Остановить вторжение смог лишь героизм и стойкость народов СССР и проблемы с логистикой возникшие у Вермахта на берегах Волги. Нормально снабжать забравшиеся чёрт его знает куда войска по разрушенным и на «живую нитку» восстановленным коммуникациям, стало практически невозможно и растянутый фронт посыпался при первом же достаточно сильном и грамотно организованном ударе восставшей из пепла Красной Армии.
После Сталинграда и Курска, война покатилась в обратную сторону.
Вермахт в основном оборонялся и основой его обороны, по-прежнему была артиллерия и причем – артиллерия крупных калибров.
Тот же недобитый гитлеровский генерал после войны делился опытом с американскими коллегами по ремеслу:
«На Восточном фронте полосы обороны дивизий были часто растянуты (на дивизию приходился участок фронта протяженностью 20–30 км), а сил пехоты явно не хватало. Это возлагало на артиллерию более высокую ответственность за устойчивость обороны. К тому же подчас передний край обороны состоял лишь из отдельных опорных пунктов. Поэтому перед всем фронтом обороны дивизии артиллерия должна была готовить сплошную линию заградительного огня, к постановке которого привлекались все батареи…
…Так как в условиях лесистой местности русские имели обыкновение выдвигать исходные районы для наступления своих групп далеко вперед, то это часто давало возможность накрыть заградительным огнем изготовившиеся войска еще на исходных позициях. Русские, как правило, наступали не сплошным фронтом, а клином на нескольких узких участках, между которыми имелись большие промежутки. Это позволяло после определения направления удара пехоты и танков быстро сосредоточивать по ним огонь нескольких батарей29».
По сути, именно артиллерия становится становым хребтом обороны немецких войск на советско-германском фронте. Соответствующим был и расход ею боеприпасов.
За 1943-й год немцы израсходовали. 6 миллионов 470 тысяч выстрелов 150-мм тяжелых полевых гаубиц sFH18, 117 тысяч выстрелов 170-мм пушек, 404,6 тысяч выстрелов 210-мм гаубиц «Moerser-18». Плюс 1 миллион 584 тысяч выстрелов к 155-мм трофейным французским гаубицам, 232 тысяч выстрелов к 220-мм французским гаубицам, 637 тысяч выстрелов к 305-мм чешским мортирам.
На этот шквал огня советская тяжелая артиллерия смогла ответить 934,7 тысячами выстрелов 152-мм гаубиц, 2 миллионами 364 тысяч выстрелов 152-мм гаубиц-пушек МЛ-20 и 216,47 тысяч выстрелов 203-мм гаубиц…
Причём периоду расходования, предшествовал долгий период накопления боеприпасов. Например во время Курского сражения (с 5-го июля по 23-е августа 1943 года) было израсходовано 169–193 процентов от месячного выпуска боеприпасов калибра 122-мм и 152-мм. И 469(!) процентов месячного выпуска 203-мм снарядов.
Скажем так:
Не густо!
Расход боеприпасов тяжелой артиллерии Вермахта минимум в два раза больше, чем у Красной армии. Оттого и такие потери в живой силе и технике.
И даже в год «Десяти сталинских ударов», несмотря на общую неблагоприятную для германской армии обстановку на других фронтах, несмотря на то что до трети боеприпасов тратилась силами ПВО Рейха для отражения налётов авиации союзников… Расход боеприпасов тяжелой артиллерии Вермахта был значительно выше, чем у победоносно наступающей Красной Армии.
За весь 1944-й год Красная армия расстреляла 9,9 тысяч выстрелов 152-мм пушек Бр-2, 167,77 тысяч выстрелов 203-мм гаубиц Бр-4, 3,322 тысяч выстрелов 280-мм мортир Бр-5 и 656 выстрелов 305-мм гаубиц «образца 1915 года».
Это достаточно много!
Словами потомков - «ответкой» стали 114,5 тысяч выстрелов 150-мм пушек «K18» и «K39», 270 тысяч выстрелов 170-мм пушек, 118 тысяч выстрелов 220-мм трофейных французских орудий, 508 тысяч выстрелов 210-мм гаубиц «Morser-18», 15,8 тысяч выстрелов 210-мм пушек K39/40, 8,4 тысяч выстрелов к 240-мм пушкам K3 и H.3930…
Сталин в досаде хлопнул по столу ладонью:
«Пожалуй, хватит «цифр»!».
Ему стало ясно-понятно, что в какие оборонительные порядки войска не строй, как «фёстинги» (города-крепости) на «панцер-шоссе» не укрепляй и какие приказы типа «Ни шагу назад!» командирам не давай…
Ничто и ни кто не поможет остановить «Блицкриг» хотя бы на линии Днепра: тяжёлая артиллерия Вермахта просто снесёт всё на своём пути. И гитлеровская машина смерти двинется дальше. И вновь как и в «Реальной истории», остановить её сможет лишь героизм жертвующих собой лучших представителей советского народа, наши бескрайние просторы и зверский климат, и…
Поставки по Ленд-Лизу.
Сталин поморщился:
«А вот этого бы хотелось меньше всего!».
У Вождя Страны Советов были свои видения на послевоенное устройство мира и слишком сильная зависимость от союзников, была ему как серпом по…
По «тому самому»!
Почему сложилась такая плачевная ситуация с артиллерией?
Виной всему конечно же, являлись дичайшие перекосы - допущенные в военном строительстве в предвоенные годы. 203-мм гаубица Бр-4 (с ЗИП в укладочных ящиках) стоила 510 000 рублей, что даже выше стоимости танка Т-34 в ценах 1940-го года – 429 256 рублей. Тяжёлый артиллерийский тягач «Ворошиловец» обходился казне в 200 000 рублей31. Стоимость бетонобойного выстрела к «Сталинской кувалде» - 905 рублей.
То есть если условно «продать» каждую вторую из произведённых к 1941-му году 886-ти 203-мм гаубиц «образца 1931 года», то к каждому из оставшихся 443-х орудию мы будем иметь средство тяги (и причём – какое средство тяги!), плюс 343 выстрела в дополнении к уже имевшимся 478-ми…
Уже воевать можно!
Ситуация с тягачами должна будет в скором времени исправляться. Сталин приказал создать Наркомат артиллерии СССР во главе с командармом 2-го ранга Николаем Вороновым. В наркомат будут переданы (процесс уже пошёл!) оба тракторных завода, на которых будут выпускаться тяжёлые тягачи «Ворошиловец» (ЧТЗ) и средние «Коминтерн» (СТЗ)…
Сталин сделал пометку в блокнотике:
«Название надо немедленно поменять!».
Причём он поставил перед Наркоматом одно непременное условие: артиллерийское орудие на вооружение Красной Армии должно приниматься только в комплекте с тягачом. То есть «лишние» мощности артиллерийских заводов, можно (нужно!) задействовать в изготовлении комплектующих для тягачей и как говорят потомки – «будет нам счастье»!
На московском заводе № 37, вместо лёгкого артиллерийского тягача Т-20 «Комсомолец», со следующего года будет выпускаться ГАЗ-22 «Комсомолец-2».
Неплохие перспективы и у колёсных машин, которые могут применяться и как артиллерийские тягачи. В Горьком в конце этого года (или, начале следующего), должно начаться серийное производство легкового автомобиля ГАЗ-61 с полным приводом, в том числе и в варианте пикапа-тягача. На Ярославском автозаводе после реконструкции, будут производиться трёхосные грузовики ЗИС-6 (колёсной формулы 6х4) с 82-сильным двигателем ЗИС-16. А в ближайшей перспективе – полноприводные (6х6) грузовики ЗИС-36, которые с полным на то основанием можно назвать «советскими Студебеккерами».
В изготовлении двигателей, редукторов и ШРУСов будут принимать участие предприятия авиапромышленности, поэтому Сталин был уверен в успехе этой своей затеи.
Конечно, в начале Великой отечественной войны напряжёнка с тягачами никуда не денется – слишком мало времени, было ему отведено.
Но она станет гораздо менее острой.
Но вот что касается боеприпасов…
То здесь всё гораздо хуже, чем ему буквально несколько минут тому назад казалось.
***
Боеприпасы к артиллерийским орудиям крупного калибры были «узким местом» в военной промышленности ещё со времён Российской империи и её великих князей, «пилящих» госбюджет не хуже «новорусских» олигархов. К примеру, тех же 203-мм гаубичных выстрелов с 1916-го по 1917-й год было произведено 64 876 - вместо потребных 115 200. Выстрелов 305-мм гаубиц - 14 980 вместо 96 000…
«…Зато в области балета
Мы впереди, говорю, планеты всей!».
Оттого то и все «успехи» Русской императорской армии в годы Первой мировой войны!
Как говорил один из русских генералов:
«Мы имеем прекрасный балет, но плохую артиллерию».
И не сказать, чтобы руководство СССР относилось к проблеме «снарядного голода» также наплевательски, как царское. Проведённая в ходе первых пятилеток модернизация и индустриализация, касались в том числе и промышленности боеприпасов. Модернизировались уже действующие заводы, строились и вводились в строй новые…
Однако, опять же дичайшие диспропорции. К примеру, в 1937-м году на авиацию было выделено 23 453 миллионов рублей, на вооружения (в том числе на артиллерию) – 2 126,7, а на производство боеприпасов – всего 1 561,132.
Результат не заставил себя долго ждать.
Во время Советско-финской войны ВВС Красной Армии сбросили на противника 201 968 фугасных авиабомб, а Наркомат боеприпасов за тот же период, изготовил всего 175 677 штук этих «расходников». По крупнокалиберным фугасным и бетонобойным авиационным боеприпасам, соотношение «произведено-потрачено» было ещё более удручающим. В ходе Зимней войны было произведено всего 555 фугасных бомб ФАБ-500, а израсходовано почти в четыре раза больше - 1696. ФАБ-250 было произведено всего 7 350, а израсходовано 12 954 штук.
Несмотря на «приоритет», кстати, в авиапромышленности - тоже не всё было слава Марксу. Общие потери авиационных моторов (в основном износ) в ходе боевых действий составили около 1300 единиц. За этот же период было получено всего 938 всего авиадвигателей – новых и прошедших капитальный ремонт. В результате имели место случаи длительного простоя боевых самолетов. Под конец войны же, на земле стояли уже сотни безмоторных машин33. То есть там тоже имелся дичайший перекос между производством самолётов и производством двигателей и, ремонтными мощностями.
После этого «финского урока» спохватились, забегали и засуетились, увеличив бюджет Наркомата боеприпасов до 5 500 миллионов рублей… Однако авиация и вооружения всё равно не уступили первых позиций – 6 310 и 5 710 миллионов рублей соответственно34.
Прорыв произошёл лишь в 1941-м году, когда стоимость заказа на боеприпасы в абсолютных цифрах составила без малого 20 миллиардов рублей, а на само артиллерийское вооружение – всего три миллиарда. Можно, конечно, организовать этот «прорыв» на полгода раньше, но…
…Но это даже уже не важно!
Холоднея внутри, Сталин почувствовал полное бессилие - как в детском сне-ужасе: ты изо всех сил убегаешь, но стоишь на месте… А «оно» - нечто ужасное и безжалостное, тебя догоняет и вот-вот настигнув… Только в этот раз всё наоборот.
Когда-то раз, он сказал всей стране:
«Мы отстали от ведущих стран на 50–100 лет и должны догнать их за 10 лет, иначе нас сомнут».
Теперь заглянув в неведомо каким чудом ему доставшееся «Послезнание», он понимал:
Догнать Германию в производстве боеприпасов не получится ни при каких обстоятельства – даже самых благоприятных. А значит избежать ужаса потерь и разрушений «реальной Великой отечественной войны…
Не удастся!
Почему он так решил?
Организационные недостатки в работе НКБ, отмеченные в докладе «Объединённой комиссии»: запущенность технологического процесса, излишнее разнообразие технологий на разных заводах одного и того же производства, плохое состояние дисциплины – присущи всем без исключения оборонным ведомствам и в принципе решаемы при замене «менеджеров» другими - более эффективными при их правильной мотивации.
Он может поставить на Наркомат боеприпасов Ванникова или Устинова, или их обоих. Можно найти и ещё с десяток толковых управленцев…
Это то как раз, решаемо!
Но проблема глубже, острее и она носит системный характер.
Узкими местами являлось производство корпусов артиллерийских снарядов, капсюлей, взрывателей…
Но особенно – порохов и взрывчатых веществ.
В производстве последних Советский Союз оказался по рукам и ногам связанным с отсталыми технологиями – пироксилиновыми порохами и взрывчаткой на основе тринитротолуола (тротила). В то время как его словами - «ведущие страны», после Первой мировой войны перешли на нитроглицериновые пороха и взрывчатку на основе гексогена.
(От автора:
О серьёзности ситуации с переходом на новые технологии в производстве ВВ говорит тот курьёзный факт, что «централит» - стабилизатор химической стойкости, необходимый для изготовления шашек из баллиститного пороха для двигателей реактивных снарядов РС-82/130, до войны поставлялся из…
Румынии!»35.
В чём разница?
Пироксилиновые пороха долго сохли и чем крупнее зерна (а для тяжёлой артиллерии нужны именно крупные зёрна пороха), тем на более длительное время растягивался процесс их сушки. Но главное: для изготовления пироксилинового пороха (кроме всего прочего, вроде серной и азотной кислот) нужен высококачественный хлопок и этиловый (питьевой) спирт. И если хлопок перед самой войной научились с успехом заменять древесной целлюлозой, то вот идущий ещё и на производство синтетического каучука (не говоря уже про «это дело») этиловый спирт…
Ничем не заменишь.
В достатке же его производить нереально, ибо изготовлялся он из продуктов питания – зерна, картофеля, сахарной свеклы и так далее, которых со времён незапамятных на Руси не хватало даже на «пожрать» народу.
Конечно, в СССР понимали ситуацию и пытались перейти на словами потомков – «хай-тэк» в этом вопросе.
Но поздновато хватились!
В тридцатые годы пытались было сотрудничество с Чехословакией в деле перехода на нитроглицериновые пороха… Но после событий вызванных «Мюнхеном», ничего с этим не выгорело. Поэтому на 22-е июня, пироксилиновые пороха составляли в СССР 93 процента выпуска. После оккупации же «всесоюзной житницы» - Украины и общего ухудшения положения с продовольствием в стране, а также потери ряда важнейших производств - пороховых заводов в Шостке и Петровеньках, Рубежанского химического завода - выпуск артиллерийского пороха снизился до сверхкритического.