Другое дело, что советская «Авиация дальнего действия» была до того немощна, что даже Финляндию «выбомбить» из войны не смогла, отчего и закатилась «звезда» её командующего – маршала Голованова.
Почему?
Это была стратегическая авиация так сказать «британского типа» - действующая в основном по ночам. Результаты налётов на Хельсинки и другие финские города показали, что действия советских ночных бомбардировщиков оказались малоэффективными из-за недостаточного числа участвующих на авианалётах самолётов, их небольшой бомбовой нагрузке и калибра бомб… А так же из-за наших извечных бед: плохой организации авианалётов, отсталой авиационной навигации и нехватки разведданных. Бомбы чаще всего сбрасывались по площадям без всякой точности, чаще всего в пригородах финской столицы и нанести серьёзные разрушения с многочисленными жертвами среди мирного населения – заведомо не могли.
Словами потомков – «наглы» брали массовостью ночных налётов четырёхмоторных «Ланкастеров», «Стерлингов» и «Галлифаксов» - бравших до шести тонн бомб каждый. У СССР не было достаточно ресурсов, чтоб создавать тысячные летающие орды четырёхмоторных бомбардировщиков с серьёзной бомбовой нагрузкой, какими обладали Королевские ВВС. Как и нет таких средств навигации, командных кадров и организации ВВС, чтоб подобно Люфтваффе делать ставку на мастерство отдельных экипажей и групп…
«Москитная авиация» в виде полчищ У-2 (даже если их заменить двухмоторными УТ-3), это тоже – всего лишь «раздражающий фактор».
ТБ-3 – очень хорошие ночные бомбардировщики, с солидной бомбовой нагрузкой - сравнимой с нагрузкой британских «стратегов». Но их мало, их выпуск уже давно прекращён и при неизбежных потерях, они словами потомков – «сточатся в ноль» за месяц-другой.
Значит, что?
Остаётся третий путь – дневная стратегическая авиация типа американской: дневные налёты групп бомбардировщиков в сто пятьдесят – триста машин, нам вполне по плечу.
И здесь Сталин вновь надолго «завис»…
Даже имея под рукой такое – воистину чудо света, как «Интернет», большинство потомков (из числа соотечественников) утверждает, что по мере роста бомбёжек III Рейха стратегической авиацией союзников - производство оружия и боевой техники росло и увеличивалось год от года, месяц от месяца, пока на его территорию не въехали советские танки… Типа, падающие на города и заводы британские и американские «блокбастеры» - шли только на пользу германской военной промышленности.
Исходя из этого, напрашивается на язык смелое предположение:
Если бы не «Летающие крепости», «Ланкастеры» и прочие «Либерейторы» - германский ВПК ждал бы застой, стагнация и конце концов - всеобщий коллапс. III Рейх бы рухнул и без штурма Берлина - развалившись на отдельные «земли», как в начале 90-х - Советский Союз.
Сталин чуть не рассмеялся вслух, но потом посерьёзнел:
«Не так дело было, совсем не так!».
***
То, что Германия таки ввязалась в затяжную тотальную войну, немецкое руководство по-настоящему осознало только после Сталинграда. Только после этого германскую промышленность перевели на военные рельсы, к станкам стали ставить домохозяек, к зенитным орудиям - подростков и военнопленных, а предприятия переводить на круглосуточную работу…
Вот вам и рост производства!
С другой стороны, с начала войны и примерно по это же время - союзники метались в выборе тактики и целей стратегической авиации. Сперва, германские города тупо засыпали по ночам листовками с целью усовестить «сверхчеловеков».
Оказалось (кто бы мог подумать?!), что это совершенно не эффективно…
Затем, после Лондона, Бирмингема и особенно Ковентри - англичане принялись методично засыпать германские города бомбами. В принципе при ночных бомбардировках в отсутствии радиолокационных прицелов, им ничего большего не оставалось делать.
И опять никакого видимого эффекта – «ариец» только всё больше и больше зверел.
Подключившиеся к «процессу» американцы, пытались точечными дневными ударами по ключевым предприятиям (например, по заводам подшипников) парализовать промышленность Рейха.
Хотя звучит вполне логично: какое же военное производство без подшипников?
Но в действительности что-то опять не выгорело. В основном из-за того, что «точечные удары» по разным субъективно-объективным причинам - даже днём не получались и, сбрасываемые из поднебесья бомбы сыпались в радиусе до сорока километров от цели.
Не принесли толку, а лишь потери и, бомбардировки баз подводных лодок: немцы хорошо прикрыли их зенитной артиллерией, а сами субмарины адмирала Денница - отстаивались и ремонтировались перед рейдами «волчих стай» в прочных бетонных эллингах.
В начале 1944-го, англо-саксы перешли к тотальным бомбардировкам германкой авиационной промышленности. Но хотя некоторые предприятия были разрушены до фундаментов, немцы с их высокой организацией умудрялись не снижать производство - рассосредоточив заводы по сельской местности, или вообще спрятав их под землю.
Затем, усилия стратегической авиации союзников были перенесены на заводы по производству аммиака, синтетического горючего и каучука – которые под землю не спрячешь при всём желании… На места нефтедобычи, нефтепереработки, нефтяные базы… В результате «Люфтваффе», «Вермахт» и «Кригсмарине» оказались «на подсосе», что негативным образом сказалось в частности на подготовке танкистов и лётчиков.
Однако самым результативным всё же, оказалось воздействие стратегических бомбардировок на транспортную систему Рейха и оккупированных им стран.
Дойдя в своём «Послезнании» до этого места, Сталин затаил дыхание…
Перед тем как началась высадка в Нормандии, были произведены широкомасштабные налеты на транспортную сеть Франции, на товарно-сортировочные железнодорожные станции оккупированной части Франции - в которых кроме «стратегов» участвовали «Спитфайеры», «Тандерболты» и новомодные «Тайфуны». В результате не считая автомобилей и повозок, было уничтожено свыше полтысячи локомотивов и Бог весть сколько железнодорожных вагонов. Таким образом к моменту начала операции «Оверлорд», перевозки для частей Вермахта сократились на девяносто процентов.
Сталин просто млел от мысли, что он сам дошёл до такой мысли:
««На девяносто процентов»?! Конечно, почему бы морской десант не высадить после этого?!».
Сгоряча, он было стал искать на южном побережье Балтики удобное место…
Но быстро остыл:
«Не время ещё об морских десантах мечтать!».
Затем в конце 1944-го – начале 1945-го года, то же самое было проделано с транспортной инфраструктурой самого III Рейха, что привело к полной дезинтеграции и параличу немецкой военной промышленности.
Кстати, нечто подобное Люфтваффе проделывало и на Востоке.
В конце июля 1942-го года немецкая авиация стала беспощадно терроризировать коммуникации в тылу отступавших советских войск, стремясь отрезать Сталинград от страны. Систематическим налётам подвергались станции Фролово, Арчеда, Качалино, Иловля и прочие.
В результате к концу июля движение по Сталинградской железной дороге было практически парализовано. На путях и в самом городе скопились около двадцати тысяч разбитых и сожженных вагонов. Перегоны, станции и тупики были буквально забиты порожняком, который уже некуда было девать. Железнодорожники были вынуждены просто сталкивать вагоны с путей на землю или сбрасывать в кюветы.
Все это отрицательно сказывалось на работе городского хозяйства и оборонных предприятий Сталинграда. Так металлургический завод «Красный Октябрь», вместо - в среднем трёхсот вагонов с грузами в сутки, в лучшем случае получал по пятьдесят, а то и вовсе ни одного. Естественно несмотря на неприкосновенные запасы, выпуск продукции неуклонно падал, кроме того была в значительной степени сорвана эвакуация сталинградских предприятий и населения города…
Имелся и чисто военный акцепт: в результате разрушения железнодорожной инфраструктуры солдат и технику приходилось под теми же непрерывными авианалётами Люфтваффе, разгружать за многие десятки, а то и сотни километров от фронта.
Ну, всё вышеперечисленное - это прямое влияние стратегических бомбардировок на военную экономику…
А как оценить косвенные?
К концу 44-года в наземных частях ПВО Германии служило около 1 250 000 человек, на вооружении стояло до 15 000 зенитных орудий среднего (88-мм) и крупного (105-мм и 128-мм) калибров и до 25 тысяч малокалиберных (20-мм, 37-мм)… Это не считая прожекторов, средств транспорта и связи и, всего прочего.
А теперь спросим у потомков (из числа так называемых «патриотов» с приставкой «турбо»), принижающих вклад союзников в общую Победу:
А если бы всё это воевало на Восточном фронте?
Большинство из тех 15 тысяч зениток (пусть будет 10 тысяч) были 88-мм зенитными орудиями 8,8 cm FlaK 18/36/37 - рассказывать про эффективность которых против советских «новейших и неуязвимых» танков, никому не надо…
Все и так знают!
Многие потрясающие воображение потомков операции советских танковых армий 1943-1945-го годов - были бы непременно сорваны, будь на Востоке лишние 10 тысяч 88-мм стволов.
А «лишние» 25 тысяч зенитных автоматов, сделали бы налёты советских штурмовиков Ил-2 – самых сбиваемых самолётов Второй мировой войны, из и без того - крайне рискованного мероприятия, в без всяких вариантов - «дорогу в один конец».
В ликвидации последствий бомбардировок, в спасательно-восстановительных работах принимало участие свыше миллиона человек - которые могли бы также воевать в России, или участвовать в производстве оружия. А во сколько обходилось Рейху строительство убежищ и всякого рода «флактурмов»? Зенитных башен для защиты с воздуха крупных городов, то есть?
Под конец войны количество снарядов расходуемых для сбивания одного самолета достигло совершенно фантастических величин - достигавши трети(!) от общего количества выпускаемых III Рейхом артиллерийских боеприпасов. Так в среднем на один самолет требовалось 16 000(!) снарядов выстреливаемых 88-мм зениткой Flak-36, или 6 000 снарядов зенитки Flak-39 калибра 105-мм, или 3 000 снарядов 128-мм зенитки Flak-40. Такой разорительный расход боеприпасов, развал транспортной системы и промышленности в целом, привёл к концу 44-го года к острому дефициту снарядов для зенитной артиллерии ПВО Рейха.
А ведь выпущенные снаряды на Западе - это не выпущенные снаряды на Востоке!
В свою очередь такая ожесточённая пальба в воздух приводила к повышенному износу стволов – снижавших досягаемость по дальности и высоте и даже к выходу из строя самого зенитного орудия. Так в 1944-м году, ежемесячно требовали замены порядком трёхсот «флаков» среднего и крупного калибров.
Всё увеличившаяся численно зенитная артиллерия несла большие потери в живой силе и технике во время налётов – ведь бомбы сыпались не только на товарно-сортировочные станции, цеха заводов и жилые дома…
Но и на позиции зенитных пушек.
И к концу войны, их расчёты состояли в основном из женщин, подростков и «добровольцев» из числа советских военнопленных. Такой «кадровый подход» ещё больше снижал эффективность противовоздушной обороны Германии.
***
Естественно, несли потери и силы стратегической авиации союзников – войны без потерь не бывает.
Однако, как сторона наступающая, её командиры могли выбирать место и время. А командующие силами ПВО Рейха, не зная это «место и время», вынуждены были распределять зенитную артиллерию по многим объектам. Так что несмотря на многочисленность «стволов смотрящих в небо», эффективность этого вида противовоздушной обороны была крайне недостаточна.
Как шутили в позднем СССР:
«ПВО, это как волосы на лобке (у женщины): прикрывают, но не греют».
Другое дело истребительная авиация, которой можно маневрировать, сосредотачивая её на направлении подвергшемуся налёту значительные силы. К борьбе с налётами стратегической авиации союзников на Рейх были привлечены огромные (по германским меркам) силы авиации Люфтваффе, которые постоянно увеличивались. Например, к январю 1943-го года для защиты неба Германии задействовались около 1000 ночных истребителей, в основном двухмоторные самолеты Bf-110 и Ju-88.
Однако и здесь не всё так просто!
Для поражения тяжёлого бомбардировщика типа «Летающей крепости» с задней проекции необходимо попадание в среднем двадцати 20-мм снарядов авиационной пушки. Более эффективной была атака «в лоб», при которой для уничтожения четырёхмоторного хватало очереди в пять-шесть снарядов по пилотской кабине. Но опять же свои нюансы: при сближении с общей скоростью в 700-800 километров в час, у лётчика-истребителя оставалось не более пары секунд времени на прицеливание и огонь. Учитывая то, что пилот со средней подготовкой, даже в более благоприятных условиях попадал в цель всего двумя процентами(!) выпущенных боеприпасов, такая атака опять же – не обязательно приводила к фатальному для экипажа «Летающей крепости» результату.
Не забываем и про то, что тяжёлые стратегические бомбардировщики сами несут смертельную угрозу для атакующих их истребителей. Имея на борту несколько огневых точек с 12,7-мм пулемётами, они могли встречать перехватчики действенным огнём уже с километра. Те же вынуждены сближаться до трёхсот-четырёхсот метров, или даже как рекомендовал своим «экспертам» Рейхсмаршал Герман Геринг – на «пистолетную дистанцию».
Задача борьбы с дневными «стратегами» усугублялась ещё и тем, что те по одному не летали. Построенные «коробкой» летающие армады встречали истребители Люфтваффе шквальным огнём десятков «Браунингов», преодолеть который без повреждений было весьма и весьма проблематично.
Один из «экспертов» Люфтваффе Ганс Филипп, незадолго до своей гибели от пули бортового стрелка писал:
«Сражаться с двумя десятками русских истребителей, так и ждущих, чтобы их ужалили, или с английскими «Спитфайерами» было в радость. Никто не задумывался при этом о смысле жизни. Но когда на тебя летят семьдесят огромных «Крепостей», вся твоя грешная жизнь проносится в памяти за считанные секунды».