В арсенале криминальной психологии и поведенческого профилирования есть негласное правило: преступник может изменить свой метод убийства (modus operandi), он может сменить орудие, место и время нападения, но он никогда не сможет долго скрывать свою истинную психологическую суть. Его внутренний мир, его комплексы, страхи и интеллектуальные претензии неизбежно просочатся сквозь любую, даже самую тщательно выстроенную маскировку.

К лету 1970 года человек, скрывавшийся за псевдонимом Зодиак, оказался в ловушке собственного грандиозного эго. Он успешно водил за нос полицию Сан-Франциско, играл со спецслужбами в кошки-мышки и держал в страхе весь штат. Он убедил общество в том, что по улицам бродит безграмотный, примитивный дикарь. Но для патологического нарцисса оставаться в памяти людей «дикарем» было невыносимо.

Его истинное «Я» рвалось наружу. И это «Я» оказалось куда более странным, пугающим и противоречивым, чем могли предположить самые опытные психиатры ФБР. Следователи столкнулись с феноменом глубокого шизоидного дуализма.

Чтобы понять масштаб этой психологической аномалии, детективам Дэйву Тоски и Биллу Армстронгу пришлось положить рядом два послания маньяка, написанные с разницей в несколько месяцев, и вчитаться в них не как в криминальные улики, а как в истории болезни.

С одной стороны, в расшифрованном тексте манифеста Z408, полицейские видели лексикон уличного маргинала. Описывая физиологический экстаз от отнятия человеческой жизни, Зодиак использовал максимально грязный, низменный американский сленг: «...it is even better than getting your rocks off with a girl» (это даже лучше, чем кончить с девушкой).

Фраза «getting your rocks off» — это язык подворотен, дешевых баров и портовых доков. Это лексика человека с низким социальным статусом, чьи интересы сводятся к примитивному удовлетворению базовых инстинктов. В этой фразе сквозила сексуальная фрустрация, животная жестокость и абсолютное отсутствие культуры. Именно таким полиция видела убийцу Фарадея, Дженсен, Феррин и Шепард. Хладнокровным, сексуально неадекватным мясником.

Но затем наступило лето 1970 года.

Двадцать шестого июля в редакцию газеты San Francisco Chronicle поступило очередное письмо, объемное и необычайно структурированное. В нем не было описаний окровавленных рубашек или угроз расстрелять школьный автобус. Вместо этого психопат решил продемонстрировать городу свой изысканный, театральный вкус.

Убийца, который еще вчера изъяснялся языком подворотен, внезапно начал цитировать классическую британскую комическую оперу.

Детективы, читавшие текст, не могли поверить своим глазам. Зодиак переписал, адаптировав под себя, знаменитую арию из оперы Гилберта и Салливана «Микадо», премьера которой состоялась в Лондоне в 1885 году.

Это был акт запредельного, ничем не прикрытого интеллектуального снобизма.

«Микадо» — это острая, многослойная сатира на викторианское общество, замаскированная под историю о вымышленной Японии. Один из главных персонажей оперы — Ко-Ко, бывший дешевый портной, которого по нелепой случайности назначили Верховным палачом города Титипу. В своей знаменитой арии Ко-Ко поет о том, что если ему придется выполнять свои профессиональные обязанности, у него уже готов список людей, чья казнь принесет обществу только пользу.

Зодиак, сидевший где-то в своей калифорнийской берлоге, взял эту арию и вывел синим фломастером на дешевой бумаге: «As some day it may hapen that a victim must be found. I've got a little list. I've got a little list, of society offenders who might well be underground and who would never be missed who never would be missed». (Как-нибудь может случиться так, что потребуется найти жертву. У меня есть небольшой список. У меня есть небольшой список нарушителей спокойствия общества, которым самое место под землей, и о которых никто бы не пожалел, о которых никто бы никогда не пожалел).

Сюрреализм ситуации не поддавался осмыслению. Серийный убийца, расстреливавший в упор испуганных студентов на темных парковках, надевавший самодельный мешок на голову, чтобы резать ножом беззащитную девушку на берегу озера, теперь ассоциировал себя с театральным Верховным палачом.

В этом послании скрывалась чудовищная, извращенная попытка самооправдания. Зодиак пытался доказать прессе и полиции, что он не просто сумасшедший садист. Напевая куплеты из британской оперетты девятнадцатого века, он позиционировал себя как санитара леса, гротескного вершителя судеб, чьи жертвы — это просто статистика в его «маленьком списке».

Дальше в письме убийца начал рифмовать свои собственные, актуальные угрозы, подстраивая их под ритм Гилберта и Салливана. Он перечислял тех, кого собирается казнить: людей, которые не уважают его, полицейских, которые не могут его поймать, и тех, кто смеет сомневаться в его гениальности.

Контраст между «getting your rocks off» и «I've got a little list» разрывал первоначальный профиль маньяка в клочья.

Перед аналитиками ФБР и детективами SFPD предстала картина глубоко фрагментированной личности. С одной стороны — жестокий, примитивный хищник, ведомый низменными инстинктами. С другой — претенциозный, эрудированный интеллектуал (или, по крайней мере, человек, отчаянно желающий им казаться), который слушает классические британские оперетты, понимает их сатирический подтекст и обладает достаточным словарным запасом, чтобы адаптировать стихотворный ритм под собственные манифесты.

Этот интеллектуальный снобизм маньяка стал для следствия ключом к пониманию его истинных мотивов. Зодиак убивал не из-за ненависти к конкретным людям. Он убивал ради создания собственной мифологии. Ему было жизненно необходимо чувствовать свое превосходство над серой массой. Использование цитат из «Микадо» было плевком в лицо криминалистам: «Смотрите, я не тот грязный бродяга, которого вы ищете на свалках. Я читаю классику, я слушаю оперы, я умнее каждого из вас».

Специалисты по поведенческому анализу начали собирать воедино все разрозненные детали, которые Зодиак оставил за последние два года. И перед ними начал вырисовываться пугающе конкретный, объемный силуэт.

Во-первых, уровень образования и навыки. Несмотря на симулированную неграмотность, убийца создал сложнейшие гомофоническо-транспозиционные шифры (Z408 и Z340). Это требовало аналитического мышления, знаний основ криптографии и математического склада ума.

Во-вторых, техническая подкованность. В одном из предыдущих писем Зодиак прислал полиции детальный, технически грамотный чертеж бомбы, которую он якобы собирался заложить на маршруте школьного автобуса. В чертеже фигурировали фотоэлектрические реле, таймеры, батареи и взрывчатка на основе аммиачной селитры и дизельного топлива. Преступник знал, как собираются самодельные взрывные устройства, он разбирался в электрических цепях.

В-третьих, культурный фон. Знание текстов Гилберта и Салливана — это не тот багаж знаний, который получают на улицах Вальехо. Это специфика либо элитного школьного образования, либо особой семейной среды, либо узкого круга увлечений, нетипичных для типичного американского рабочего конца шестидесятых.

В-четвертых, педантичность и одержимость временем. Само его имя — Зодиак. Символ перекрестия. Эта марка была не просто астрологическим знаком. Это был логотип швейцарского часового бренда Zodiac, который выпускал популярную в те годы модель часов Sea Wolf. Символом этой модели на циферблате был точно такой же крест в круге. Более того, эти часы активно рекламировались в журналах для дайверов и военнослужащих. Убийца мог носить такие часы. Время, таймеры бомб, хронометраж убийств, зодиакальный цикл — все это указывало на человека, маниакально одержимого контролем, механизмами и расчетами.

И, наконец, его отношение к жертвам и полиции. Высокомерие, переходящее в бредовую грандиозность. Он обращался со следствием как строгий, садистичный учитель с глупыми учениками.

Полицейские аналитики синтезировали все эти данные в единый, монолитный профиль. Они больше не искали призрака.

Они искали белого мужчину, примерно тридцати-сорока лет, плотного телосложения. Человека, который обладает высоким интеллектом, но чьи амбиции не реализовались в профессиональной сфере. Он высокомерен, считает себя гением, непризнанным обществом. У него есть опыт работы с механизмами, часами, электроникой или взрывчатыми веществами. Вероятно, он имеет опыт военной службы (тяжелые ботинки Wing Walkers, использование армейского 9-мм пистолета и тактика засад). И, что самое главное, в его прошлом или настоящем должна быть связь с британской литературой, специфическими шифрами и явная, патологическая ненависть к социальным нормам, прикрываемая маской интеллектуального превосходства.

Следствие, которое еще недавно тонуло в тысячах бессмысленных доносов, получило жесткий, бескомпромиссный фильтр. Теперь, когда любой детектив в Вальехо, Напе или Сан-Франциско получал наводку на подозреваемого, он пропускал его через эту матрицу. Умеет ли он обращаться со взрывчаткой? Знает ли он азбуку Морзе или криптографию? Слушает ли он оперу? Носит ли часы определенной марки?

Для подавляющего большинства подозреваемых этот фильтр срабатывал безотказно, отсеивая их в первые же минуты проверки.

Но однажды, перебирая архивы полиции Вальехо и проверяя старые показания, следователи наткнулись на имя, которое заставило их замереть.

Это был не случайный бродяга и не уличный хулиган. Это был человек, чья биография, привычки и психологический портрет с пугающей, почти мистической точностью совпадали с профилем, составленным поведенческими аналитиками.

Человек, который был уволен из военно-морского флота. Человек, который работал учителем в начальной школе и был уволен со скандалом. Человек, которого уличили в хранении самодельных взрывных устройств в подвале собственного дома. Человек, чей уровень интеллекта позволял ему решать сложнейшие головоломки, а высокомерие отталкивало от него всех окружающих.

Человек, на запястье которого красовались крупные дайверские часы марки Zodiac с перечеркнутым кругом на циферблате. И человек, который в беседах со знакомыми не раз, до странного восторженно, цитировал пассажи из комической оперы «Микадо».

Система правосудия, измотанная аналоговым параличом, издевками в газетах и кровавыми загадками, наконец-то получила лицо. Идеальное, стопроцентное воплощение монстра. Детективы Дэйв Тоски и Билл Армстронг переглянулись, чувствуя, как холодный пот выступает на ладонях. Шизоидный дуализм писем привел их к двери человека, которого звали Артур Ли Аллен. Эпоха охоты за невидимым призраком закончилась. Начиналась эпоха охоты за конкретным человеком.