Если бы пятнадцатилетней мне кто-нибудь сказал, что я буду умирать от ревности из-за Ильи Романова – рассмеялась бы в лицо этому фантазеру. Как же жестока жизнь, что заставляет меня страдать по тому, кого я долгие годы ненавидела. Уже неделю Илья встречался с Рыжей пигалицей из регистратуры. Они гуляли в парке, ужинали в кафе и даже ездили к озеру смотреть на закат. Обо всем этом с садистской жестокостью Илья рассказывал мне сам. Каждый день после школы Алиска приходила в мамино кафе делать уроки. Малышке открыли депозит и кормили обедом, а потом они с моей бабушкой вместе занимались. Бабуля отлично вжилась в роль учительницы и с удовольствием проверяла упражнения и помогала Лиске с задачками. Раньше, когда я заглядывала в кафе, чтобы повидать девочку, я старалась исчезнуть до того, как за ней явится Илья, теперь же специально стала его дожидаться. Иногда я брала с собой ноутбук, занимала дальний столик и работала. Романов подсаживался ко мне и, пока Алиска собирала свои тетрадки, вкратце рассказывал, как обстоят дела с Викой. Я устала врать себе, что равнодушна к Илье. Этот мужчина ни на минуту не покидал моих мыслей. Особенно тошно становилось по вечерам, когда он был с Викой… После того, как Петька вернулся на вахту, пустая квартира давила на меня тишиной, там не получалось ни работать, ни занять себя чем-то другим. Я могла часами сидеть на подоконнике, наблюдая за домом напротив, и, только когда в спальне Ильи загорался свет, успокаивалась до следующего вечера. Сегодня меня ждала несколько иная пытка. У Алиски были занятия в бассейне, и я обещала ее забрать, отвести домой и передать в руки Романову, когда тот вернется со свидания. До того, как отправиться за малышкой, я заскочила в мамино кафе на чашку кофе, и ко мне подсела бабушка. По ее серьезному лицу стало понятно, что она настроена на важный разговор. – Бабуль, это срочно? Через полчаса у Лиски закончится плавание… – жалобно протянула я, бессовестно ей солгав, ведь у меня в запасе был час. – Я просто хочу понять, что происходит. Как так вышло, что Илья встречается с девушкой, а ты присматриваешь в это время за его дочерью? Вы действительно только друзья? – Бабушка сложила руки на столе в замок и выжидающе посмотрела на меня, будто инспектор на допросе. – Да, мы друзья, – отрезала я, опустив взгляд в чашку с остатками латте. – Ну рада, что вы так дружите. Только этот парень тебе нравится вовсе не как друг. – Бабуль… Знаешь, встречаться с мужчиной, у которого есть ребенок – большая ответственность. – А мне казалось, тебе нравится Алиса, – не унималась бабушка. – Нравится. Очень нравится, именно поэтому… – Ты решила, что девочке будет лучше, если ее отец будет вместе с другой? А с чего ты взяла, что они с Алисой найдут общий язык? – Ба… – протянула я. – Нет, ну серьезно! – Бабушка возмущенно всплеснула руками, как делала всегда, если я шкодила. – Мама знает, о чем ты со мной говоришь? Мне кажется, она была бы не в восторге, если бы услышала, как ты меня сватаешь Романову, – я попыталась использовать другое оружие, однако и тут потерпела фиаско. Бабуля чему-то ухмыльнулась и сделала вид, что не услышала моего замечания. – Я считаю глупо упускать возможное счастье из-за тараканов в голове. Илья хороший парень, стоит попробовать. Не имело смысла продолжать спор. В словесной дуэли с бабулей победить невозможно, она заговорит кого угодно. К тому же, в глубине души мне хотелось с ней согласиться… Я отнесла на стойку для грязной посуды свою чашку и кивнула на прощание дотошной родственнице. *** День был погожий. Я сидела на лавочке с увлекательным детективом напротив бассейна, ожидая Алиску, и тут рядом послышались чьи-то шаги. Я подняла голову и увидела перед собой Катю в распахнутом белом халатике поверх короткого темно-зеленого платья. Она держала в одной руке электронную сигарету, в другой – видавшую виды кружку с чем-то горячим. – Привет, к тебе можно? – Катя кивнула на лавочку. – Конечно, – я закрыла книгу и подвинулась. – Я курю мало, но иногда так тянет… – она села, поставила рядом с собой кружку и включила сигарету. – А ты что тут? – Жду Алису. Дочь Ильи. Он просил забрать ее после занятий, – ответила я, высматривая в компании девочек, которые вышли из бассейна, Лиску, но ее среди них не было. – Кто бы мог подумать… – хмыкнула Катя, делая быструю затяжку. – Ты! Забираешь дочь того самого Ильи Романова из бассейна! Вы друг друга ненавидели же! – Да, жизнь иногда преподносит сюрпризы. Теперь мы друзья. – Слушай, а как обстоят дела с твоим расследованием? – Катя обернулась ко мне вполоборота, закинув локоть на спинку лавочки. Полы ее халатика соскочили вниз, оголив круглые коленки. Она попыталась снова запахнуть халатик, но у нее не вышло. – А черт с ним… Так ты уже бросила затею с расследованием? – Нет! Я не отступлюсь, пока не докажу всем папину невиновность! – Народ и так уже успокоился. – Катя убрала руку со спинки лавочки и снова села прямо. – Многие остыли и поняли, что твой отец ни при чем. – Да, но я хочу официально его реабилитировать. – Достойно, – девушка шумно затянулась и, прикрыв глаза, медленно выпустила «дым». Какое-то время мы сидели молча, каждая в своих мыслях, и тут вдруг меня осенило: что, если вместо Рыжей пигалицы нам сможет помочь Катя? Она же тоже медик и могла слышать про человека из Романовца с редким заболеванием, как у Камиллы. – Кать, слушай, как раз о расследовании… – я перевела дыхание, стараясь подобрать слова. – Может быть, ты слышала… В нашем городе случайно нет кого-нибудь с редкой генетической болезнью, которая сказывается на костях? Возможно, кто-то подавал заявку на участие в экспериментальной программе по лечению этого заболевания или что-то в этом роде? – Чего? – Катя выключила сигарету и снова повернулась ко мне. – Что-то я не понимаю твоего вопроса. – Помнишь, ты рассказывала, что Марина Полякова забрала дочку с секции по плаванию из-за сколиоза? Мы выяснили, что у Камиллы было другое, очень редкое заболевание. Скорее всего, она унаследовала его от своего отца. Если у кого-то в Романовце такой же недуг, то велика вероятность, что именно от этого человека родила Марина. – Но Марина же родила от какого-то парня из лагеря? – недоверчиво уточнила Катя. – Конечно, этот вариант мы тоже рассматриваем, но хотелось бы проверить и другие версии, – уклончиво ответила я, не желая посвящать Катю во все детали этого дела. Я и без того выдала слишком много информации. – Слушай, я ни о чем таком не слышала, это не моя специальность, как ты понимаешь. Лично меня истории болезни чужих пациентов мало интересуют. Могу спросить у заведующей взрослой поликлиники, завтра я там работаю на вакцинации от энцефалита. – Серьезно? Ты можешь узнать? – обрадовалась я. – Буду тебе очень благодарна! – За спрос денег не берут. Как тебя потом найти? Ты больше не работаешь с мамой… – Запиши мой телефон… Я продиктовала Кате номер своего мобильного, а заодно сохранила ее. Если ей удастся выяснить про отца Камиллы, то у Ильи не останется причин продолжать свои шуры-муры с Рыжей пигалицей. Главное, чтобы он не успел в нее влюбиться. После Катиного ухода я недолго просидела в одиночестве. Алиска появилась почти сразу, как та вернулась на работу. Взгромоздив на себя большой рюкзак с вещами и широко улыбаясь, малышка направилась в мою сторону. Я смотрела на нее и думала над словами бабули, а ведь правда: кто гарантирует, что Алиске будет лучше, если ее папа заведет себе непонятную подружку. Эта регистратурная Вика не вызывала у меня доверия. Сколько есть историй о мерзких мачехах? Может быть, я не такой плохой вариант? – Привет, Эви! – весело поздоровалась Алиса и грохнула свой рюкзак на лавочку, а сама повисла у меня на шее. Я крепко обняла ее, прижавшись к нежной теплой детской щечке. От ее чуть влажных волос пахло цветочным шампунем, но сквозь этот аромат все равно слабо чувствовалась хлорка. Я представила Алиску в купальнике и шапочке, важно вышагивающую к бортику… вот она ныряет и ловко гребет руками. Как же сильно я полюбила эту кроху!.. – Мы сегодня снова вечером будем вдвоем? – воодушевленно спросила она. – Да, малыш, – вымучено улыбнулась я, не разделяя ее энтузиазма. Чертов Романов! Что он со мной сотворил?! – А ты умеешь играть в подкидного? А в переводного? – стала засыпать меня вопросами Алиска. – Ты про карты? – не сразу сообразила я. – Ага. Светка, Витя и Боря играют на большой перемене. А Светка сказала, если я научусь, то меня тоже возьмут. – Алиса отстранилась от меня, хотела взять свой рюкзак, но я его перехватила и закинула себе на плечо. Мы не спеша зашагали в сторону дома. – Мне кажется, что школа – не лучшее место для карточных игр. Что скажет ваша учительница? Она видела, что ребята играют в «Дурака»? – Таисия Максимовна сказала, что можно играть, если мы шуметь не будем. – Ну раз так… – я пожала плечами и улыбнулась Лиске. – Я тебя научу. В конце концов, играть в карты полезно. Мозги тренирует. По пути мы зашли в книжный и купили колоду карт. В студенческое время я неплохо играла. Иногда мы с девчонками собирались вечерами у кого-нибудь дома и за бокалом вина играли в бридж или шотландский вист, а если к нам заглядывали парни, то раскладывали «дурака». Жаль, что это веселое и беззаботное время кончилось. Я лишь изредка списывалась в соцсетях или мессенджерах со старыми приятелями и то, в основном, если у кого-то был день рождения. Жизнь нас развела, не дав дружбе возможности укрепиться. Мы с Алиской устроились на кухне. Я разложила перед ней колоду и стала рассказывать про старшинство карт. Малышка внимательно меня слушала, поочередно разглядывая каждую картинку. Дамы ей не понравились. «Какие-то толстые» – заявила она. – «Валеты слишком одинаковые и длинноволосые, а вот короли получше». Особенно Лиске понравился король треф, которого она окрестила «добрым дедушкой». Первый кон мы сыграли в открытую, я показывала ходы, когда стоит завалить соперника, а когда – придержать крупные карты вместо того, чтобы ими биться. Второй кон мы уже боролись как соперники, но я комментировала для малышки каждый ход. А вот с третьего кона мы стали играть по-настоящему. – Теперь я тоже буду на перемене картежничать! – воскликнула Алиска, убирая в «бито» достойно покрытые восьмерки. Малышка схватывала на лету. Я знала, как важно для нее утвердиться среди одноклассников и найти друзей, пусть даже для этого придется стать картежницей. Ради ее горящих глаз и счастливой улыбки я была готова на все. Мы играли в «Дурака» около часа, когда в замке повернулся ключ. Не было и шести вечера, для Ильи слишком рано. Я положила на стол свой веер карт и вышла в прихожую. – Илья? Ты уже вернулся? – удивилась я. – Один? – Да, – ответил он, не глядя на меня. – Уже погуляли? И как? – Да, – буркнул он в ответ. – Так что «да»? – Я один. – Романов разделался со шнурками на своих кедах, скинул обувь и прошел в гостиную. – Лиска, как дела? – Хорошо, папочка! Эви учит меня играть в «подкидного» и «переводного». В понедельник я буду играть со Светкой, Борей и Витькой, – важно сообщила малышка и, сорвавшись из-за стола, бросилась обнимать папу. – Азартными играми увлекаетесь, значит? – усмехнулся Романов. К счастью, я не услышала в его голосе недовольства, но все же решила оправдаться: – Одноклассники играют на большой перемене, их учительница не против, а если Алиска научится, то они возьмут и ее. – И как успехи моей дочери? – Очень хорошо. – Ладно, Маркова, спасибо. Слушай, если что, то можешь идти. Не буду тебя задерживать… Вот так просто Илья решил меня выставить? Его небрежный тон задел за живое. Не будь я такой любопытной, немедленно ушла бы! Вот только… слишком уж хотелось узнать, что произошло между ним и Рыжей пигалицей. Почему он вернулся так рано и один? Илья явно не желал вдаваться в подробности, а вот мне очень хотелось их услышать. – Я никуда не спешу и с удовольствием выпью чая, – улыбнулась я, будто он только что пригласил меня задержаться. – Ну ладно, проходи на кухню, ставь чайник. – Конечно… ты же не будешь за мной ухаживать, я же тут не гостья, а нянька твоей дочери, – по пути на кухню, еле слышно пробормотала я. Раз Романов позволил мне хозяйничать, я беспардонно залезла к нему в холодильник, достала сыр, колбасу и остатки шоколадного торта. В шкафчике был жасминовый чай, я насыпала ложку сморщенных ароматных листиков во френч-пресс. Чайник вскипел, но я дала воде остыть на пару градусов, чтобы заварить чай правильно. Илья не спешил ко мне присоединиться. Из гостиной доносился его низкий голос, а следом – Алискин смех. От этого мне стало хорошо на душе. Вот я вожусь в кухне, совсем рядом мужчина, к которому я неравнодушна, и его дочь… Почти семейная идиллия. Прогнав от себя это романтическое наваждение, я заглянула в гостиную, где шло нешуточное сражение Романовых «кто кого защекочет». – Эй, друзья, чай готов! – С тортиком! – тут же отпрянула от отца Алиска и хлопнула в ладоши. Поправив съехавшие очки, она мигом отправилась на кухню. Воспользовавшись тем, что малышка нас оставила, я ухватила Илью за локоть и заставила посмотреть на меня. – Что случилось с Викой? Ты ее уломал? – Нет, Маркова, – вздохнул он. – Операция провалена. Мы расстались. – Что так? – Я не такая сволочь, как ты думаешь, и не собирался девчонке пудрить мозги. Будь она легкомысленной – одно дело, но ей нужны отношения, которых я не могу дать. – Романов развел руками. – Мне казалось, она сама строила тебе глазки, когда приходила в бургерную? – напомнила я. – Да, я ей понравился, но Вика не из тех, кто цепляет парней чисто чтобы поразвлечься. – Вот как? И какой же она тип девушки? – продолжила я. – Сегодня я намекнул Вике про электронную картотеку в поликлинике, но она дала понять, что не станет нарушать правила, – проигнорировав мой язвительный вопрос, продолжил Романов. – Может быть, у меня бы получилось ее уговорить позже, но для этого мы должны были и дальше встречаться. Она хотела чего-то серьезного, но я… Что ты лыбишься, Маркова? Я даже не заметила, что слушаю Романова с улыбкой до ушей, но, черт возьми, как приятно было осознавать, что он все-такие не влюбился с Рыжую пигалицу. А главное – он теперь свободен! – Ну давайте уже пить чай! – раздался из кухни требовательный Алискин возглас. За чаем я рассказала Илье про мой разговор с Катей. У нас еще оставался шанс выяснить, если ли в Романовце мужчина с тем самым редким заболеванием, однако напарник не разделял моего энтузиазма. – Мне кажется, зря ты все рассказала Филипповой, – довольно сурово произнес он. – Мне пришлось посвятить ее в некоторые вещи. Катя не стала бы заморачиваться и что-то выяснять у заведующей, если бы не знала, для чего это нужно. – Во-первых, пока она ничего ни у кого не спрашивала, а во-вторых… – Илья выдержал недолгую паузу. – Маркова, ты уверена, что мы можем ей доверять? – Думаешь, Катя как-то причастна к смерти Марины?! – Честно? Нет, но мало ли кому и что она может растрепать. Насколько помню ее по школе, она любила посплетничать. Мне страшно за тебя, Маркова, – последнюю фразу Илья произнес неожиданно серьезно. Алиска, старательно уничтожавшая кусок торта под приключения губки Боба, мигом оторвалась от своего занятия. Мы говорили в полголоса, и малышка нас не слушала, сосредоточившись на сладком лакомстве и мультфильме, который ей включил Илья. Однако тон ее отца подействовал отрезвляюще, и она вернулась из нарисованного подводного мира к нам. – Папочка, тебе страшно? – изумленно спросила она. – Есть такое дело, – смутился Илья, – но если Эвелина будет вести себя хорошо, то мне нечего будет опасаться. – А ты будешь? – повернулась ко мне Алиса. – Ммм… буду стараться, – ответила я, заведомо зная, что наверняка совершу очередную глупость. Вскоре чай был допит, торт съеден, и мы распрощались. Вечер был чудесный. В теплом воздухе чувствовался сладкий аромат майского цветения, над головой раскинулось ясное закатное небо – персиковое на западе, плавно перетекающее в сиреневое на востоке, легкий ветерок играл с молодой листвой на деревьях. Было даже обидно, что идти от Ильи до меня – всего ничего, хотелось погулять подольше, с другой стороны меня манил дом, где я наконец не буду терзаться желанием подсмотреть за окнами Романова. Он один, а не с Рыжей пигалицей – значит можно спокойно лечь спать, что я и сделала сразу, как пришла в квартиру. *** Катя позвонила ближе к обеду. Она была немногословной, потому что вышла на недолгий перерыв, но и сообщать ей оказалось нечего. Заведующая поликлиники не знала никого в Романовце с редким генетическим заболеванием. Я уточнила, могла ли она быть не в курсе такого случая, на что Катерина ответила твердым «нет». – Ты считаешь, в нашем Романовце возможно скрыть серьезно больного человека? Это нереально, обязательно разболтают, начнут собирать деньги на лечение и все такое, – отмахнулась она. – Подожди, но ведь про Камиллу не узнали, – возразила я. – Тут другое дело. Она только заболела, и ее мать повезла в Москву, а ты говоришь про человека, который должен здесь жить годами. В некотором роде Катя была права. Однако отсутствие информации о чем-то не может гарантировать, что этого нет на самом деле. Что, если тут тоже подчистили хвосты? – А такое могло быть, что этот человек намеренно, не желая распространяться о своей болезни, попросил убрать о себе сведения? – Лин, ты как-то совсем в детектива заигралась. Поверь, нет у нас в Романовце никого с редким заболеванием. И вообще, забей. Все знают, что Полякова нагуляла дочь в лагере. – В ее голосе послышалось раздражение, и я поняла, что не следует сейчас на нее наседать. – Да, ты права. Видимо, мне стоит успокоиться. Спасибо тебе. – Пожалуйста, Эвелина. Пока. Вопреки моим опасениям Илья не стал злорадствовать, что и у меня с Катериной ничего не вышло. Хотя я продвинулась дальше, чем он. Филиппова дошла до заведующей поликлиники, и раз та не дала никаких сведений, это говорило о том, что: либо отец Камиллы не из Романовца, либо кто-то хранит свое заболевание в тайне. Илья предложил встретиться вечером у него и обсудить дальнейший план действий. Конечно, это не было свиданием в прямом смысле слова, но я ощущала знакомый с юности мандраж и в то же время с нетерпением ждала вечера. Мне хотелось выглядеть в глазах Ильи женственно, романтично и при этом естественно. Из шкафа я достала новый ярко-желтый сарафан в пол с широкой резинкой вместо лифа. Этот наряд казался скромным из-за своей монашеской длины, однако выгодно подчеркивал округлость груди… За несколько месяцев после последней стрижки у меня отросли волосы, теперь они были чуть ниже плеч. Я завила кончики и приподняла прядки у корней, чтобы прическа казалась пышнее – что-то вроде Мэрилин Монро или Джеки Кеннеди. Теперь дело оставалось за макияжем. Пару взмахов кисточкой с пудрой, тушь, прозрачный блеск для губ. Последний штрих – сладкий аромат любимых духов. К назначенному часу я подошла к дому Ильи. Перед подъездом оправила волосы, бросила взгляд на юбку – не замялась ли где? Почему-то казалось, что от того, какой он меня сейчас увидит, зависит чуть ли не моя жизнь. Глупости, конечно… – Маркова, что встала? – услышала я за спиной и дернулась, как от удара хлыста. – Ты чего тут? – В смысле? В магазин ходил. – Илья поднял вверх полный пакет из продуктового. – Ну а тут живу вообще-то. – Да, я просто думала, что ты дома. Мы договаривались на шесть, – нравоучительным тоном произнесла я. – Идем… – Романов обошел меня, достал магнитный ключ, приложил к домофону и открыл тяжелую дверь, галантно пропуская меня первой. – Лиска тебя ждет, так что она бы открыла. – Угу, – буркнула я и проскользнула мимо Ильи в подъезд. *** – Так ничего и не придумали, – с досадой вздохнула я спустя четыре часа разговоров. Мы сидели на кухне. На столе стоял ноутбук с открытым экселевским файлом, куда Илья вносил все, что удалось узнать, а также наши догадки, мысли и предположения. Моя тетрадка расследования, по мнению Романова, была совершенно несерьезной затеей. Однако даже компьютер не помог нам решить, что делать дальше. – Почему ничего? Мы составили список Московских больниц, где берутся за лечение болезни Камиллы. И он совсем небольшой – всего три клиники, – возразил Илья. – Да, но мы не можем обойти их все с вопросом «не лечилась ли у вас десятилетняя девочка по имени Камилла», – съязвила я. – Ясное дело, что в регистратуре нас пошлют, но стоит попробовать навести справки… – Хорошо, – вздохнула я. – На этой неделе мне нужно заехать в свой офис, подписать какие-то кадровые документы, заодно прокачусь по этим больницам. – Отлично. Для начала просто проедься по ним, посмотри что и как, потом подумаем, как можно будет проникнуть внутрь. – Ладно… уже поздно. Мне пора, – сказала я, глядя на часы, и сняла со спинки стула свою сумку. – Я провожу, – подорвался Илья. – Не переживай. Дойду сама, тут, как ты знаешь, недалеко, – улыбнулась я. – Все равно провожу. Алиска крепко спит, не проснется до утра. Мы вышли на прохладную улицу и не спеша направились к моему дому. Совсем недавно прошел дождь, и в воздухе чувствовался запах озона. Я чуть поежилась в своем открытом сарафане. Илья заметил это, снял с себя ветровку и накинул мне на плечи. – Спасибо, – пробормотала я. – Маркова, я же предлагал тебе перед выходом свою толстовку, – упрекнул он, разрушая магию момента. Будто не мог промолчать. Захотелось ему ответить, только сказать было нечего. Я обиженно отвернулась. – Ладно, проехали… Мы дошли до дома. Я остановилась и стала расстегивать ветровку, но Романов будто этого не заметил, и направился дальше. Какой-то щуплый парнишка выскочил из подъезда, и Илья придержал для меня дверь. Мы молча поднимались по лестнице, и с каждой ступенькой я все больше убеждалась, как глупо на него обижаться за нравоучительный тон. Следовало бы еще раз поблагодарить Илью и за ветровку, и за то, что проводил. Я набрала в легкие воздух и открыла было рот, чтобы сказать «спасибо», когда Романов смачно выругался. – Что случ… – слова застряли в горле. Дверь в мою квартиру была приоткрыта, в месте, где был врезан замок, в разные стороны торчали длинные острые щепки. – Стой здесь, я проверю, есть ли кто внутри, – Илья аккуратно открыл дверь и заглянул внутрь. – Не ходи! Вдруг там кто-то есть! Вдруг он нападет! – громким шепотом произнесла я, но Илья естественно не послушал и зашел в квартиру. Конечно же, я последовала за ним. Кругом царил жуткий беспорядок. Мои рабочие бумаги валялись на полу вперемешку с вещами из ящиков письменного стола и одеждой – моей и Петькиной. В кухне и ванной оказалось не лучше. К счастью, в квартире никого, кроме нас, не было. – Ничего не трогай! Нужно вызвать полицию! – повысив голос, сказал Илья. – Но я живу здесь незаконно. Петька не платит налог с моей аренды… Ты же знаешь наших блюстителей порядка: они скорее придерутся ко мне, чем станут искать взломщика. – Мы не можем все так оставить! Не можем! – взорвался Романов и стал расхаживать взад-вперед по комнате. – А что делать, Илья?! В полиции не станут с этим возиться! И потом… ничего не пропало. Мне тоже было не по себе. От мысли, что кто-то проник в мой дом, в то место, которое мне казалось безопасным, по телу побежали мурашки. А если бы я была в квартире?.. В то же время было ясно как день, что полиция снова не воспримет всерьез произошедшее, и тот человек, который сюда вломился, знал это. А вдруг он вернется ночью? – Ты не можешь здесь оставаться. Сегодня переночуешь у меня. – Илья будто услышал то, о чем я думала, но не решалась просить. Только была одна проблема… – Как быть с дверью? – Ты пока собирайся, а я придумаю, как нам ее прикрыть. Я наспех покидала вещи в спортивную сумку, в то время как Илья мастерски закрыл выломанную часть двери фанерой. И почему Петька не поставил железную дверь, как соседи? У него была и дорогая техника, и плазменный телевизор – роскошь для провинциального вора. А вот того, кто к нам вломился, все это не интересовало. Что искал этот человек? В основном были разбросаны мои вещи. Это наверняка было связано с расследованием. Ему как-то стало известно, что я взялась за старое, но как? Ведь я обсуждала расследование только с Ильей и Катей! Она?!