Глава 2

Снаружи кареты раздались хлопки, похожие на удары крыльев большой птицы, а следом донёсся пронзительный рык и завывание. Тень полностью заволокла проём окошка и туда влезла чёрная скалящаяся голова в ветхом капюшоне. Вид неизвестной твари меня ошарашил: основные черты лица сродни человеческим, разве что с сильно выпяченной вперёд челюстью; клыки острые и неестественно длинные; глаза, абсолютно чёрные с точками светящихся белым зрачков, сильно утоплены в глазницы.

На края проёма окна легли кисти рук злобной твари, которые добавили жути и холода в кровь. Ладони неестественно малы, если сравнивать пропорции с длиной тонких пальцев, усохших настолько, что их принадлежность можно отнести к египетским мумиям.

Периферией зрения, ибо отвести взгляд от демонической сущности из фильмов ужасов невозможно, я отметил, как рука деда нырнула под полы его пиджака и появилась оттуда уже с коротким револьвером, ствол коего он молниеносно упёр в подбородок исчадия и с характерным щелчком взвёл курок.

Чи-к! Ба-бах!

Выстрел грянул практически сразу же… Голова чудовища разлетелась, феерично лишившись макушки, а меня обдало мелкой взвесью из плоти и крови.

Салон кареты заволокло сизое марево пороховых газов. Противно и тошнотворно запахло горелым мясом, а кровавые ошмётки черепа разлетелись по полу, по диванам, по одежде. Ну и к потолку что-то прилипло, типа вязких мозгов, хотя я этого и не вижу.

Обезглавленное таким способом тело продолжает виснуть снаружи кареты, так как корявые пальцы мёртвой гадины всё ещё держатся за края окна, а я оцепенел настолько, что не в состоянии ни сказать чего-либо, ни пошевелиться.

Дедушка со спокойствием сытого удава убрал револьвер обратно в скрытую под полами кобуру и сделал рукой непонятный пасс в направлении висящего трупа. Пальцы мертвечины тут же разжались и уродливые останки, свалившись на мостовую, исчезли из моего поля зрения.

В этот момент моя версия о дружеском розыгрыше со спецэффектами потерпела фиаско. Ведь человеческий мозг работает и подсознание сопоставляет увиденное со здравым смыслом, отыскивая наиболее щадящие объяснения всему непонятному на свете. Н-но!

Но в мыслях начали проявляться и иные опасения, скажем, чуточку более непопулярные. Потихонечку так, ненавязчиво и с уверенностью идущего по рельсам локомотива.

Может, я просто-напросто умер? Там, у себя, в родном городе? А это — такой АД! Тогда почему страха нет? И не было длинной очереди к офису разбора грехов с последующим распределением загробных мест по результату, как утверждают кинематографисты?

Бр-р! Бред же чистой воды в голову лезет!

— А ты великолепно держишься для чужеземца, незнакомого со здешними нравами… внучок! — дедушка вновь выделил меня как внучка, в этот раз многозначительной паузой. — Молодцом справляешься со стрессами.

Проговаривая эти лестные слова похвалы, он подался вперёд и с участливым выражением, дополненным открытой улыбкой, похлопал меня по плечу, словно батя родного сыночка. А исполнив сей трогательный жест поддержки, деда самолично задвинул створку окна, задёрнул занавесочку и отпрянул назад, вальяжно откинувшись на мягкую спинку дивана. Не побрезговал и артистично ногу на ногу заложить.

Блин, вот переигрывает ведь! Ведёт себя с этими благородно-аристократическими манерами как какой-то выпендрёжник престарелого возраста!

Именно это я намеревался высказать вслух, но передумал. Какое-то из глубинных чувств меня от этого удержало.

— Просто-напросто, я не успеваю правильно реагировать, а иначе — дуром орал бы! — ответил я и губы в досаде скривил. — Аа-а, между прочим, если вдруг кто позабыл, там снаружи кареты находятся как минимум двое людей, — я намекнул на странность разыгранного нападения и неравномерность внешних угроз.

— О-оо, так то для них сущие пустяки, — с беспечностью и как с само собой разумеющимся обстоятельством отмахнулся дед. — Люди снаружи здешние и прекрасно защищены от всякого рода напастей, а ты совсем новенький, будто свежее лакомство на тарелочке, — по-простецки пояснил он.

— А с этим что теперь делать? — я провёл пальцами по своему лицу и продемонстрировал деду липкую субстанцию. — Это у вас клюквенный сироп, что ли? — уточнил я, поднося руку с бордовыми подтёками ближе к глазам и носу. — Голова очень правдоподобненько разлетелась.

— Кровь Лунной Гульи, донельзя мерзкого существа, — без особых эмоций ответил дедуся. — Пробовать на язык не советую. Нет, конечно же, ничего непоправимого не случится, но расстройство живота ты получишь, — он вовремя предотвратил мой очевидный порыв, ввиду чего я резко одёрнул руку от лица. — Скоро прибудем на место. Там ты сможешь умыться и привести себя в порядок. А пока — вот, возьми и оботрись, — дед протянул мне платок с кружевной оборочкой.

— С-спасибо, — пробубнил я, недоверчиво посмотрев на свою руку с упомянутыми пятнами, и принял заботливо поданную вещь. — А куда вы меня счас? — продолжил я блиц-опрос, нервно и брезгливо вытираясь. — Фу-у, дрянь какая, — я поморщился, ощущая запоздалый накат тошноты.

Я качественно избавился от липкой субстанции. Платочек с секретом что ли оказался… Я будто в химчистке побывал. Закончив я вернул вещицу хозяину.

— Действительно — сущая дрянь! И да — пожалуйста, — дедуся со мной согласился в качестве очередного знака поддержки, или сочувствия, ну, или участия. — М-да, и насчёт того, куда мы, — тут же продолжил дедушка, но уже сдвинув брови и включив режим наставника с соответствующими выражением и интонацией. — Скажем, э-ээ… Я вижу много сомнений и импульсивности в твоих выводах, а посему я оставлю тебя один на один с новым миром, временно разместив в одном из своих доходных домов на окраине Верхнего Города. Дом далеко не новый, но зато огонь в очаге самый что ни наесть первородный, принесённый сразу по завершении строительства, где и горит в очагах до сих пор, — он высказался относительно плана на меня не без гордости, но жизнь мою легче этим не сделал. — Дом чаще пустует, зато во время сезона, как есть сейчас, не остаётся без нанимателей жилых помещений, — тут он достал свой монокль и не спеша надел его. — Парочка постояльцев там уже есть, если мой верный поверенный не забыл уточнить свежие данные о найме, но оные господа тебе точно не помешают вживаться, так как и возрастом твоему соответствуют, и причина появления в городе у всех вас будет одна, — добавил он и вперил в меня самодовольный взгляд.

— А ещё подробности будут? — неуверенно спросил я, практически ничего не поняв. — Доходный дом — это отель получается… Мм-м, их тоже в фонтан окунули, гостей-то… Что за общий повод такой, погостить в городе? В каком городе и сколько мне там куковать, в доме том, с очагами…

— Подробности будут. Потом. А сейчас ты услышишь пару советов, — дед перебил меня, напрочь игнорируя высказываемые думки, и продолжил. — Запомни! Тебе надлежит больше слушать, быть вежливым и удивляться только в душе, а не охать и ахать в открытую, — проникновенно заговорил он. — Не болтай о дальних краях, из которых ты прибыл, а лучше увёртывайся от таких разговоров. Откровенно говоря, эта информация никому не интересна. Разве что мне, да и то не особо. Внутри дома безопасно, если не доводить никого, а вот снаружи ты точно сгинешь. Денька три и три ночки переживи в этом доме, чтобы остепениться и истинное положение вещей духом принять, а если справишься, то я все подробности и задачи для тебя разжую, распишу по пунктикам всю жизнь твою будущую, — досказал дед и всем своим видом показал, что вводный инструктаж на этом закончился. — Вот и приехали, выходи — тебе в этот парадный вход.

— Тп-ру-у! — почти сразу же рявкнул кучер, и мы остановились.

— Прибыли, Ваша Светлость! — подал почтительную реплику подошедший слуга, открыл дверь кареты и замер в поклоне почтения.

— Ну, чего ждёшь? — наставник проявил шуточное нетерпение к моему бездействию. — Тебе стоит поторопиться, если хочешь успеть помыться и переодеться до ужина.

— И куда мне идти после порога? — я перешёл к более конкретизированным вопросам.

— На второй этаж — там найди апартаменты с оранжевой дверью и располагайся, — не стал делать тайн дед. — Одежда для сна и вечера тебе приготовлена, а поутру нарочный доставит новые вещи, чтоб в этой своей срамоте иноземной ты никому глаз не мозолил — уж извини, а размера твоего я не мог заранее угадать, — объяснил он и сдержанным кивком указал мне на выход. — А на будущее — заруби себе на носу, — дедушка придержал меня, опять выставив трость перед моей грудью, — ты денежки с земли боле не подымай, не подобает себя так вести людям высокого сословия. Это я про монетки, кои ты в фонтане черпнул вместе с грязью, — сердито хмурясь, подметил дед и опустил трость. — Ступай теперича, внучок.

Я вышел без дополнительных вопросов, хоть мне и не терпелось многое прояснить, и встал напротив главного входа.

— Да-а, звать тебя теперь Нестором, — предупредил деда. — Учитывай при общении…

Дверка захлопнулась, и карета почти сразу же тронулась, не оставив мне шанса отреагировать адекватным образом на это сногсшибательное известие.

Итак, я снова остался один, но уже стою на городской улице, редковато подсвеченной фонарями на железных столбах, наверняка отлитых целиком из металла. Говоря навскидку и без особых придирок, окружение вполне соответствует историческим районам и улицам городов-долгожителей. Не важно, какой страны мира.

Вокруг безлюдно и совсем не похоже на постановочные декорации — это натуральная городская улица. Из многочисленных окон на фасадах домов лишь очень немногие приглушённо светятся. Численность населения, что ли, страдает?

— Ладно, потом всё! — я остановил сам себя от бестолковых гаданий и повернулся лицом ко входу.

Двухстворчатая дверь доходного дома, украшенная витиеватыми барельефами на массивных полотнах, возвышается почти до самого начала второго этажа, где упирается в двухскатный козырёк, поддерживаемый по бокам парой колонн. Сама территория парадного входа отделена от мостовой невысоким крыльцом в две ступени.

Всё это выгодно подсвечено двумя старинными фонарями справа и слева, с натуральным огнём за стеклом в железных каркасах, как будто в маленьких домиках-теремочках. И если бы не старость сооружения, легко просматривающаяся и на главном фасаде и о которой предупреждал сам хозяин, то позолота отделки сверкала бы, а бронза рделась бы благородным отливом.

Закончив беглый осмотр архитектурно-декоративных решений, к коим испытываю практический интерес как будущий дизайнер, я взялся за ручку и дёрнул дверь на себя…

Блин, а она не открылась. Придётся придерживаться вежливой тактики, как и исполнять остальные напутствия дедушки. Кстати, так мне и не представившегося.

Поэтому я постучал, использовав специальное кольцо на полотне, и сразу отступил, чтобы не прилетело внезапно открывшейся створкой, что и произошло в следующее мгновение. То есть, двери открылись, но без участия кого-либо. Причём, и внутренняя дверная пара тоже гостеприимно распахнулась.

Что ж, пока всё идёт в рамках нормы, несмотря на отсутствие швейцара, ну или ответственного работника. Короче, предпосылок для паники всё ещё нету. Да и мало ли какими механизмами тут всё снабжено!

— Доброго вечера, а не подскажите, где тут у вас апартаменты с оранжевой дверью? — я сразу же обратился к возможному персоналу, проходя вглубь здания. — На втором этаже должны такие быть, — добавил я уже не так бодро, стоя посреди абсолютно пустого просторного холла, снабжённого и диванчиками для ожидания, и стойкой администратора. — Вроде бы, м-да, — закончил я мысль совсем тихо, после нечаянной паузы и заглянул за стойку. — А что, разве тут у вас нет никакого дежурного? Ладно, сам попробую отыскать! — проинформировал я погромче пустое пространство, чисто на всякий случай, и ещё разок осмотрелся.

Никого! Однако всё-таки есть кто-то из персонала в этом здании. Из цокольных помещений тянутся ароматы еды и даже посуда периодически погромыхивает, как бывает во время готовки. Жареным мясом так аппетитно благоухает, что слюна сама собой выделяется, и живот предательски сводит голодными спазмами.

— Есть кто живой? — крикнул я вниз для проформы. — Э-эй, мне бы ключик от комнаты!

Ответа не последовало, но внизу перестали стучать поварёшками.

Пауза продлилась совсем чуточку, и из глубин цоколя дома вновь раздались звуки готовки, а из-за ближайшей витражной двери, расположенной по мою правую руку, послышался разговор. Я невольно прислонился ухом к витражу, хоть это и не культурно. Вслушиваюсь в приглушённые голоса.

— … кхе-м, вот, только в дом зашёл, а уже шум с порога подымает, — ворчливо высказался мужской старческий голос. — А я тебе говорил, Фарадея, предупреждал, что с появлением этого нового протеже нашего хозяина будет много суеты, — прозвучало недовольное высказывание явно по мою душу.

— Варлам, ну чего ты вечно ворчишь! — возмущённо откликнулась явно женщина и, судя по голосу, тоже далеко не молодая. Вообще, эти оба собеседника точно старше знакомого деда, если судить по голосам. — Тщательнее полы мети, а лучше камином займись, дров подкинь, — строго посоветовала женщина.

— Чего,чего… Спрашиваешь и ведёшь себя так, словно тебя происходящее мало касается, а я в Домовой Книге Преданий Великой Колдуньи Гертруды прочёл строчку про этого иномирца, — не отступил от своего её собеседник, продолжая изливать раздражение в своей интонации. — Так вот, появится молодой супостат, и начнутся у нашего дома большие беды, даже ремонтом попахивает…

Бум… бух, бах, бум… дэнь-к…

Тут за дверью раздался отчётливый каскад звуков, характерных для сваленной на пол охапки дров, а за ними и шебуршание кочергой в очаге по углям.

Шарк-шарк-тук-тук…

— Ремонт в нашем доме — это возмутительно! — неожиданно позицию солидарности приняла спорящая сторона. — Но наказ хозяина ты хорошенько слыхал…

— Да-да-да, ть-ц, незадача прямо с наказом тем, ничегошеньки не поделать, — тень сожаления и безвольного принятия неизбежного промелькнула в контексте и в голосе ворчливого старца. — А может, он сам ослушается, делов напортачит, и с нас тогда взятки гладки? — чуть ли не взмолился ворчун. — Для того надобно всего-навсего ему ни в чём отказ не давать, тогда оный господин сами вляпаются в историю! А? — прозвучали нотки надежды на лучший исход для разговаривающих, но отнюдь не для моей персонушки.

Я не вытерпел факта надвигающегося произвола в отношении себя любимого и ворвался внутрь…

— Подставить меня тут решили? Не-ее! Такой расклад не канает! — рявкнул я в… в совершенно безлюдное пространство большого зала и сощурился, выискивая спрятавшихся собеседников. — Вы же тут были, я прекрасно всё слышал! — грозно предупредил я, медленно проходя дальше и внимательно осматриваясь.

Иду настороженно, буквально крадучись, мимо старинных стеклянных сервантов с посудой, раритетных шкафов с книгами, кресел, диванчиков с резными антикварными столиками и мимо массивного обеденного стола, рассчитанного на кучу персон, но сервированного только на троих.

Это я автоматом подметил, продвигаясь дальше, прямо к огроменному камину, монументально возвышающемуся фигуральным айсбергом из белого мрамора или известняка у самой дальней стены.

— А вот и наш новенький прибыли, в аккурат к ужину, как и предупреждали Господин Де-Толли! — радостно констатировал тонкий девичий голос позади меня.

— Теперь нам будет не так скучно коротать вечера, — добавил второй голос в утвердительном ключе, тоже женский и моложавый.

Хлоп-хлоп-хлоп-хлоп…

Следом прозвучали хлопки в ладоши как проявление радости, и я обернулся.

Смотрю на вошедших девиц-красавиц, сверкаю глупым выражением изумления и не знаю, стоит мне смеяться или пришла пора зарыдать!

— А я уж как рад — и пером-то не описать, и эмоциями не выразить, — в противовес дамам я чуть более сдержанно среагировал, сразу припомнив про вежливость и с интересом рассматривая свою будущую компанию по проживанию в доме.

Есть чему удивиться, ибо наряды девиц вполне соответствуют тренду, заданному щеголеватым дедушкой. Это платья с чересчур пышными юбками, наверняка с массой пододетых подъюбников, или даже с каркасами под тканями. Присутствуют корсеты и лёгкие наплечные накидки с меховыми воротничками, узкими и отлично сделанными, предназначенными для декора в большей степени, чем для тепла. В руках у дамочек веера из перьев, а сами руки спрятаны в ажурненькие перчатки по самые локти. На головах у девушек красуются изящные шляпки с пёрышками и с вуалями, элегантно доходящими до середины лица. Глаза своей сеточкой прикрывают слегка, ибо ячейки большие, а нити плетения тонкие.

Интерес возник у меня: а сии костюмы парадные, или тут такое носят на постоянной основе? Но это же крайне неудобно! Ладно, для себя я пока что приму эти наряды за сугубо вечерние, предназначенные для особых случаев и торжественных мероприятий. Ужин со знакомством к таковым может относиться? Думаю, да, хотя и с натяжкой.