Но увы!
«Бофорс» - он и есть «Бофорс»: крайне нетехнологическая конструкция - требующая много ручной подгонки. Поэтому товарищ Сталин «не слезает» с товарищей Таубина и Бабурина, еженедельно вызывая их в Кремль и требуя отчёта по зенитной сорокопятке отечественной конструкции. Как и товарищей Волкова и Ярцева, которые ему тоже словами потомков – «мозги любят» со своим 23-мм зенитным автоматом.
За июль 1940-го года, Харьковский танковый завод «№183» выпустил первые пятнадцать танков Т-34М из установочной партии в двести машин на 1940-й год. Все они остались в «Учебном центре танковых войск» при предприятии, переподготавливающем экипажи для строевых частей танковых войск Сухопутных войск ВС СССР.
К концу июля на Коломенском паровозостроительном заводе собрали первые двенадцать «ИТ-28ММ» - инженерных танков на базе среднего танка Т-28 в вариации «Механизированный мост». На очереди – «бронированная машина разминирования» с трёхтонным тралом и самое главное: самоходная 76-мм зенитная артиллерийская установка – основное оружие истребительных зенитно-противотанковых бригад Резерва Главного командования ВС СССР.
***
30-го июля при Президиуме Академии Наук СССР под председательством академика В.И Вернадского была организована «Комиссия по проблеме урана» - задача которой заключалась в развитии работ по изучению свойств урана и возможности использования его внутриатомной энергии.
31 июля 1940-го года на совещании в ставке Фюрера в Бергхофе адмирал Редер в присутствии Гитлера и генералов ОКВ с участием генералов Кейтеля, Йодля, Браухича и прочих, во всеуслышание заявил об неготовности Кригмарине к операции «Морской лев». И разговор плавно перешёл на необходимость наступления на Советский Союз, разгром которого сделает Великобританию более сговорчивой.
По крайней мере так было в «Реальной истории» и пока нет никаких оснований считать, что вмешательство Сталина с его «Послезнанием», что-то кардинально изменило.
В этот же – последний день июля 1940-го года, в находящейся в Большом Екатерининском дворце (город Пушкин Ленинградской области) Янтарной комнате, состоялась словами потомков – «встреча без галстуков» Иосифа Виссарионовича Сталина и британского бизнесмена турецко-армянского происхождения Галуста Гульбенкяна.
Вручив последнему купчие на фамильную недвижимость в Стамбуле и картину Ван Дейка «Святой Себастьян»121 в качестве моральной компенсации за действия своих предшественников из числа «ленинских гвардейцев», Вождь некоторое время с пониманием следил за реакцией гостя на роскошь из янтарных панелей, украшений и панно.
Затем, как бы мысля вслух произнёс:
- К сожалению, наш климат помаленьку-потихоньку убивают эту красоту. Резкие перепады температуры, печное отопление и сквозняки разрушают янтарный убор… И не так далёк тот день, когда от этого великолепия ничего не останется.
Действительно, реставрация Янтарной комнаты проводилась довольно-таки часто: в 1833-м, 1865-м, 1893-1897-м и 1933-1935-м годах. Следующая серьёзная реставрация намечалась на 1941-й год…
Но в «Реальной истории» не срослось: этот шедевр попал в руки словами потомков – «европейцев-общечеловеков» и сгинул навсегда. Как и многое другое, в том числе и картина Ван Дейка «Святой Себастьян» - который держит в руках «Мистер пять процентов».
Влёт поняв прозрачный намёк Вождя, тот с неподдельной озабоченностью в голосе предложил:
- Не следует ли разместить этот шедевр мирового значения в месте с более подходящим климатом?
Пожав плечами, Сталин с напрочь отмороженным видом ответил:
- Почему бы и нет?! Но для этого надо, чтобы в распоряжении возглавляемой вами «Кевир-Хуриан Лимитед» оказался контрольный пакет акций «Anglo-Persian Company».
Услышав сие, «Сын турецкоподанного» сперва прочистил мизинцем уши, затем сделал большие глаза…
И наконец воскликнул в сердцах:
- Это невозможно!
Сталин, с лёгкой иронией усмехнулся:
- С тех пор как стал правителем этой страны, я то и дело слышу это слово – «невозможно». И тем не менее, «невозможное» почти всегда становится «возможным», если за него берётся настоящий специалист своего дела. Почему в этот раз должно быть как-то иначе…?
В свою очередь сделав удивлённые глаза:
- …Или Вы не специалист, «Мистер пять процентов»?
Тот со смешанными чувствами:
- Я специалист, конечно. Но существуют обстоятельства, которые…
Мягко взяв его за локоток, Вождь Страны Советов:
- А «существующие обстоятельства» - настолько благоприятны, что мы с Вами «дуэтом» локти будем кусать – если их упустим.
После этого он словами потомков – «дал полный расклад» по ситуации складывающей вокруг Британских островов и появившимися в связи с этим блестящими возможностями:
- Начало воздушного наступления, Британским кабинетом министров считается подготовкой вторжения Германской армии на Острова. В данной ситуации им срочно нужно оружие, а не ближневосточная нефть. Было бы глупо не воспользоваться сложившейся ситуацией…
Галуст Гульбенкян внимательно слушал и в его по-стариковски блеклых глазах, потихоньку разгорался азарт молодого биржевого «бойца».
- …Купить оружие можно только в Америке, но вот проблема: последнего альтруиста там линчевали ещё до отмены рабства. Рузвельту нужно золото и только золото! А золото Черчиллю могу дать только я. Но не напрямую, конечно, а через возглавляемую Вами компанию «Кевир-Хуриан Лимитед».
Сталин через своего неофициального личного посланника, дал уже несколько предостережений Черчиллю насчёт германских намерений… Все они сбылись и, в данный момент прямо на глазах сбывается последнее – «День орла»: только что начавшееся воздушное наступление Люфтваффе на Англию.
Так словами потомков – «с какого это перепуга» вдруг, «друг» Уини не поверит в операцию «Морской лев»?
А поверив, не токмо продаст Галусту Гульбенкяну акции «Anglo-Persian Company»…
В Компартию запишется ради оружия для спасения Британской Империи!
В общем как и обещал Вождь Реза-Шаху, Галуст Гульбенкян не смог отказаться от сделанного ему предложения. Причём надо напомнить: речи о продажи Янтарной комнаты не идёт. Лишь об хранении этого шедевра в месте с более подходящим климатом. Так что хотя формально, она будет принадлежать народам Советского Союза и только им.
Глава 22. Горячее лето 1940-го года: август.
Американский посол Джозеф Эдвард Дэвис «Миссия в Москву) (1 июня 1938 года):
«Важным фактом в связи с нефтяной промышленностью Советского Союза является огромный рост потребления бензина в СССР. Усилия, предпринятые за последние десять лет для индустриализации страны, механизации советского сельского хозяйства, увеличения производства и использования легковых и грузовых автомобилей, привели к совершенно непропорциональному росту потребления бензина относительно его производства. В 1932 году потребление бензина составило 647 000 тонн и равнялось примерно 25 % производства. В 1937 году это потребление увеличилось в шесть раз и составило примерно 3,5 тонны, в то время как производство бензина за тот же период увеличилось лишь вдвое, то есть с 2,459 млн тонн в 1932 году до 4,87 млн тонн в 1937 году. В результате экспорт нефтепродуктов постоянно сокращался, как уже говорилось выше. Это также частично объясняет рост советского импорта нефти и нефтепродуктов. За последние два года импорт только из США увеличился, наверное, на 600 %. Этот импорт состоит в основном из высокооктанового авиационного бензина из Калифорнии, который поставляется на советский Дальний Восток. Другая причина импорта, несомненно, кроется в том, что советское правительство прилагает большие усилия для сохранения и увеличения своих военных запасов бензина. Это одно из самых слабых мест в советской военной экономике. Прошлым летом в Москве было трудно достать даже бензин второго или третьего сорта для грузовиков. Тогда утверждалось, что ситуация вызвана большим спросом на имеющиеся запасы в связи с уборкой урожая. Однако нехватка бензина продолжалась всю зиму и, по-видимому, объясняется невероятными усилиями, которые правительство прилагает для подготовки к войне».
Вячеслав Молотов в беседах с Феликсом Чуевым:
«У нас был огромный золотой запас скоплен, и платины было столько, что не показывали на мировом рынке, боясь обесценить!».
Июль пролетел стремительно, наступил последний летний месяц последнего мирного года.
1-го августа между Правительством СССР и правительствами прибалтийских стран был подписан ряд документов, в том числе договор об военно-техническом сотрудничестве, в частности допускающим размещение дополнительного контингента войск в численности «необходимом для эффективной защиты от посягательств со стороны третьей стороны».
В тот же день вышло Постановление Государственного Комитета обороны (ГКО СССР):
«О внедрении в серию бронированного тяжёлого штурмовика ТБШ-1 (ОКО-6) конструкции тов. Таирова с 2 моторами М-62».
Постановили:
Считать целесообразным для определения постановки на серийное производство самолета ТБШ-1 (ОКО-6) организовать на Киевском заводе N 43 всю необходимую подготовку для производства в 1940 г. 10 экз. самолета в том виде, как самолет представляется на гос. испытания (двигатели М-88 разного вращения, 4 пушки ШВАК, 2 пулемёта ШКАС).
Предложить т. Таирову выпустить на заводские испытания модифицированный самолет ТБШ-3 (ОКО-6 бис) с тремя 23-мм пушками конструкции Таубина-Бабурина (ТБА-6) снизу носовой части фюзеляжа, редукторными моторами М-62Р одинакового вращения, с удлиненным хвостом, увеличенным разнесенным хвостовым оперением и облегченным управлением элеронами.
Для большой серии (предварительно - 1200 экз.) со следующего года предполагается задействовать московские заводы №22 и №39…»122.
3-го августа к пирсу порта Архангельск причалила «первая ласточка»: арендованный Советским Союзом итальянский танкер «Franco Martelli». Судно новейшее, спущенное на воды буквально перед самой войной – в 1939-м году. Естественно, судно дедвейтом 15 000 тонн прибыло не пустым, а с 10 500 тоннами этилового спирта – сырьём для химической промышленности.
Сверхдешёвый латиноамериканский тростниковый спирт, пойдёт в частности на изготовлении каучука и пороха, позволит сэкономить стране (на 1 тонну этилового спирта из картофеля расходуется около 10–12 тонн картофеля) 105 000-126 000 тонн картофеля. Вроде бы и не много на фоне 76,1 миллионов тонн - количество произведённого картофеля в СССР в 1940-м году…
А сколько это спасёт жизней в следующем – 1941-м году?
Да к тому же, это всего лишь «первая ласточка»!
За «Franco Martelli» последуют другое танкеры, сухогрузы, рефрижераторы и даже круизные пассажирские лайнеры, под ватерлинию гружённые всевозможными словами потомков – «ништяками» из Южной Америка: зерном, сахаром, мороженным мясом и рыбой и, уже готовыми консервами.
Конечно, всё это добро горячие латинос - дают не за «просто так», а за золото. Взятые с собой «на пробу» делегацией Микояна пять тонн золота разошлись практически мгновенно не оставив даже следа и, теперь срочно готовится ещё один словами потомков – «транш» уже в пятнадцать тонн «презренного металла»…
Это если что – золотой запас довольно-таки приличной страны.
Но товарищ Сталин по этому поводу, в кругу ближайших сподвижников сказал так:
- Золото в предстоящей войне стрелять не будет. И работать на заводах производящих оружие, оно не будет. Воюет на фронте и работает в тылу боец и рабочий. А чтоб боец хорошо воевал, а рабочий хорошо работал – надо их хорошо кормить. А золота в нашей Сибири много, мы его ещё себе добудем!
Одна беда: складских помещений, резервуаров, морозильников и всего прочего, в оставшихся у СССР трёх открытых морских портах (Мурманск, Архангельск, Владивосток) катастрофически не хватает. Поэтому не менее половины арендованных у Муссолини судов, надолго встанут на якорь у причалов служа плавучими складами, а их итальянские экипажи будут отпущены в бессрочный отпуск на Родину.
Вместе с внушительным количеством крепкого алкоголя, в Архангельск на танкере «Franco Martelli» домой на Родину вернулась и советская делегация, главу которого – Наркома внешней торговли Анастаса Ивановича Микояна, Иосиф Виссарионович Сталин прямо на причале наградил «Орденом Ленина» и званием «Герой социалистического труда».
***
9-го августа германский генерал Альфред Йодль издал директиву «Восстановительные работы на Востоке», в соответствии с которой в свете будущей войны с Советами начались работы по улучшению транспортной инфраструктуры восточной части III Рейха и оккупированной Польши – так называемого «Генерал-губернаторства».
В тот же день на остров Эзель Моондзунского архипелага, высадилась первая группа военных строителей Наркомата авиации СССР во главе с самим генерал-полковником Авраамием Павловичем Завенягиным – крупнейшим советским организатором, проектировщиком, прославившимся строительством Магнитогорского металлургического комбината и ныне замороженного Норильского. Умнейший человек, когда-то возглавлявший МИС «Имени Сталина», Институт по проектированию металлургических заводов (Гипромез) и работавшего на должности Заместителя наркома тяжёлой промышленности СССР…
В «Реальной истории» Завенягина ждала должность Заместителя наркома внутренних дел СССР. В «Текущей реальности» же, он стал Заместителем Наркома авиационной промышленности СССР по строительству. Вот он и будет строить на Моонзундских островах целую систему авиабаз с которой будут действовать целые две воздушные армии – «авиаполевая» и «особого назначения». Причём так строить, чтобы вероятный противник ничего не заподозрил.