Интересно, что в мою юность, да и сейчас, наверное, тоже, была популярна культура постапокалипсиса, выживания. Я хорошо помню все эти фан-картинки из только еще развивающегося интернета, на которых посреди послевоенного запустения шагают сталкеры в хаки или камуфляже, как правило, с калашом или охотничьим ружьем. Книги, компьютерные игры, фильмы, комиксы, все это породило практически субкультуру. Плюсом к этому появились всевозможные клубы страйкбола, пейнтбола и лазертага, где всю эстетику постапокалипсиса можно прочувствовать на себе. Сам, вернувшись со срочной службы в армии, я с радостью присоединился к таким играм. Бегал с друзьями с макетами автоматов по заброшенному лесозаводу. Это было забавное юношеское увлечение. Кто бы мог подумать, что спустя десять лет все произойдет в реальности.
Дежавю и воспоминание о субкультуре возникло, когда минувшей осенью на одном из РПМ нам навстречу из кустов вынырнули два бойца спецназа Росгвардии. Оба были одеты в камуфляж цвета «мох», на голове черные вязаные шапки.
Первый, с рыжей бородой, держал в руках винтовку «Винторез», а за спиной нес тубус болгарского гранатомета. На плече у него красовался шеврон с гербом Советского Союза. На бронежилете бойца помимо подсумков с магазинами был огромный нож в чехле и две эфки. Весь этот арсенал венчал грозный патч с разъяренным медведем.
Второй шел с двустволкой, а за плечами тащил рюкзак и противотанковый ракетный комплекс NLAW британского происхождения. У него на форме я рассмотрел два флага – российский триколор и имперский флаг, на рюкзаке был приклеен патч с георгиевской лентой.
– Первые трофеи! Там этого добра навалом, – рассказал первый спецназовец.
– Если чуть вперед пройти, будет деревня. Тропинку к ней саперы проверили, в первом же дворе в сарае куча оружия набросана. Видать, эти уроды пытались вывезти свой склад, но не успели. Рядом как раз несколько бронированных машин сгоревших, – продолжил второй росгвардеец.
Оказалось, что саперы отправили этих двух бойцов за подмогой. Вероятно, нам сегодня ничего больше искать не придется. В первой же освобожденной деревне разведгруппа нашла полевой склад ВСУ.
В погребе оказался хорошо подготовленный подземный склад с огромным количеством различного вооружения стран НАТО (США, Германии, Польши, Великобритании).
Однако самое интересное началось, когда в соседнем домовладении нашелся лаз в замаскированный погреб. Дверь его была заминирована сразу несколькими растяжками.
– Противник экстренно покидал свой укрепленный пункт и не успел уничтожить или вынести ценные боеприпасы. Вероятно, они надеялись вернуться и перед уходом установили самодельные мины-ловушки на входе в подвал, – рассказал один из разведчиков.
Наличие взрывоопасных элементов на двери подтвердила и минно-розыскная собака Лайма. Специалистами взрывотехниками угроза была устранена довольно быстро. Они сначала проломили стену рядом с дверцей, а затем аккуратно сняли все растяжки. Сдергивать «кошкой» благоразумно никто не решился, кто знает, что вместе с ними могло взорваться в этом погребе.
Это оказался хорошо подготовленный подземный склад с огромным количеством различного вооружения стран НАТО (США, Германии, Польши, Великобритании), а также мастерская по изготовлению беспилотников-камикадзе.
Вниз вела лестница, которая упиралась в довольно узкое помещение. По бокам были сколоченные из досок стеллажи. Слева на полках были цинки с патронами различного калибра, в том числе натовского 5,56. Ящики с зарубежными гранатами и поддоны с польскими беззвучными минами для минометов.
На другом стеллаже лежали несколько десятков реактивных гранатометов и огнеметов. Среди них 72,5-миллиметровый гранатомет BULLSPIKE AT производства Болгарии.
Из «экзотики» в схроне оказался 102-миллиметровый противотанковый ракетный комплекс NLAW производства Великобритании. Здесь же националисты оставили два пулемета ПКТ и два автомата Калашникова, магазины которых были обмотаны желто-синей изолентой в цвета украинского флага.
Тут же лежала груда противотанковых (в том числе украинского аналога ТМ-62М) и противопехотных мин (среди них четыре М18А1 «Клеймор» производства США).
Из «экзотики» также – 102-миллиметровый противотанковый ракетный комплекс NLAW производства Великобритании. Здесь же националисты оставили два пулемета ПКТ и два автомата Калашникова, магазины которых были обмотаны желто-синей изолентой в цвета украинского флага. Кроме того, росгвардейцы нашли здесь части экипировки ВСУ и защитный шлем, исписанный националистическими, русофобскими лозунгами. Дебильные матерные стишки выдавали «высокий» интеллектуальный уровень нашего противника. Знают ли западные кукловоды, кому доверили свои дорогие «игрушки»?
«Жрите хлопцы сало, москалям бейте…» – прочитал молодой старлей надпись на каске с тризубом. Тут же виднелись лозунги на мове про «батьку Бандеру» и «Украину мать».
– Какая-то «клюква», блин, – засмеялся я. – Это если бы противник забрел к нам в располагу и нашел шлем, на котором было бы написано: «Балалайка, медведь, Русь-матушка, гармонь и водка».
– Ну, ты просто по сторонам посмотри, – вступил в дискуссию офицер с позывным Атлет. – У каждого второго шеврон с медведем, русскими и советскими флагами. А я еще по вечерам пою соответствующие песни. «Матушка-земля, белая березонька! Для меня святая Русь, для других занозонька!»
Все загоготали так громко, что находящиеся наверху услышали это.
– Что ржете? – вниз, кряхтя, спускался один из саперов с позывным Старый. – Опять фаллоимитатор нашли?
– Да не, только резинового Бандеру, – продолжал заливаться смехом Атлет.
– В смысле, опять? Вы что-то такое уже находили? – обалдел я.
– Спрашиваешь. И не такое видали. У них нередко всякая дрянь извращенская валяется. Гей-нацисты какие-то, ЛГБТ[32], БДСМ и прочее. Плетки, ремни, всякие секс-игрушки. Украина – цэ Европа, – поддержал наше веселье сапер.
Старый оправдывал свой позывной на сто процентов. Смех его был старческий, с хрипотцой. Из-под вязаной шапки торчали седые волосы, которые, впрочем, не были свидетельством пожилого возраста. У военных рано появляется седина, особенно у саперов. Но по военным меркам Старый был таковым. Выйдя на пенсию в 2019 году, он побежал проситься в свою часть, едва началась спецоперация. Инженер прекрасно понимал, что сейчас специалист с его богатейшим опытом нужен стране и войскам как никогда.
Атлет отложил в сторону трофейный шлем и начал проверять ящики с гранатами. Практически все они были зарубежного производства.
Мы же со Старым продолжили дальше осматривать подвал и нашли там конструкторский стол, на котором изготавливались FPV-дроны. При этом четыре беспилотника-камикадзе были готовы к применению. К ним оказались подсоединены выстрелы от РПГ. Все говорило о том, что противник планировал попытаться вернуться сюда в скором времени. Но что-то, видать, пошло не по плану.
Все найденное вооружение изъяли из погреба и много позже передали вооруженным силам, оно еще послужит нашим бойцам на фронте.
В подвале мы с сапером также нашли конструкторский стол, на котором изготавливались FрV-дроны. При этом четыре беспилотника-камикадзе были готовы к применению.
Наконец-то мы выбрались из погреба наружу. Ко входу уже подтянулись бойцы, которые будут вытаскивать все найденное добро. Наша группа отправилась дальше, в том направлении, куда отступал враг.
Дорога пересекала ручей, и под насыпью проходила водопропускная труба. Старый полез посмотреть, не использовал ли ее кто-то для очередного тайника. Оттуда он буквально выбежал, с округленными глазами и белым лицом. Глядя, как он шустро карабкается из канавы, мне невольно вспомнился патч на его бронежилете: «Я – сапер. Если видишь, что я бегу, то не отставай». Но мы замерли и дождались, когда он в два прыжка от края дороги оказался рядом.
– Так, давайте все назад! Там килограммов триста взрывчатки! – сдержанно, но с нотками тревоги произнес он.
Уже вернувшись в само полуразрушенное село, мы спокойно выслушали взрывотехника, который поведал нам об увиденном. Оказалось, что водопропускная труба была почти с человеческий рост, видно, по весне здесь все затапливает талыми водами. В нише бетонной конструкции оказалась заложена огромная «кишка» – боеприпас от советской системы разминирования, получившей в просторечье прозвище «Горыныч». Внутри нее была взрывчатка, которой с лихвой хватило бы на то, чтобы поднять на воздух трубу и дорожное полотно над ней. К «кишке» были прикреплены несколько детонаторов, от которых куда-то в сторону уходили провода.
В нише бетонной конструкции саперы обнаружили огромную «кишку» – боеприпас от советской системы разминирования, получившей в просторечии прозвище «Горыныч».
Старый отсоединил детонаторы. Затем в дело вступил кинолог с овчаркой Лаймой. Мы прошли по проводам достаточно большое расстояние (оно и понятно, радиус поражения при подрыве боеприпаса был весьма солидным). Провода заканчивались в какой-то канаве, заросшей камышами. Здесь было натоптано, набросано окурков и пластиковых бутылок, что говорило о том, что здесь кто-то периодически дежурил. Почему этот кто-то был довольно небрежен в маскировке, осталось загадкой. Может быть, тот, кому предписывалось взорвать заряд при необходимости, не верил, что это потребуется. Когда же началось наступление российских войск, незадачливый дежурный побежал, так же, как и все остальные боевики в этом селе.
Лайма нырнула в заросли камыша, увлекая за собой кинолога. Он, чертыхаясь, двинулся следом и спустя несколько секунд позвал всех остальных. Там была припрятана разобранная взрывная машинка, моток проводов, кусачки, склейка с водой и остатки сухпайка.
– Что-то мне подсказывает, что ответственный за подрыв трубы дал деру, едва на том берегу ручья началась суета. Иначе я это объяснить не могу. Он даже машинку к проводам не присоединил. Скорей всего, дилетант. Одноразовый… – прокомментировал находку Старый.
Я ухмыльнулся, услышав слово «одноразовый», так как уже не раз слышал черную шутку про то, что любой может стать сапером, но, как правило, одноразовым. То есть подорваться на первой мине.
Вообще всегда восхищаюсь невозмутимостью инженеров. Не совсем к месту вспомнилась тренировка на полигоне три года назад. Четыре сапера поджигали бикфордов шнур, каждый у своей тротиловой шашки. Трое справились почти сразу, а у одного получалась осечка за осечкой. Я стоял с фотоаппаратом рядом с начальником инженерной службы и вопросительно смотрел на него. Тот смотрел на бойца, раз за разом безуспешно чиркающего спичкой. Мне было известно примерное время до взрыва, но очень не хотелось дожидаться последних секунд. Тем не менее никто не уходил, и свой мандраж в руках я скрывал, цепко держа камеру и непрестанно фотографируя происходящее.
– Уходим! – скомандовал главный инженер, едва загорелся четвертый шнур.
Когда мы отошли (именно отошли, хотя мне хотелось бежать) на безопасное расстояние, то я ожидал взрыва за нашими спинами, как в дешевых американских боевиках. К моему удивлению, нам хватило времени укрыться за бруствером.
«Бабах!» – мои воспоминания прервал грохот. Где-то вдалеке отработала наша ПВО. В небе рассыпалось вражеское «крыло». Вероятно, в эту сторону летел разведывательный беспилотник самолетного типа. Случившееся напомнило, что нам надо поторапливаться. Оставить боеприпас под дорогой, по которой периодически шла российская техника в сторону ЛБС, было нельзя. Поэтому закипела работа.
Сапер с катушкой размотал провода от боеприпаса до нашего укрытия. Спустя пару минут окрестность содрогнулась от взрыва.
Через некоторое время «кишку» выдернули из трубы. Для обывателя это выглядело именно так. Подъехал броневик, зацепил тросом и вытащил все наружу. На самом деле в этой истории куда больше нюансов, понятных лишь специалистам. Поэтому не буду раскрывать детали, да это не так и важно. Важно то, что эту дрянь было рискованно тащить куда-то дальше. На помощь подоспели взрывотехники из взаимодействующей структуры. Боеприпас разместили там, где при детонации он не сможет навредить ни инфраструктуре, ни полуразрушенным селам в окрестности. Хоть специалисты и сделали все, чтобы минимизировать разлет осколков от взрыва, он получился прямо-таки знатным. Сапер сказал, что по мощности это напоминало небольшую ФАБ.
Росгвардейцы проводят разведывательно-поисковые мероприятия на недавно освобожденных территориях Донецкой народной республики.
Все прекрасно понимали, что случившийся «бадабум» не останется незамеченным противником. Да и все наши манипуляции в селе и дорожной насыпи были уже срисованы беспилотниками-разведчиками.
Вероятно, один из них и уничтожила ПВО в нашем районе. Хотя все описанное выше произошло в кратчайшие сроки (с момента захода в населенный пункт до подрыва фугаса не прошло и двух часов), мы стремились покинуть зону операции как можно скорей.
Никто не хотел повстречаться с fpv-дронами, которых мог принести в своих лапах тяжелый дрон «Баба-яга». Вражеские дроноводы придумали эту коллаборацию разных видов беспилотников, чтобы компенсировать малое расстояние, которое способны пролететь «камикадзе».
Запрыгнув в «Тигр», я увидел обеспокоенное лицо Атлета. Оказалось, что наши опасения подтвердились. Передовая группа спецназа оказалась под ударом двух эфпивишек, которых сбросила «матка» в нескольких километрах отсюда.
Тут хотелось бы буквально в двух словах рассказать о нашем знакомстве с офицером спецназа с позывным Атлет. Ни для кого не секрет, что обладатели героических специальностей в войсках, таких как спецназ, разведка или инженеры, практически всегда при первом знакомстве с офицерами подразделений информационного сопровождения или представителями войсковой печати, мягко говоря, воротят нос. Как правило, это предвзятое отношение меняется после первого совместного выхода на задачу. Но бывает, что недопонимание затягивается, сопровождается разговорами за спиной про «бесполезных» и злыми шутками о том, что «человек с фотоаппаратом на подвиг не способен» или уж совсем бородатыми и заезженными подколками: «это тебе не по клавиатуре стучать». И лишь какие-то передряги позволяли доказать таким, что мы можем «с «лейкой» и с блокнотом, а то и с пулеметом».
Атлет скомандовал пулеметчику подняться в люк броневика и выставить крупнокалиберный «корд».
С нами остался пикап со спаренным пулеметом. Кроме того, рядом выставили ПК на специальной треноге.
К моменту нашего знакомства с Атлетом юношеский пыл кому-то что-то доказывать совсем испарился, да и обычно в командировках снова и снова встречались старые знакомые, с кем мы уже и в огонь и стужу.
– Кино снимать будете? Давайте я вам сразу несколько человек, одетых по уставу, придам, делайте что хотите – «тик-токи» ваши всякие. Только других от выполнения задач не отвлекайте! – фыркнул майор, значительно повысив голос на последней фразе.
– Зря вы так. Мне неинтересно снимать «постанову». Хочу показать реальное выполнение задач, рассказать про бойцов, про их ратный труд… – не успел договорить я.
– Вот не надо ваших замполитовских заученных еще в институте песен про ратный труд и подвиг. Подстрелят вас на задаче, а мне и моим людям потом за вас отвечать, – продолжал нервничать Атлет.
– Во-первых, я не кадровый офицер и не замполит. Во-вторых, до этого дня не подстрелили…
По мере моего рассказа о своих прежних «приключениях» лицо сурового офицера словно начало светлеть. Оказалось, что мы в разное время прошагали по одним и тем же местам, а я еще к тому же выполнял задачи с его однокашниками и бывшими сослуживцами. Недоверие стремительно сменилось уважением. Мы оба поностальгировали по событиям, которые, впрочем, были не так давно.
– Ты бы сразу сказал, что там был! – Атлет тут же перешел на «ты» и даже заулыбался. Так началась наша дружба, которую мы пронесли уже через две командировки. И в очередной заезд он сам вышел на меня, едва узнав, что мы снова зашли «за ленту». Его предложение поехать на едва освобожденные территории я воспринял с диким воодушевлением. Хотя, наверное, неправильно назвать это «предложением», то, что мы туда выдвигаемся, звучало как давно принятое решение.
Атлет расставил в одному ему известной последовательности пулеметные точки, чтобы вражеские беспилотники угадили в засаду.
– Мы завтра работаем в окрестностях населенных пунктов… (он назвал села, которые по сводкам едва только были отбиты у противника). Пойдут три группы, будем искать брошенное оружие и тайники для ДРГ. Поедешь со мной. Возьми тоже «длинный». Едем малым составом, каждый ствол на счету.
Атлет зашифрованным языком радиоэфира пытался выпытать у старшего атакованной группы, есть ли раненые и убитые в результате удара вражеских дронов. Ответ был отрицательным, но все равно не позволил майору избавиться от переживания за вверенный личный состав.
– Выходим на ранее обозначенную точку, – крикнул он, садясь рядом с водителем в «Тигр». В бронеавтомобиль также запрыгнули сапер, я и еще один боец спецназа с пулеметом. Мы не успели тронуться, когда задняя дверь с лязгом открылась и в пассажирский отсек просунулась голова одного из росгвардейцев, которых мы повстречали перед заходом в село. Это был рыжебородый «сталкер» с «Винторезом» и советским шевроном на плече.
– Мужики, подбросите до дома, – на его небритом лице расплылась улыбка.
Атлет был не в настроении, но он не стал злиться на весельчака и лишь рявкнул:
– Быстро!
Следом за Тормундом (это я так мысленно окрестил бойца, ассоциируя его с воином из «Игры престолов») в салон «Тигра» ввалился его напарник с охотничьим ружьем. Оба бородача сели напротив меня. Кто бы что ни говорил, но по мне, именно в этом бронеавтомобиле реализован принцип «в тесноте да не в обиде» (в хорошем смысле). Поэтому мы расселись и расставили ноги в шахматном порядке, что позволило с комфортом усесться и разложить орудие с оборудованием.
Очень ранний подъем в три утра, а также насыщенное на события утро заставляли меня отдаться в объятия Морфея, дабы переварить накопившиеся впечатления. Но наличие в салоне двух незнакомых бойцов, да еще такого колоритного вида, разбудило, казалось бы, теперь забытую журналистскую привычку – обязательно болтать с попутчиками. Случайности не случайны, и одному Господу Богу известно, почему жизнь сводит нас с теми или иными людьми, в самолете, машине, поезде, в очереди в магазине, да где угодно. Может, все как в анекдоте и твое предназначение – передать солонку соседу по купе поезда «Москва – Владивосток», а может и действительно, это лишь совпадения, которые выпадают как фанты из лототрона. Так или иначе, но в мои юные журналистские будни, благодаря этим «случайным» людям появились интересные материалы для газеты, а где-то они и вовсе изменили мою жизнь. Если разобраться, то знакомство с попутчицей в автобусе «Нижний Новгород – Арзамас» в конечном итоге привело меня в этот бронеавтомобиль, несущийся по разбитым дорогам выжженной ВСУ земли Донбасса. Эти внезапно нахлынувшие мысли вызвали у меня улыбку. Я вспомнил важную деталь. Тот самый автобус, восемь лет назад везший меня и других журналистов в город 33 церквей, обогнал… «Тигр»! Казалось бы, ничего удивительного, там их, впрочем, и производили. Но это поразительное совпадение заставило на секунду представить, что это тот самый броневик. Что я сказал, когда увидел его на шоссе? Правильно: «Вот бы на таком промчаться!» Мчусь, вот уже девятый год. На своих «жигулях» меньше накатал, чем на этом хищнике.
Вместо того, чтобы начать разговор со спецназовцами, я так и сидел, блаженно улыбаясь. Видно именно это обстоятельство и заставило одного из них первым прервать молчание.
– А вы, товарищ капитан, работник пера и топора? – пошутил чернобородый «охотник» с двустволкой и глазами указал на припаркованный рядом с моим автоматом рюкзак, в который я еще при нем убрал свою фотокамеру. – Интересная у вас служба. Ничего не скажешь. Мы в прошлом году с одним из ваших коллег работали, на центральные каналы попали. Правда все в масках, без опознавательных знаков, кроме росгвардейских. Мы со всего нашего взвода собирали одного бойца, чтобы был четко уставной, без малейших нарушений формы одежды. Кто-то отдал свою каску без экзотических обвесов, кто-то перчатки цвета «олива», кто-то балаклаву цвета «мох». Благо текст по бумажке учить не пришлось. И на том спасибо! – ухмылялся боец.
– Ну, а вы как хотели. Чай, не в огне боя записывали, можно было и подготовиться как положено для интервью. «Живые и мертвые» Константина Симонова читал? Там есть малозаметный эпизод, где фотокорреспондент «приводит в порядок» героев, которые накануне отразили танковую атаку немцев. Портупею надевает, оружие меняет трофейное на штатное, каску берет у другого бойца. Потом эта же процедура повторяется и с другим бойцом. Я, когда это прочитал, уверенно решил, что Симонов этот эпизод взял из личного опыта фронтового корреспондента. Ситуация характерная и в наши дни. Парадные снимки, как и здоровая «постановка», имеют право на свое существование. И если есть возможность сделать красиво и «как положено», то почему нет? Хотя я больше люблю реальные кадры. Вот сейчас, например, снимал все как есть, не убавить и не прибавить, – поделился я.
В разговоре мы незаметно перешли на «ты», уйдя от барьеров, которые нередко вызывали различия в количестве звезд на погонах.
– И мои шевроны не замажешь? – вмешался в разговор рыжебородый спецназовец, который с гордостью выпятил патч с советским флагом. – Ты не подумай, я не из тех, кто ностальгирует по СССР из-за мороженого за шесть копеек. Сейчас у меня твердое убеждение, что здесь на СВО происходит восстановление исторической справедливости. Мы возвращаем те исторические территории, которые у нас искусственно преступным образом отобрали с развалом Советского Союза. Отобрали вместе с нашими людьми, попытались из них за эти годы сделать врагов России, зазомбировали молодежь, привив фальшивые ценности. Увы, что-то у них получилось, иначе не воевали бы сейчас. Не так ли, Чип? – он кивнул на своего напарника. – Ты вот сторонник возрождения Российской империи, я советской, но, пожалуй, у нас здесь противоречий меньше, чем с теми, кто ненавидит свою историю и считает, что нам надо чего-то стыдиться или за что-то каяться.
Оказалось, что оба бойца, казалось бы, имея разные политические и мировоззренческие взгляды, были закадычными друзьями и носили позывные Чип и Дейл, по именам бурундуков из популярного мультика 90-х.
– Я одно время был на южном направлении. Окопы копали в Херсонской области, так мы там с десяток монет начала девятнадцатого века нашли, с гербом Российской империи. Наша это земля, политая русской кровью. И Херсон – русский город, основанный князем Потемкиным. Враги и борются с нашей историей, пытаются ее переписать, потому что там есть ответы. Из своей образовательной программы они уже очень давно убрали всю историческую правду, потому что детям бы пришлось рассказывать, что «незалежная Украина» – это искусственный проект, который построили на оторванной от России земле, и что украинцы – это те же русские, которых также забрали у своей истинной Родины. Теперь киевский режим уничтожает все памятники времен советской эпохи, времен Российской империи. Вычеркивает из своей истории имена великих писателей – Пушкина, Лермонтова и даже Михаила Булгакова, который родился в Киеве. Оставили одного Тараса Шевченко… – Чип бурно подхватил историческую тематику в нашей беседе.
– Кстати, про Тараса Шевченко. У нас в Нижнем Новгороде есть улица, названная в его честь, на доме, где он жил, установлен барельеф, на котором высечены стихи на мове и подпись «великий Кобзарь Украины». И у нас не найдется человека с воспаленным сознанием, кто бы сказал, что давайте снимем эту табличку. Почему? Потому что это наша история, и мы ее бережем. Ну и чисто забавное совпадение, что я в эту командировку привез с собой письма для бойцов, которые подготовили читатели библиотеки также имени Тараса Шевченко. У нас для детей участников СВО в этом году показывали спектакль по Гоголю «Вечера на хуторе близ Диканьки», где в полной мере показан украинский (малороссийский) колорит. И никто ведь не сказал: «Что это за безобразие?» Потому что мы ценим нашу культуру, и Гоголь, и Шевченко тоже наши. Я не так давно видел в Угледаре среди развалин бюст поэту и мозаику с Шевченко в Мариуполе, и никто их не изуродовал, никто над ними не надругался. Что делают хохлы, когда приходят в наши города? Все уродуют и жгут. Поэтому надо признать, что за эти годы из многих украинцев выхолостили родной русский менталитет, – я с радостью нырнул в назревшую дискуссию, поспешив поделиться своими наблюдениями.
Пожалуй, мы втроем могли бы запросто стать героями программы «Воскресный вечер с Владимиром Соловьевым» и заткнуть за пояс местных экспертов в дискуссии об исторических предпосылках современного конфликта. Оба бойца подкрепляли свою эрудированность и начитанность примерами из личного опыта, подобными тому, что рассказал Чип о найденных в херсонской земле монетах Российской империи. Дейл же поделился историей, когда они впервые поработали с «вашим братом» (так он выразился о моих коллегах). Оказалось, что они на очередном РПМ нашли древние каменные фигуры.
– Меня с детства привлекает практическая история, когда изучаешь ее не только по учебникам, – начал он очень издалека. – Любовь к предмету привил отец, когда свозил меня на Мамаев курган в Волгоград. Мы прошли по местам, где в свое время сражался мой прадед, который, в свою очередь, провел подобную экскурсию для своего внука (моего отца). Потом предложил почитать «Горячий снег» Юрия Бондарева и ряд других книжек о Сталинградской битве. Так я изучал не только историю своей страны, но и историю своей семьи. И это далеко не единственный пример, когда я «щупал» историю на практике, старался познать ее, увидеть своими глазами, прикоснуться руками. Поэтому, когда я приехал сюда во вторую командировку, знал об этих местах все, начиная с древних времен. Представляете мое удивление, когда на очередном выходе мы помимо брошенного ВСУ оружия рядом с их укреплениями нашли древние изваяния. И меня жутко поразила невежественность противника. Мне трудно представить, что у них в голове, но они измалевали артефакты своей нацистской символикой: от свастик до тризуба. Расставили их в круг, а посередине сделали типа капища. Уж не знаю, кого и кому они приносили в жертву. Даже не зная происхождения каменных статуй, в эпоху интернета можно за три секунды узнать о них. Это так называемые «половецкие бабы». Да, половцы в большинстве своем были язычниками, но при чем тут все эти украинские националистические формирования? Хотя что можно хотеть от потомков «великих укров, выкопавших Черное море». Благо, эксперты сказали, что все эти скверные рисунки удалось потом легко стереть. Мы все найденное сразу же передали местному краеведческому музею.
– Да, я очень хорошо помню этот сюжет, ну и, конечно же, знаю офицера, который его снимал. Мир, действительно, очень тесен, – вставил я свои пять копеек в его, казалось бы, не кончающийся монолог.
Воспользовавшись заминкой, в дискуссию вернулся чернобородый Чип, который рассказал, как в начале спецоперации был в числе тех, кто заходил на территорию атомной станции. История эта чрезвычайно занимательная, но пока не для обнародования, по понятным причинам. Хотя, пожалуй, причины очевидны лишь тем, кто служит. Так, после прочтения одной из моих заметок, гражданский приятель спросил: «Мне кажется, что ты умолчал о главном, истинной причине, зачем вы туда приехали». Отвечая на этот и подобные вопросы, подчеркну, что не обо всем можно рассказывать, по крайней мере сейчас. Не расскажу вам и о поведанной Чипом истории, отмечу лишь, что это готовый сюжет для остросюжетного фильма. (Снимут ли у нас такое, и вообще, что-то наконец-то про СВО появится на телеэкранах? Во время Великой Отечественной войны сняли десятки фильмов о подвигах, и такое искусство приближало победу. Чего ждем сейчас?)
– И вот представьте, пройдя через все описанное, я возвращаюсь домой, отпуск, понятное дело, весь с семьей провел. – Чип признался, что сложней всего было адаптироваться к мирной жизни. – Потом вернулся на какое-то время к повседневной службе. Позвали меня как-то в выходные друзья по старой памяти пострелять в страйкбол. Там какая-то серьезная сходка фанатов, косплееров компьютерных игр была, несколько команд. Я туда пришел вот примерно в том же, в чем сейчас. Как говорится, «быть, а не казаться». И тут началось самое забавное, меня едва до игры не допустили, дресс-код не прошел. Камуфляж не той расцветки. У меня «мох», а якобы должен быть «мультикам». К снаряге тоже начали придираться. Там ведь те еще модники встречаются, обвес похлеще любого спецназа. Но я человек благоразумный…
В этот момент Дейл загоготал, но получил тычок локтем в бок от своего приятеля.
– Я не стал лезть в конфликт. Кричать «я воевал, ты там был?!» не наш стиль. Вопрос кое-как урегулировали. Началась игра, и знаете, я раньше никогда не задумывался о том, что вот тебя «убьют» в игре, а здесь прям осторожничать начал. Засады всякие устраивал, тем более наша команда стояла в обороне, и довольно иронично, что в обороне атомной станции. Ну я там делал все по уму, как и положено. Вынесли мы наступающих. В лицо никто не сказал, но ходили там у себя в группе, роптали, что, мол, не спортивно играли. Видимо, надо было не прятаться, а бежать под пули. «Так не интересно». А как интересно? Лежать и истекать кровью? В общем, у меня забрало там чуть и не упало. Благо мой друг шепнул организаторам, что я не так давно вернулся «оттуда». Один из старших даже подошел и извинился, что мне вначале «мозги делали» за форму, а потом и вовсе сказал, что денег за игру не возьмут. Я вроде с негативом сначала ко всему и непониманием, мол, «ряженые» играют, еще и учить вздумали. Но после разговора по-другому на ситуацию посмотрел. У людей увлечение, половину из них по здоровью бы на фронт не взяли. Да и я сам раньше имел такое хобби. Старший из организаторов довольно искренне поблагодарил за то, что мы делаем на спецоперации. Оказалось, что он с соклубниками уже несколько раз гумпомощь возил на новые территории, жителям и бойцам. Так что и эти ребята, получается, свои люди.
Отвлечься от разговора мы смогли, лишь когда Атлет скомандовал пулеметчику подняться в люк броневика и выставить крупнокалиберный «Корд». В бойницу в задней двери я увидел, как метрах в пятидесяти от нас едет пикап со спаренным пулеметом в кузове. Боец за ним активно вылавливал объекты в небе. Мы приближались к ранее определенной точке сбора. Старший группы, оказавшейся под атакой, сообщил, что они заметили дрон-разведчик, который, вероятно, пытается отследить, куда автомобиль эвакуации тащит подбитый «Тигр». Подойти к ним на подмогу означало выдать себя и подвергнуть опасности личный состав и технику. Атлет доложил на командный пункт свое решение выставить засады из мобильных огневых групп. Где-то в штабе завертелся механизм военной машины. Карты, схемы, вокруг них забегали офицеры управления с карандашами и линейками. Все значимые операции рождаются на КП, теми, кого диванные критики презрительно называют «штабные», не зная, что эти люди – осознанные «смертники» в условиях современной войны. И одному Богу известно, сколько «штабных» погибло, узнав в последние секунды, что их вычислили и ракеты уже пущены.
Я сам, зная обстоятельства гибели одного офицера, спустя пару месяцев услышал от случайного человека фразу: «Да он же штабной был, сидел на десятой линии, случайно прилетело…» Меня едва не разорвало от негодования, но хватило здравого смысла объяснить собеседнику на словах, что его «случайно» ни в какие рамки не лезет и говорить так значит плевать в светлую память погибшего героя. Да и рассуждения про «десятую линию», это примерно как домыслы о том, что операторы БПЛА сидят за много километров от ЛБС в чистоте и безопасности. Для большинства военнослужащих это очевидный бред, но ведь есть «эксперты», которые выдают это за чистую монету и фантазируют об этом в своих опусах.
И вот прошли какие-то минуты, Атлет получил боевое распоряжение и координаты. В непосредственной близости от маршрута движения эвакуационной команды расположились мобильные огневые группы. Как и ожидалось, за подбитым «Тигром», словно за раненым зверем, летели стервятники – беспилотники самолетного типа (квадрокоптеры досюда уже не были способны долететь). Они намеревались уничтожить и его, и эвакуационный тягач, и бронеавтомобиль прикрытия, при этом в идеале планировали отследить место, куда буксировали машину, ведь ремонтная база – это «жирная» цель. Их плану было не суждено исполниться ни на йоту.
Атлет руководил МОГами[33], расположившись вместе с одной из них. Ну и мы вместе с Чипом и Дейлом остались здесь же. Сапер предпочел уехать с «Тигром» и подождать развязки в другом месте, а мы расположились под кронами деревьев в лесопосадке, так что перед нами простиралось поле, а за ним дорога. С нами остался пикап со спаренным пулеметом. Чуть поодаль на специальном станке поставили 12,7-миллиметровый «Корд». На третьей точке был расчет с ручным пулеметом Дегтярева, тем самым, который использовали в Великую Отечественную войну. Два бойца присоединяли к нему дисковый магазин. Глядя на них, я совсем не удивился. В первую командировку на СВО встретил снайпера Народной милиции ДНР, который приладил прицел к старинной винтовке Мосина. Проверенное годами оружие оказалось востребовано и сейчас.
Росгвардейцы подняли в воздух квадрокоптер, чтобы найти обломки сбитой «птицы».
Атлет окликнул меня, и я, с трудом оторвавшись от просмотра оружейного раритета, отправился за майором, который в редколесье организовал свой импровизированный командно-наблюдательный пункт. На ящиках из-под патронов разложили карту, над которой уже склонился начальник разведки и что-то усиленно чертил.
– Вот отсюда нормальный кадр получится, – неожиданно сказал командир.
– Да я даже фотоаппарат доставать не буду, с этим надежней, – поднял я автомат. – На экшн-камеру что-нибудь заснимем.
В этот момент на дороге показался тягач, за которым медленно катился броневик. Я взял у Чипа «Винторез» и посмотрел в прицел. У «Тигра» виднелся разбитый моторный отсек. Неприятно, но жить будет.
Машины скрылись за поворотом, а мы принялись терпеливо ждать прилета «птичек». Через какое-то время в небе мелькнул «самолет». Лесную тишину в ту же секунду разрушил грохот крупнокалиберного пулемета. Первым в дело вступил «Корд». Ему вторили ПК и ДП. Беспилотник загорелся и через мгновение взорвался. Его обломки посыпались на землю. Грохот от взрыва сменился многоголосым ликованием. Бойцы кричали ура вперемешку с бранными словами. Я и сам выругался, но от осознания, что все это придется «запикивать» во время монтажа видео. Но маленькую досаду все же перевесила радость от того, что смертоносную «птицу» врага удалось уничтожить.
После удачного поражения цели мы поспешили сменить позицию. Тем временем Атлету поступали доклады о ликвидации остальных БВС[34] противника. Еще четыре беспилотника так же, как и в нашем случае, сдетонировали в воздухе, один получил повреждение и приземлился в поле.
Я прыгнул в командирский УАЗ, в который уже забрался майор.
– Сейчас поедем посмотрим, что там за особь попалась, – тревога за пострадавший «Тигр» у офицера сменилась эйфорией. Атлет радовался, что с врагом мы поменялись ролями. Теперь не они охотились за нами, а мы за их БПЛА.
Подбитый беспилотник упал в чистом поле, оставив за собой борозду в несколько метров. От удара у него оторвало двигатель, который зарылся в донецкий чернозем. Крылья «самолет» сохранил, но вот хвостовое оперение также отлетело куда-то в сторону. На осмотр места авиакрушения мы подняли квадрокоптер.
Камера дрона выхватила на земле фрагмент детали с надписью на украинском: «Не чипати! Рухома частина»[35].
– Какие будут предложения? – Атлет повернулся к собравшимся офицерам.
– Уничтожим накладным зарядом! – внезапно у меня за спиной раздался голос Старого, который, как оказалось, одним из первых прибыл на место падения БПЛА. – Любые манипуляции с ним опасны. Там может стоять гироскоп на движение, детектор на металл. Да все что угодно, что приведет к подрыву в случае нашего приближения к нему. Поэтому рисковать точно не стоит.
Камера дрона выхватила на земле фрагмент детали с надписью на украинском «Не чипати! Рухома частина».
Говорят, все уставы и правила в армии написаны кровью. Сапер не стал в очередной раз напоминать о трагическом случае, когда при схожих обстоятельствах погибли его коллеги, но у всех и так на слуху была эта история.
– Хорошо, но как заряд туда установим? – резонно отметил нестыковки командир.
– По воздуху! – не растерялся Старый. – Я уже все обдумал и прикинул. Приделываем к квадрокоптеру тротиловую шашку. Поджигаем бикфордов шнур и желаем нашей «птичке» счастливого полета. Главное не промахнуться, а то у меня взрывчатки кот наплакал. Почти все в деревне потратили.
Пока он делился своим планом, я невольно посмотрел на резко меняющегося в лице оператора БПЛА. Недоумение, гнев и возмущение смешались в какую-то яростную гримасу. Он набрал в легкие воздуха и на одном дыхании выпалил:
– Рехнулись, что ли?! Новый «мавик» потом я буду сам покупать?!!
– Да ты не кипятись, – сапер по-отечески похлопал по плечу дроновода. – Ну ты же профи в своем деле. Ну сделаем шнур подлиннее. Сколько тебе времени надо? Минуту? Больше?
– Это исключено! Я не буду рисковать «квадриком»! – негодовал оператор «птички».
– Хорошо! Давай попробуем провода приделать. Электродетонатор поставим. Это точно будет безопасно, – увещевал дроновода Старый.
– Этот вариант нам подойдет, – Атлет резко поставил точку в споре, он ценил свое и чужое время.
Закипела работа. Сапер для надежности приматывал изолентой электродетонатор, чтобы он в полете не выпал из тротиловой шашки. Дроновод «холостил» над упавшим беспилотником – снова и снова заходя на цель своим квадрокоптером.
Старый подошел к пилоту, который все еще злился на сапера, и протянул ему шашку с подведенными к ней проводами.
– Прицепить сам сможешь? – спросил он.
– Да уж как-нибудь! – раздраженно буркнул оператор БПЛА.
Взрывчатку успешно приладили к квадрокоптеру, и он взмыл в воздух. Старый начал аккуратно разматывать провода в сторону.
Я стоял и старался не дышать, глядя, как наша маленькая «птичка» зависла над вражеским беспилотником. Оператор не торопился осуществить сброс. Казалось, что он медитирует и ищет дзен, а может, молится про себя. Так или иначе, прошло порядка половины минуты, прежде чем боец нажал на контроллер. Еще секунда и тротиловая шашка полетела вниз. Попадание было «десять из десяти», аккурат под боевую часть «самолета».
– Молодец! Я в тебя верил! – похвалил оператора Старый.
Дроновод лишь сверкнул в его сторону бешеным взглядом. Молодость и горячность против опыта и рассудительности. Конфликт «отцов и детей», одним словом. Мысленно похвалил Атлета за его талант в управлении таким разношерстным коллективом.
– Ну что, может быть, бахнем?! – сапер искренне радовался прямому попаданию в беспилотник. – У кого-нибудь есть батарейка?!
На этот раз Старый словил на себе злые взгляды практически всех присутствующих, в том числе и командира.
– Машинка для подрыва где у тебя? – Атлет задал ему фактически риторический вопрос, прекрасно понимая, что тот даже под пытками не даст внятный ответ.
Я достал из сумки запасной аккумулятор от камеры и протянул Старому:
– Подойдет?
– То, что надо! – Схватился он за «спасательный круг».
Мы укрылись за каким-то холмом и стали ждать.
– Огонь! – подал команду Старый, и раздался оглушительный взрыв.
Через несколько десятков секунд мы выглянули из укрытия. От беспилотника остались лишь серые ошметки.
Дроновод снова поднял в воздух свой квадрокоптер. «Птичка» зависла над воронкой от взрыва. Оператор прибавил камеру, выхватив на земле большое количество металлических шариков. БВС было начинено поражающими элементами для пущего эффекта при нанесении удара. Я уже сталкивался с такой подлянкой, когда работал с «охотниками за БПЛА». Самое отвратительное, что подобные же «подарунки» отправлялись противником в мирные города, где эти самые шарики калечили обычных людей, никак не связанных ни с армией, ни с военными объектами.
Насыщенный на события день закончился в ПВД подразделения, которым командовал Атлет. Непредвиденные приключения лишили меня возможности вернуться в свою обитель, но я об этом особо не сожалел. В эту командировку половину времени провел у ребят в разных уголках Донецкой Народной Республики. Ну, а у Атлета можно было вполне остаться до конца срока, ведь здесь было привычно все: быт и люди, да и само подразделение никогда не сидело на месте, а значит, у меня всегда были свежие темы для репортажей.
После успешного выполнения задачи мы уже по традиции собрались в самодельной бане. Парил вениками один из бойцов спецназа, который предварительно напомнил главное правило: «В бане все равны».
– Поэтому пощады не будет никому, ни солдатам, ни офицерам, ни майорам, ни генералам, – говорил он, нагнетая жаркий воздух двумя дубовыми вениками.
Экзекуция продолжалась какие-то минуты, которые показались вечностью. Однако после в тело пришло настоящее расслабление. Мы сидели с офицерами в прохладном предбаннике (как-никак была уже осень) и попивали крепкий чай из самовара.
– Ну что, покажешь в сюжете все как было, или опять порежут до минуты? – улыбаясь спросил Атлет.
– Ты же знаешь мой принцип из старой советской песни про журналистов: «Трое суток шагать, трое суток не спать ради нескольких строчек в газете», – попытался я отшутиться.
– Все бы ничего, но ты уж почти восемь лет, как носишь погоны. Наверное, бывших журналистов не бывает, но я тебя уже не первый день знаю. Все же не только ради «строчек в газету» или сюжетов на телеканалах, не так ли? – продолжал выпытывать майор.
– Ну даже какие-то минуты и даже секунды на федеральных экранах сохранят в истории повседневный подвиг твоих ребят. Какой-то архив дойдет до будущих поколений. По крайней мере мне хочется в это верить, – постарался я ответить откровенней.
– Это же будет лишь вершина айсберга. Выхолощенная до официальной версии. Кто расскажет, как это было все на самом деле? – не унимался Атлет.
– Придется написать об этом книгу, чтобы я всегда мог сказать, что это художественный вымысел. Иначе Старого и тебя дрюкнут за его выкрутасы с тротиловой шашкой.
Предбанник содрогнулся от мужского смеха.
– Так, товарищи офицеры, судя по всему, пришли в себя после первого сеанса. Надо бы повторить, – в дверном проеме появился внештатный банщик со свежими вениками.