В тот момент, когда генерал Уильям Кроули отдал приказ об отступлении, пустыня Сонора перестала быть просто пустыней. Она превратилась в самый настоящий военный муравейник, растянутый до исполинских размеров. И наблюдая за этим зрелищем, генерал думал только об одном: «Неужели мне придётся превратить часть американской территории в дымящуюся радиоактивную воронку?» Ситуация стала настолько критической, что армию отводили на безопасное расстояние, увеличивая радиус оцепления.

Солнце палило немилосердно, выжигая всё живое. И казалось, что даже воздух сегодня стал гуще и горячее. Танки, напоминающие гигантских стальных жуков, с рокотом отползали от серебристого объекта, который торчал посреди пустыни стальным яйцом космического птеродактиля. Гусеницы пережёвывали песок, оставляя за собой глубокие борозды – рваные шрамы на лице пустыни. Вертолёты исполинскими осами, кружили с яростным воем, лопасти хлестали раскалённый воздух с глухим ритмичным звуком, поднимая вихри мелкой пыли. Она забивалась в горло, скрипела на зубах, оседала на защитных костюмах солдат, которые сновали туда-сюда муравьями, спасающими личинок перед надвигающимся бедствием. Только вместо дождя им грозила ядерная бомба.

В самом центре этого хаоса, маяком посреди бушующего моря, возвышалась огромная штабная палатка бежевого цвета. Десятки тросов, прикреплённых к земле, сдерживали её стремление сложиться от порывов ветра.

Внутри палатки пахло смесью крепкого чёрного кофе, кислого пота и того особого аромата, который источает человеческий страх – запаха неизвестности, нависшего над всеми дамокловым мечом. Повсюду стояли столы с компьютерами, мониторы которых отбрасывали зловещий синеватый свет на лица офицеров, делая их похожими на мертвецов.

Экраны, расположенные на стойках вдоль стен палатки, непрерывно мигали, показывая всевозможные данные: таймер ультиматума безжалостно отсчитывал секунды – тридцать две минуты из отведённых двух часов уже истекли. Рядом с таймером мигала надпись «ЭМИ-бомба: ГОТОВО К ПРИМЕНЕНИЮ», а чуть ниже – «Тактическая ядерная боеголовка: ОЖИДАНИЕ». Эта боеголовка, притаившаяся в специальном контейнере в нескольких километрах отсюда, казалась генералу Кроули спящим драконом. Дракон мог в любую секунду превратить пустыню в огненно-стеклянное море из расплавленного песка, поэтому будить его было крайне нежелательно.

Генерал стоял у главного экрана с картой местности, на которой звездолёт сиял красной точкой. Кроули заложил руки за спину и слегка расставил ноги, точно капитан на мостике корабля во время шторма. Его лицо напоминало старую кожаную перчатку, которую слишком долго оставляли на солнце, – всё в глубоких морщинах и складках, обветренное и потемневшее от загара. Глаза – два тёмных омута, полных сомнений, которые он так усердно пытался скрыть от окружающих. Эти глаза видели много войн и много смертей. А теперь они смотрели на экран, где таймер безжалостно отсчитывал время до момента, когда придётся отдать приказ. Возможно, самый трудный приказ в жизни генерала. Военная форма, некогда выглаженная, теперь стала мятой, а на воротнике виднелись следы пота.

Кроули ждал любого сигнала от группы Фила Лики. Но звездолёт превратился в памятник самому себе. Не отвечали и ящеры, которым предъявили ультиматум. Корабль безмолвствовал, и это молчание давило на генерала всё сильнее. Казалось, что огромное металлическое яйцо просто проглотило всех, кто находился внутри, и теперь переваривало их в инопланетном желудке.

– Почему ящеры не выходят на связь? – пробасил генерал. – Неужели эти рептилии не боятся смерти?

Он хмыкнул и, прекрасно видя таймер рядом с собой, задал риторический вопрос:

– Сколько им осталось?

– Один час и двадцать восемь минут, сэр, – немедленно отозвался капитан, сидящий за компьютером.

Генерал удовлетворённо кивнул и повернулся к человеку, стоящему рядом.

– Профессор, – голос Кроули звучал грубо, с нотками упрека, – как вы думаете, почему до сих пор группа Фила Лики не вышла на связь?

Роберт Ноубл с раздражением провёл рукой по воображаемым волосам, которые давно превратились в лысину. На его лице читалось беспокойство, граничащее с паникой. Его наряд – белая рубашка с закатанными рукавами, чёрные брюки и сандалии на босу ногу – больше подходил для прогулки в парке, чем для военной операции в пустыне.

– Генерал, если бы я знал ответ на этот вопрос, я бы не стоял здесь, кусая губы! – нервно огрызнулся он. – Либо системы связи внутри корабля не работают, либо… – он замолчал, не желая произносить вслух самый мрачный вариант.

– Либо ваши люди уже мертвы, – безжалостно закончила за него фразу Элеонора Райс, директор АНБ, работавшая неподалёку за планшетом. Тёмно-синий костюм сидел на ней без единой складки. Даже здесь он сохранил безупречную свежесть вещи, снятой с вешалки и только что надетой.

– Мы не можем исключать такую возможность, – продолжила Райс металлическим голосом, от которого у многих пробежали мурашки по спине. – И нам нужно быть готовыми действовать решительно, если мы не получим никакой новой информации до истечения ультиматума.

Роберт Ноубл выглядел так, как будто его ударили под дых.

– Они не мертвы! – выпалил он. – Фил, Элли и другие – они умные, опытные люди. Они найдут способ связаться с нами!

Оторвав взгляд от планшета, Райс изучающее посмотрела на него.

– Ваша эмоциональная привязанность к коллегам понятна, профессор, – парировала она с лёгким оттенком снисхождения в голосе. – Но мы должны исходить из фактов, а не из пожеланий и надежд.

Из ближнего угла палатки, где громоздился стол, заваленный бумагами и приборами, донеслось тихое бормотание доктора Алана Шварца. Его длинные пальцы перебирали листы с формулами и графиками, а ярко-голубые глаза двигались так быстро, что казалось, могут выскочить из орбит в любую секунду.

– Концентрация нейротоксина… допустимые параметры… контролируемый риск… – бормотал он себе под нос, не замечая ничего вокруг.

Кроули покосился на учёного с видимой неприязнью. Что-то в Шварце вызывало у генерала инстинктивное отторжение – может быть, его болезненная бледность, или эти пронзительные голубые глаза, которые препарировали собеседника, как лабораторную крысу. Генералу казалось, что доктор стал слишком расчётливым, холодным и потерял способность понимать цену жизни.

– Доктор Шварц, – громко произнёс Кроули, заставив учёного вздрогнуть и поднять голову. – Вы уверены в эффективности вашего нейротоксина против этих… существ?

Шварц встал и выпрямился. Сразу стало заметно, насколько он высок и худ – настоящий скелет, обтянутый бледной кожей и одетый в лабораторный халат, который, казалось, вот-вот соскользнёт с узких плеч.

– Уверен, генерал, – ответил он сухо. – Нейротоксин атакует специфические рецепторы, которые есть у пришельцев, но отсутствуют у людей. Эффект должен быть почти мгновенным: паралич, затем остановка дыхания.

– Почти мгновенным? – переспросил Кроули с подозрением.

– Науке не свойственны абсолюты, генерал, – с лёгким раздражением ответил Шварц. – Но могу сказать, что эффективность высока.

– А как всё же насчёт людей? – вмешался Роберт, подозрительно глядя на Шварца.

Он не первый раз пытался это выяснить – профессора терзала совесть: гибель Фила, Элли и других в результате его доноса казалась особенно страшной и невыносимой. Тяжесть от вины в этом случае могла его раздавить…

Шварц поджал тонкие губы, сожалея, что ему приходится объяснять такие простые вещи.

– Токсин почти безопасен для людей. Это значит, профессор, что при кратковременном воздействии люди могут испытывать лишь незначительные симптомы – головокружение, тошноту, возможно, временное нарушение координации, потерю сознания. Ничего смертельного.

– Почти безопасен?! – взорвался Роберт, нервно теребя ворот рубашки. Лицо стало багровым. – Всё равно как сказать, что акула почти не кусается! Фил, Элли и остальные – они могут задохнуться в вашем газе!

Шварц нервно кашлянул.

– Ну… в лабораторных условиях… – начал он, но его голос утонул в возмущённом рыке Роберта.

– В лабораторных условиях мыши тоже счастливо пищат, пока не сдохнут! – рявкнул он. – Если этот яд убьёт их, я вас, Шварц, лично сдам в музей как экспонат «Самый тупой учёный»! Генерал, вы не можете такое одобрить! Пусть сначала на себе испытает!

Кроули заметил маленькую жилку, пульсирующую на виске профессора, которая, казалось, вот-вот лопнет от напряжения, и ничего не ответил. Лишь провёл ладонью по лбу и глазам, снимая напряжение.

– Профессор, – вмешалась Райс с ледяным спокойствием. – Если ваши коллеги всё ещё живы, у них будет достаточно времени надеть защитные маски, которые наши ребята им предоставят в процессе штурма. Если, конечно, штурм будет. Нейротоксин – это наименее разрушительный вариант из всех, что у нас есть.

– Если они всё ещё живы и в сознании! – возмутился Роберт. – А если они ранены? Если они без сознания? Если они в плену у этих ящеров?

Райс удивлённо приподняла брови и уставилась на Роберта взглядом исследователя, изучающего экзотическое животное в зоопарке.

– В таком случае, профессор, если что-то пойдёт не так, у нас есть два других варианта: электромагнитный импульс, который уничтожит всю электронику на корабле, включая системы жизнеобеспечения, или тактическая ядерная бомба, которая превратит весь корабль и всё вокруг в радиоактивный пепел.

Роберт открыл рот, но не произнёс ни звука. Лишь спустя несколько секунд собрался и громко заявил подрагивающим голосом:

– Генерал, по истечении ультиматума необходимо использовать ЭМИ, а не начинать штурм звездолёта с токсином и уж тем более не взрывать ядерную бомбу! Это безумие!

Кроули, чьё терпение иссякало с каждой секундой, поднял руку, призывая к тишине.

– Господа, – произнёс он тоном, который не терпел возражений. – Мы все понимаем серьёзность ситуации. У каждого варианта есть свои преимущества и недостатки. Но в данный момент наша главная задача – получить хоть какую-то информацию изнутри корабля.

Он повернулся к офицеру связи, молодому лейтенанту, лицо которого блестело от пота, несмотря на работающий кондиционер.

– Лейтенант Харрис, продолжайте попытки установить контакт по всем доступным каналам.

– Есть, сэр! – отчеканил лейтенант, хотя его лицо ясно говорило, что он уже испробовал все возможные варианты.

Кроули снова перевёл взгляд на Ноубла:

– Профессор, я понимаю ваше беспокойство за коллег, но мы не можем игнорировать более масштабную угрозу…

Он не закончил фразу, но все в палатке и так понимали, что стоит на кону – возможно, судьба всего человечества.

– И всё же я настаиваю на том, – произнёс Роберт, стараясь говорить спокойно, хотя его голос предательски дрожал, – что мы должны применить ЭМИ! Уничтожить всю электронику на корабле! ИИ, робота… Всё! А уже потом взять звездолёт штурмом! Это даст нам шанс…

При упоминании об ИИ и роботе Райс нахмурилась.

– Боевой робот и Искусственный Интеллект звездолёта? – переспросила она с неприкрытым интересом. – Профессор, вы уверены, что уничтожение этих… объектов – наилучший вариант?

Роберт резко повернулся к ней, его глаза расширились от удивления.

– Конечно! Мы знаем, насколько они опасны! Искусственные интеллекты могут выйти из-под контроля и… захватить власть, как это уже случилось на других планетах, если верить информации, полученной от ящеров.

– И вы верите всему, что говорят эти ящеры? – с лёгкой иронией спросила Райс. – А может это их стратегия – заставить нас уничтожить самое ценное, что есть на корабле?

Кроули нахмурился, глядя на карту дислокации войск.

– О чём вы говорите, Райс? – поинтересовался он.

Райс прошлась по палатке, каблуки издавали чёткий глухой стук по временному пластиковому настилу.

– Я говорю о том, генерал, что мы можем в любой момент применить и ЭМИ, и ядерный удар. Но делать это нужно в последнюю очередь, – она сделала паузу, – потому что есть риск лишиться возможности исследовать ИИ звездолёта и робота, их программы, их знания, ценность которых может быть колоссальна. А вдруг нас ждёт мгновенный рывок прогресса в будущее?

Кроули посмотрел на неё с недоверием, смешанным с удивлением.

– Вы предлагаете рисковать безопасностью ради… технологий?

– Не только, – быстро ответила Райс. – Подумайте о вирусе, которым продолжают заражаться люди. На корабле наверняка есть ответ – как создать противоядие, как остановить эпидемию. Если мы уничтожим корабль, мы можем не успеть найти лекарство.

Она подошла к генералу ближе и понизила голос:

– Господин генерал, уверена, что правильное решение только одно – после истечения ультиматума надо отправить спецназ с нейротоксином. Это даст нам шанс сохранить технологии инопланетной цивилизации, найти противоядие и, возможно, спасти ваших людей, профессор, – закончила она, поворачиваясь к Роберту с выражением сочувствия на лице.

– Но он только «почти» безопасен! – снова вспылил профессор, его лицо стало пунцовым, а жилка на виске запульсировала с новой силой. – Повторяю: люди могут погибнуть от вашего чёртова токсина!

Шварц, который до этого момента молча наблюдал за спором, встал со своего места, держа в руках какую-то диаграмму.

– Профессор Ноубл, – произнёс он скрипучим голосом. – Я понимаю ваше беспокойство, но вероятность летального исхода для здорового человека при кратковременном воздействии нейротоксина составляет не более одного процента. Вот посмотрите мои расчёты! Риск, думаю, ниже, чем при применении ЭМИ, который может вывести из строя медицинское оборудование или системы жизнеобеспечения, если ваши коллеги зависят от них.

Роберт только махнул рукой, показывая, что не верит ни единому его слову.

Кроули, чьё терпение окончательно истощилось, ударил кулаком по столу, заставив всех вздрогнуть.

– Достаточно! – прорычал он. – Мы не будем принимать окончательного решения до истечения ультиматума. Но каждый вариант должен быть готов к немедленному выполнению.

В этот момент в палатку буквально влетел молодой адъютант, с красным и потным от бега лицом.

– Генерал! – пытаясь отдышаться, выпалил он. – Срочное сообщение из Хьюстона!

Кроули замер, зрачки сузились:

– Докладывайте, капитан.

Адъютант сглотнул, переводя дыхание.

– Вирус распространяется быстрее, чем ожидалось, сэр. Заражённые начинают проявлять странное поведение… – он замялся, подбирая слова.

– Какое поведение, капитан? – нетерпеливо спросил Кроули.

– Они… они собираются в группы, сэр. Кто-то сравнил их с роем. Они движутся организованно, может даже… у них есть какая-то общая цель!

В палатке повисла тяжёлая тишина. Шварц уронил свои бумаги, Роберт Ноубл побледнел, а лицо Райс стало совсем непроницаемым.

– Есть что-то ещё? – тихо спросил Кроули.

– Да, сэр, – продолжил адъютант. – Усиление кордонов и даже… – он замялся, – даже открытие огня на поражение в некоторых случаях помогает лишь приостановить эпидемию, но не полностью её заблокировать. Вирус… вероятно находит обходной путь.

Кроули обвёл глазами присутствующих, на долю секунды задерживая взгляд на каждом лице, затем выпрямился во весь свой немалый рост и отчеканил:

– Прекратить все споры. Лейтенант Харрис, продолжайте попытки связи. Доктор Шварц, проверьте готовность нейротоксина. Райс, распорядитесь, чтобы спецназ ожидал команды на штурм. Профессор Ноубл… – он посмотрел на учёного, который выглядел совершенно разбитым, – молитесь, чтобы ваши люди вышли на связь до истечения ультиматума. Но… вопрос о том, что применить сначала – электромагнитную бомбу или токсин, пока остаётся открытым.

С этими словами Кроули резко развернулся и вышел из палатки, оставив всех в напряжённом молчании. Ему нужно было подумать, проветрить голову и, чёрт возьми, выкурить сигарету. Он слишком стар для этого дерьма – слишком стар для вирусов, ящеров и роботов. В его времена врагами были люди, которых можно было понять, пусть даже они отморозки. Но это… эти ящеры с их биологическим оружием и высокими технологиями – случай исключительный. Тут одних стальных яиц мало. Тут нужен расчетливый холодный ум и готовность действовать нестандартно в нестандартной ситуации.

Кроули зажмурился от яркого солнечного света, который казался сейчас особенно безжалостным. Он вдохнул горячий пыльный воздух. Достал помятую пачку сигарет, вытащил одну дрожащими пальцами и закурил, глубоко затягиваясь горьким дымом.

Генерал смотрел на танки, на вертолёты, на суетящихся солдат – на всю эту огромную военную машину, которая была практически бессильна против невидимого врага размером с молекулу, против какого-то паршивого вируса. Кроули повернулся к звездолёту, который возвышался вдалеке, равнодушный и величественный, как какой-нибудь древний монолит, забытый инопланетной цивилизацией.

И тут он увидел!

Увидел, как массивная дверь в боку звездолёта, которая до этого момента была незаметна, начала медленно откидываться вниз. Дверь превратилась в открывающийся трап, похожий на нижнюю челюсть с зубами из крупных ступеней, будто гигантский зверь решил зевнуть после долгого сна. На серебристой поверхности инопланетного яйца возникла чёрная дыра раскрытой пасти.

Кроули замер, сигарета из разинутого рта упала на песок, где продолжила тлеть. Сердце заколотилось пулемётом.

Генерал не верил своим глазам. Он протёр их кулаками, но картина не изменилась: дверь в звездолёте действительно открылась. Не теряя ни секунды, Кроули развернулся и бросился в палатку. Кроули ураганом ворвался внутрь, и все оторопело уставились на него.

– Дверь! – выкрикнул генерал, задыхаясь. – Дверь в звездолёте открылась!

Головы присутствующих синхронно повернулись к монитору с крупным изображением корабля. Все замерли, ожидая появления ящеров или людей. Но время шло, а проём оставался пустым…

Райс первой пришла в себя.

– Никто не выходит, – произнесла она. В её глазах мелькнуло что-то похожее на жадный интерес. – Это может быть ловушкой. Но также это может быть… и приглашением.

– Приглашением? – недоверчиво переспросил Роберт.

Райс кивнула, её пальцы машинально поправили причёску.

– Да, профессор. Возможно, группе Фила Лики удалось хотя бы частично взять ситуацию под контроль. И это уже много. – Она повернулась к Кроули. – Генерал, вот наш шанс. Спецназ может проникнуть внутрь и действовать по обстановке. Допускаю, что и все внутренние двери открыты. Если нет, они будут вскрывать их поочерёдно, и, только если увидят ящеров, применят нейротоксин. И то исключительно, если те будут проявлять агрессию.

Кроули задумчиво потёр подбородок. Он пытался разглядеть будущее сквозь туман неопределённости.

– А если это всё же ловушка? Если они хотят заманить нас внутрь?

– Тогда, – Райс ехидно ухмыльнулась, – у нас всё ещё есть ЭМИ и ядерная опция. Но мы не узнаем, пока не попробуем.

Кроули посмотрел на таймер ультиматума, который равнодушно отсчитывал секунды. Затем перевёл взгляд на монитор с картой местности, где красная точка звездолёта казалась злобным глазом, таращившимся на него. Он чувствовал, как давление со всех сторон нарастает. Ультиматум через час с хвостиком истечёт. Вирус распространяется. Но дверь открыта и это шанс! Рискованный, но, возможно, единственный. Генерал посмотрел на Роберта Ноубла, чьё лицо выражало отчаяние, на Райс, с её твёрдой решимостью, на Шварца, бормочущего о «контролируемых рисках».

И он принял решение. Компромиссное. Вынужденное.

– Хорошо, – наконец тяжело прорычал Кроули. – Но только после истечения ультиматума, если контакта не будет, мы отправляем спецназ с нейротоксином. Он кивнул в сторону экранов с индикаторами бомб.

– И имейте в виду. ЭМИ и ядерная… Наготове. Если что-то пойдёт не так…

Он не договорил. Все всё понимали. На кону стояло слишком многое. Игра только начиналась.