руках Митрофан. Она прекрасно знала о подвиге своего дяди, но никогда не представляла, что на ее долю выпадет честь проводить в последний путь того, кто отдал жизнь ради светлого будущего Галины, ее детей, внуков, правнуков.

Красный небольшой гроб солдаты опустили в заранее приготовленную яму. Пока местные жители присыпали его горстями земли, рядом с могилой раздался троекратный залп из автоматов. Героя провожали со всеми воинскими почестями.

Глава администрации начал читать по бумажке заранее подготовленную речь, в которой сухим языком говорились об обстоятельствах гибели Митрофана и о том, как его нашли поисковики.

– Вы только на минутку вдумайтесь, – чиновник убрал листок бумаги в сторону и довольно эмоционально продолжил: – Он пожертвовал не только своей жизнью. У него не осталось ни жены, ни детей, он пожертвовал своим будущим ради других. Ради нас всех, здесь собравшихся, ради наших семей. И мы все в неоплатном долгу перед ними. Вы спросите, в чем этот долг выражается? Мы должны жить, воспитывать подрастающее поколение в духе патриотизма, строить нашу страну и, если потребуется, встать на защиту Отечества… – При этих словах он поперхнулся и закашлялся. – Извините…

Глава отошел от мемориала и присоединился к ветеранам локальных войн. Никого не смутило то, что глава заметно нервничал, произнося речь, все уже знали, что через несколько дней он сложит с себя полномочия и уедет добровольцем на СВО.

Дальше слово взяли еще несколько односельчан, и их выступления были единодушны в главном – благодарность тем, кто отстоял Родину в далеких сороковых годах прошлого столетия. В конце митинга росгвардеец-поисковик передал для местного музея личные вещи красноармейца – трофейный нож, штык от винтовки, пряжку от ремня и ложку, на которой один из местных ребятишек разглядел инициалы бойца.

Почетный караул из местной воинской части поднял гроб, и собравшиеся двинулись пешком в сторону старого деревенского кладбища.

«Христос Воскресе из мертвых, смертию смерть поправ и сущим во гробех живот даровав», – запели бабушки. Погребение пришлось аккурат на светлую седмицу после Пасхи. Впереди кто-то из ветеранов нес православный деревянный крест.

Процессия бодро прошагала довольно большое расстояние (точно больше километра), и все это происходило под духовные песнопения.

Красный небольшой гроб солдаты опустили в заранее приготовленную яму. Пока местные жители присыпали его горстями земли, рядом с могилой раздался троекратный залп из автоматов. Героя провожали со всеми воинскими почестями.

Когда над могилой образовался холмик, ветеран воткнул в землю крест, а его товарищ установил рядом алое знамя.

Похоронили Митрофана недалеко от его сестры и родителей, но его соседом стал тоже защитник Отечества, вернувшийся уже с новой войны. Теперь над кладбищем развевались два флага – знамя Победы и российский триколор.

* * *

Ранняя весна 2022 года поражала своей непостоянностью. Вчера был мороз, а сегодня с утра зарядил прямо-таки ливень.

– Хорошего человека хоронят, раз дождь идет. Небо плачет… Мишка-то с самого детства рос настоящим защитником. То котенка у хулиганов-живодеров отнимет, то за девочку на дискотеке заступится. Всегда помогал слабым… – Пожилая женщина в сером теплом платке на голове и длинном бирюзовом плаще стояла среди прочих жителей деревенской улицы. Толпа была пестрая – зонты у кого какой есть, с узорами и разными цветами. Это только в зарубежных фильмах на похоронах все стоят с черными зонтами и в черных одеяниях. У нас же жизнь как она есть, без показного траура, без наигранных слез. Из деревянного дома вышли родные погибшего: отец, мать, жена.

Следом за ними несли красный гроб четверо омоновцев в черной форме и беретах. Из-за весенней распутицы деревенская дорога стала похожа на кашу, и все собравшиеся прошли пару сотен метров пешком до микроавтобуса, который затем отвез скорбный груз до села, где в доме культуры состоялось прощание с погибшим на второй день спецоперации росгвардейцем. Вернуться на родную землю он смог лишь спустя полтора месяца. Его тело несколько недель находилось на территории, подконтрольной противнику.

Люди толпились возле дома культуры, к которому съехались жители как окрестных деревень, так и районного центра.

– Молодой еще, жить и жить. Зачем он туда поехал… – причитал кто-то из обывателей в очереди ко входу в помещение, где выставили гроб с героем.

– Ну он же не сам туда поехал, его послали… – вторил ему еще один зевака.

– Да что вы знаете?! Постыдились бы молоть чепуху! – в разговор вмешался суровый мужской голос. – Миша как никто другой знал, что и для чего. Это вы все эти годы жили своей спокойной жизнью, пока на Донбассе фашисты убивали русских людей! Михаил еще в 2014 году уехал добровольцем, защищать мирных жителей от кровавого киевского режима.

Действительно, кто знал погибшего, не задавался паскудным вопросом «за что?».

Прощание с героем продлилось вместо спланированного получаса вдвое дольше, так много пришло неравнодушных жителей. Среди них были воспитанники патриотического клуба, который создал Михаил, учащиеся школы и спортивной секции, где он в юности занимался. Эти люди пришли не только со скорбью, но и с искренним чувством благодарности.

Гроб с телом перевезли в сельскую церковь. Планировалось, что туда придут только близкие, но и здесь собралась уйма народу, так что большинству пришлось остаться у входа в храм и заходить внутрь, когда оттуда кто-то выходил.

Здесь же стояли мужики-ветераны, которые были чем-то озадачены. Один из них показывал на мобильном видео, снятое врагом. Несколько остовов сгоревшей военной техники. Пара грузовиков и поваленный на бок «Тигр». Оператор крупным планом снял обгоревшее тело бойца, который так и остался в верхнем люке бронеавтомобиля. В окоченевших руках его был оплавившийся ствол пулемета.

– Почему же он погиб один? Что же там произошло? – задавал вопрос седовласый ветеран.

Внезапно за их спинами раздался мужской голос:

– Колонна растянулась, и часть машин отстала, – заговорил с собравшимися офицер из ОМОН, у которого из-под берета виднелась седина, что по возрасту почти уравнивало его с собравшимися здесь стариками. – Миша был в первой. Выстрел из РПГ должен был поразить ее, но то ли вражина промазал, то ли водитель «Тигра» увернулся. Миша встал за пулемет и открыл огонь по противнику. Когда начался минометный обстрел, был приказ покинуть машины. Все спрыгнули в придорожную канаву и заняли там оборону. Все, кроме Миши, который прикрывал отход своих. Он продолжал стрелять, пока бронеавтомобиль не вспыхнул. Следующий взрыв опрокинул машину в кювет. Мы не смогли подойти и забрать Михаила. Он так две недели и пролежал, пока мы за ним не вернулись под прикрытием подразделений Минобороны.

Старший из ветеранов хотел что-то сказать, но лишь тяжко вздохнул. Минуты две они просто молчали, однако в какой-то момент он все же решился спросить:

– И что будет дальше? – Его вопрос прозвучал несколько наивно, но офицер спецподразделения нисколько не смутился.

– Будем дальше воевать. Может, кто-то думал, что это все пройдет быстро, но сейчас понятно, что нет. Это точно не на один год… – сказал росгвардеец напоследок, а затем снял берет, перекрестился и ушел в церковь.

После отпевания воина Михаила отвезли на кладбище, но и туда отправились практически все, кто был в храме.

Перед погребением состоялся особый воинский ритуал – церемония складывания государственного флага Российской Федерации. Триколор, возложенный на крышку гроба, подняли два бойца роты почетного караула, а полковник в каракулевой шапке громко возвестил:

– Церемония призвана подчеркнуть значение для России каждого его гражданина, посвятившего Отечеству все свои помыслы и устремления, всю свою энергию и интеллект и отдавшему свою жизнь ради мощи и процветания своей Родины. Белый цвет флага символизирует божественный компонент триколора, он означает мир, чистоту, благородство. Синий цвет символизирует небо, духовность и веру. Красный цвет – это отвага, героизм, огонь, жизнь. Сложенный над гражданином флаг – это символ глубокого уважения к нему государства, признания его заслуг перед Отечеством, – офицер произносил эти слова с некой дрожью в голосе, которая передавалась всем стоящим рядом. Каждое предложение отзывалось в душе, заставляя некоторых впервые задуматься о той незримой связи гражданина и государства, человека и Родины.

– Мы возвещаем об этом небу, – бойцы подняли флаг в воздух. – Всему миру, – знамя перевернули лицом к собравшимся. – Земле… – триколор снова наклонили вниз.

– Первый сгиб флага – это символ жизни. Второй сгиб – символ нашей веры в вечную жизнь. Третий в честь нашей памяти о верных сынах и дочерях Отечества, чей ратный труд достоин почитания. Четвертый – в честь нашей Родины, которая навсегда в нашем сердце. Пятый сгиб в честь главной реликвии – флага России, нашей великой Отчизны. Шестой – в честь наших доблестных вооруженных сил, защищающих наш суверенитет. Седьмой – дань уважения природе, которая нас окружает. Восьмой – дань домашнему очагу, родному дому. Девятый – дань женственности, дань матери, которая смогла привить любовь ко всему окружающему. Десятый – дань мужественности, дань отцу, сумевшему воспитать гражданина. Одиннадцатый сгиб посвящен родным и близким, нас окружающим. Двенадцатый – дань друзьям и сослуживцам, с которыми мы раскрываем все свои лучшие качества и таланты, друзьям, которые будут помнить о нас. И наконец, сложенный флаг – это символ вечной жизни в памяти людей. – Пока полковник зачитывал церемониальную речь, бойцы постепенно сворачивали флаг.

Закончив, офицер передал флаг родным Михаила.

Гроб стали опускать в могилу, и раздались ружейные выстрелы. Заиграл гимн России. Когда на крышку гроба стали падать первые комья земли, родные дали волю слезам, глаза заблестели и у суровых мужчин из ОМОНа, которые стояли по стойке смирно, приложив правую руку к берету.

Над могилой поставили сразу три флага: российский, флаг Росгвардии и знамя патриотического клуба, у истоков которого стоял Михаил.

Говорят, что после церемонии прощания с героем, погибшим в первые дни спецоперации, многие из присутствующих записались в добровольцы. Среди них были и бойцы «50+». Председатель местной ветеранской организации так и сказал:

– Лучше мы, старики, сложим головы на поле брани, чем на войну поедут желторотые юнцы, пороха не нюхавшие…

* * *

Митрофан, Михаил, и многие другие сложили свои головы за Отечество, за жизни миллионов мирных жителей, за благополучие нашей страны.

Прошло три года, флагов на сельских кладбищах прибавилось. Мужики возвращались, увы, не все живыми. Но никто больше не спрашивал «за что?» или «зачем?».

Разные войны, разное время, но похожие судьбы…