Поглаживая подбородок, Сталин задумчиво:

«Кстати, очень хорошее название – «Фронтовик». А не дать ли боевой технике, наравне с индексом имена собственные?».

И он погрузился в долгие думы о том, что и как назвать:

«Высотный стребитель-перехватчик Туполева ВИП-58 – «Охотник». Стратегический высотный разведчик СВР-7 конструкции Чижевского – «Призрак», это без вариантов…».

***

В конце августа в Наркомате авиации СССР разразился грандиознейший скандал – какого уже давно не бывало. У серийного крупнокалиберного пулемёта конструкции Березина М.Е. выявились крупные дефекты. Дело дошло до того, что начали высказываться пред­ложения о прекращении выпуска пулемета и создании взамен другого, более надёжно­го. Тут же как чёртики из табакерки выскочили всевозможные словами потомков – «креативы», предложившие свои «гениальные» конструкции. На одном из совещаний «в самых верхах» конструктор Таубин Я.Г., торжественно пообещал лично товарищу Сталину в очень короткий срок (за шесть месяцев) разработать новый 12,7-мм пулемёт, взамен как он выразился «Березины».

Из «Послезнания» зная во что обошлось тому и Бабурину это «торжественное обещание» в «Реальной истории», Вождь дал образно говоря «по рукам»:

- Какой «пулемёт»?! Вам что, товарищ Таубин? Заняться больше нечем? Мы Вам и вашему ОКБ-16 дали завод и какой завод… А Вы до сих возитесь с переделкой вашей ТБА-6 под ленточное питание, не говоря уже про 45-мм зенитный автомат ТБЗ-45. Стыдно, товарищ Главный конструктор!

Надо отдать тому должное, уже через неделю установленная на купленном в Германии двухмоторном тяжёлом истребителе «Месершмидт-110» 23-мм авиапушка Таубина-Бабурина - начала проходить заводские испытания. С 45-мм зенитным автоматом, конечно, всё обстояло куда как более печально…

Что ещё?

На Чёрном море Комиссией капитана 2-го ранга Никитина Б. В. испытывался головной торпедный катер Д-3 конструкции завода «№ 5», который в том же месяц вступил в состав Черноморского флота. Скорость катера на ти­хой воде достигала 48 узлов с хорошей мореходностью при недостаточной дальности - 550 миль на скорости 8 узлов. Отмечалась также относительная слабость вспомогательного вооружения – два 12,7-мм пулемёта.

Корабль рекомендовался в большую серию (сто пятьдесят единиц) на черноморских и балтийских судостроительных предприятиях при замене трёх бензиновых ГАМ-34 двигателей на такое же число 1000-сильных дизелей М-40К конструкции Ленинградского Кировского завода и установки вместо ДШК двух автоматов калибра 23 миллиметра…

Или же трёхствольной 25-мм зенитной установкой - первые двести штук которых, японцы обещают поставить до конца текущего года.

В общем, выбор есть.

После озна­комления с немецкими самолетами, на которых повсеместно устанавливались фибровые протектированные бензобаки, специалистам ВИАМ удалось довольно быстро отработать технологию их изготовления из отечественной авиационной конструкционной фибры, вместо использовавшихся ранее метал­лических.

Для фибровых бензобаков в ВИАМ также предло­жили специальный протектор «образца 1940 года», который обеспечивал защиту от вытекания топ­лива на входных и выходных отверстиях при попадании пуль калибра 12,7-мм (всего до 5-8 пробоин). Вес При толщине 17,5 миллиметра вес протектора составлял 14,5 килограмм на квадратный метр.

В Ленинграде, на созданном на базе трамвайного вагоноремонтного завода авиационном заводе «№ 380», начали осваивать выпуск двухмоторных машин конструкции Яковлева А.С. – разведчика Р-12 «Дозор» и дальнего истребителя И-29 «Москит»¹²⁷.

В том же Ленинграде, под руководством Начальника «Группы отделов спецслужб НИИ ВВС» генерал-майора С. А. Данилина - уже несколько лет занимавшегося вопросами создания бортовых и аэродромных приборов вождения и посадки самолетов, начались работы над созданием бортового радиолокационного прицела для ночных истребителей-перехватчиков Туполева.

На Ленинградском Кировском заводе (ЛКЗ) полным ходом идёт капитальный ремонт, экранировка и перевооружение ранее выпущенных средних танков. Закончены испытания танка Т-28М – в отличии от прототипа без малых башен, с башней «по образцу и подобию» КВ-1, но меньшей толщиной брони 45 (лоб) – 30 (борта и корма) миллиметров. И 76-мм орудием Л-11 с длиной ствола 30,5 калибров.

Галимый паллиатив, конечно…

Но до окончания конструкторских работ по основному боевому танку (ОБТ), которому заводчане заочно дали название ИС (Иосиф Сталин), это мощнейшее предприятие Наркомата танковой промышленности будет загружено словами потомков – «под свисток»…

Ну и так далее.

В общем, всё идёт своим чередом, в соответствии с задумками Сталина по части словами потомков – «заклёпок».

Глава 23. Переговоры с «дьяволом».

Адольф Гитлер (после берлинских переговоров с Молотовым в ноябре 1940 г.):

«Сталин умен и коварен. Он требует все больше. С точки зрения русской идеологии победа Германии недопустима. Решение: разгромить Россию как можно раньше. Через два года англичане могут иметь 40 дивизий. Это может побудить Россию к совместным действиям с Англией»

Диалог между У. Черчиллем и И.В. Сталиным на обеде после второго заседания Тегеранской конференции (28 или 29 ноября 1943 года):

«Черчилль:

- Я полагаю, что Бог на нашей стороне. Во всяком случае, я сделал все для того, чтобы он стал нашим верным союзником.

Сталин:

- Ну, а дьявол, разумеется, на моей стороне. Потому что, конечно же, каждый знает, что дьявол - коммунист. А Бог, несомненно, добропорядочный консерватор».

В «Текущей реальности» советско-германские отношения начали портиться с того момента, когда в Рейхе узнали про аренду Советами оказавшегося за пределами Средиземного моря итальянского торгового флота. Германской стороной был сделан тонкий намёк на то, чтобы часть судов была предоставлена ей для использования в качестве рейдеров. Позже, видимо под давлением Гитлера, к этим поползновениям присоединился и сам Муссолини.

Сталин даже не затруднил себя ответом на эти «намёки».

Когда до руководителей Рейха дошло для чего именно Советскому Союзу потребовались арендованные суда, они через Риббентропа сделали заявку на часть латиноамериканского добра…

Типа, словами потомков – «делиться надо»!

Сталин через Наркома иностранных дел СССР Потёмкина весьма вежливо ответил «союзникам», что состояние коммуникаций не позволяет поставлять в Германию больше сырья, чем уже поставляется в данный момент. Вот мол в следующем году, когда совместными усилиями Наркомата нефтедобывающей промышленности и германского акционерного общества «Континентальная нефть» будет построен нефтепровод «Саратов-Москва-Ленинград» и железная дорога освободится хотя бы от экспорта нефти и нефтепродуктов…

Вот тогда мы и рассмотрим вашу «заявку», не раньше.

На это, Гитлер и Муссолини ответили забастовками экипажей арендованных судов, большую часть которых до сих пор составляли итальянские моряки. Сталину пришлось пойти на уступки и ближе к зиме, всё же состоялась сделка - по которой за 34 тысячи тонн аргентинской пшеницы переправленной в Германию по системе Беломорканала и далее через Балтийское море, Советский Союз получил не много ни мало - 17 тысяч тонн проката дюралюминия. А семнадцать тысяч тонн между прочим, это больше годовой производительности Уральского алюминиевого завода (УАЗ) - который в 1940-м году выпустил всего 13 тысяч тонн. Масса «пустого» стратегического бомбардировщики ТБ-7 почти двадцать тонн, не менее половины из которых приходится именно на алюминий. Так что таким весьма необычайным образом, советская авиационная промышленность разжилась «крылатым металлом» на 1 700 четырёхмоторных бомбардировщиков.

Кроме того, ещё по пять тысяч тонн проката алюминиевых сплавов в месяц, СССР стал получать из…

Великобритании и Канады!

Не за просто так, конечно, а за твёрдое обещание прекращения поставок южноамериканского продовольствия в Рейх. Ну и за очередную партию золота, разумеется. Впрочем, ранний ледостав в том предвоенном году, так и так поставил крест на подобном «бартере».

Впрочем, всё это было словами потомков – лишь «белых фоном» происходящих в сентябре 1940-го года грандиозных событий, которые явно не шли на пользу отношениям между двумя странами - которые всего год назад подписали «Пакт о ненападении» и во всём мире считались едва ли не союзниками.

30 августа 1940-го года решением Второго Венского арбитража¹²⁸, в коем «арбитрами» были представители Германии и Италии, состоялась передача Королевству Венгрия Северной Трансильвании, с 1918-го года принадлежащей Королевству Румыния.

В тот же день Нарком иностранных дел Советского Союза Потемкин Владимир Петрович, вызвав посла Германии Фридриха-Вернера фон дер Шуленбурга, заявил что Советский Союз тоже имеет право на свою часть «румынского пирога» и намерен всеми доступными средствами его добиваться…

Конечно это «заявление» было в более дипломатичных тонах, но его суть передана «тютелька в тютельку».

Попытки фон дер Шуленбурга оправдаться, вызвали ещё большее неудовольствие главы советского внешнеполитического ведомства. В частности он напомнил послу, что в соответствии с одним из пунктов советско-германского «Пакта о ненападении», все решения сторон по Балканам должные решаться после взаимных консультаций. А в данном случае никто даже не поставил Правительство СССР в известность.

После этого демарша, вручив германскому послу ноту протеста, Владимир Потемкин в тот же день вызвал к себе румынского посланника Георгия Давидеску и, в присутствии самого(!) Иосифа Виссарионовича Сталина вручил ему заявление советского правительства, в котором Королевству Румыния выдвигался ультиматум с требованием немедленной передачи СССР Бессарабии и северной части Буковины в границах согласно приложенной карте.

На следующий день (31-го августа), королём Румынии Каролём II была объявлена всеобщая мобилизация. Но поздно: сбивая пограничные заставы и редкие заслоны застигнутых врасплох румынских войск, советские танковые бригады «Корпуса быстрого развёртывания» генерал-майора Рокоссовского уже стремительно ворвались на территорию спорных районов. Практически одновременно с ними, на эту «территорию» перелетели две аэромобильные (воздушно-десантные) бригады ВВС СССР, что вызвало всеобщую панику и хаос…

***

Прежде чем объяснить «что это было и для чего?», сперва так сказать – «небольшой экскурс» в историю.

Наравне с Польшей, Румынию вполне обосновано можно было назвать «шакалом Европы». Эта, «прославившаяся» лишь собственным разгромом страна, воспользовалась благоприятной для неё ситуацией по завершению Первой мировой войны и, самым бесцеремонным образом словами потомков – «прихватизировала» значительные территории, увеличившись едва ли не в два раза.

Бессарабия находилась в составе Российской империи на основании Бухарестского договора 1812-го года, завершившего очередную победную для России войну с Турцией. Советская Россия, а вслед за ней и СССР неизменно отказывались признавать аннексию Бессарабии Румынией. Тем более существовал «Ясский протокол от 1918 года», согласно которому Румыния обязывалась вывести свои войска с территории Бессарабии и не вмешиваться в политическую жизнь этого края.

Кстати о поборниках «единой и неделимой» из числа сторонников «белой идеи»…

В январе 1920-го года под давлением Совета Антанты, Главнокомандующий Вооружёнными Силами Юга России (ВСЮР) генерал Деникин признал «де-факто» права Румынии на Бессарабию. Вслед за этим, 28 октября 1920-го года между Францией, Англией, Италией, Японией и Румынией - в Париже был подписан протокол, по которому за Румынией признавались юридические права на Бессарабию.

Нет никакого сомнения, что в случае победы в Гражданской войне Антона Ивановича «со товарищи», точно также от былой Российской Империи были бы «отжаты» и другие территории, вплоть до Урала.

Но большевики, которых шибко «вумными» потомками принято обвинять во всех смертных грехах, «Парижский договор» не признали – от слова «категорически». Кроме того, из стран-подписантов его не ратифицировала Япония, поэтому он так и не вступил в законную силу. Так что в данном случае, СССР просто потребовал вернуть своё кровное.

Населённая в основном русинами (этническими украинцами) территория Северной Буковины до Первой мировой войны принадлежала Австро-Венгерской Империи. После распада последней в конце 1918-го года, собравшееся года в Черновцах «Народное Вече Буковины» приняло решение об воссоединении с Украиной. Однако волевым решением королевского правительства, эти земли были объявлены румынскими.

Этот «рейдерский захват» был закреплён «Сен-Жерменским договором» от 10 сентября 1919-го года, по которому Австрия отказывалась от прав на Буковину в пользу Румынии…

И опять же: ни Советская Россия, ни тем паче Советский Союз - такого «договора» за своей спиной не признали.

Кроме того воспользовавшись, юридическим языком говоря – «беспомощным состоянием потерпевших», Румыния территориально ущемила Венгрию и Болгарию, отняв у них Северную Трансильванию и Южную Добруджу соответственно.

Поэтому в «Реальной истории» за своим пришли не только «Советы». В сентябре 1940-го года, в соответствии с вышеупомянутым «Вторым венским арбитражем», венгерские войска вступают в Северную Трансильванию и берут её под свой политико-административный контроль. Болгария же восстановила свою территориальную целостность по «Крайовскому мирному договору»…

Это что-то вроде «третейского суда», по которому Гитлер накануне вторжения в СССР «развёл по углам» своих готовых сцепиться друг с другом сателлитов.

***

Однако, вернёмся к нашему «ультиматуму»…

В межвоенный период Румыния однозначно ориентировалась в своей внешней политике на победителей в Первой мировой войне - Францию и Англию, сообразно своим эгоистическим устремлениям установивших в Европе хрупкое «Версальское перемирие». Однако уповать на их военную или хотя дипломатическую помощь в описываемый период, было бы по меньшей мере наивно…