Позднее лето уже сглаживало жаркие дни прохладой чернильных вечеров, которые Клэр вынуждена была периодически проводить за не слишком увлекательной болтовней с придворными дамами, занимавшими себя преимущественно вышивкой. Ведьма могла бы кое-как заштопать протёршиеся штаны или пришить пару пуговиц, но это было верхом её способностей к немалому удивлению барышень. Пришлось сослаться на то, что в её краях большее внимание уделяли верховой езде и изучению наук. Её слова восприняли превратно и однажды попросили сочинить что-нибудь ради развлечения. Кроме особенно складных заклятий в голову ничего не приходило, и она переврала половину слов, надеясь не призвать ненароком какую-нибудь сущность. Дамы её талант не оценили и потеряли интерес к зарубежной поэзии. Больше всего Клэр нравились музыкальные встречи, поскольку каждая старалась блеснуть своими умениями и занять собой побольше времени. Тогда ведьма могла отсидеться, не особенно привлекая внимание.

Тем не менее она чувствовала, что её обман вот-вот раскроется, а это означало, что время неумолимо поджимало. Необходимо было наконец застать королеву Виттори тет-а-тет и понять, верны ли подозрения Клэр.

Народ, поначалу слегка возмущенный быстрой женитьбой короля после кончины предыдущей супруги, столь любимой простым людом, в конце концов привык, хотя всё ещё относился настороженно – особенно в свете наличия у королевы сына, оставшегося при дворе в силу юного возраста.

Правда, на днях Клэр подслушала, как служанки обсуждали, что мальчишку могут сослать в какую-нибудь крепость подальше от замка. Однако пока король не спешил расстраивать свою жену и даже велел наказывать за подобные разговоры.

Письма от Марши были для Клэр спасительными весточками из дома. Наступлений нежити больше не случалось, и в цитадели установилась мирная жизнь почти без вылазок: иногда, получая сообщения от жителей окрестных мест, солдаты занимались тем, что расправлялись с появлявшейся то тут, то там нечистью и монстрами, но это были только отдельные случаи. В отсутствие Дестана управление восточной цитаделью взял на себя мастер Арвинг. Как ему удалось выяснить, вспышки тёмной силы, порождавшие мортамеров, действительно вызвали мутации у животных и прорехи в той занавеси, что отделяла мир сумрачных созданий, которые прежде могли являться только по требованиям магов. Основная проблема состояла в том, что они никуда не исчезли вместе с высшими жнецами и продолжали наводить ужас на простой люд. «Видимо, с этим ещё предстоит разобраться после — думала Клэр, сжимая в руке письмо от мастера и задумчиво глядя в окно. — Если, конечно, это "после" наступит».

Было уже за полдень, когда Клэр в окружении стайки девушек получила свой звёздный час. Она раскладывала карты — обычные игральные — но их было достаточно, чтобы предречь незамысловатые чаяния новых знакомых.

— Нет, не наттейсиа, — сказала Клэр, проводя ладонью над одной из карт, и леди Ринамет сникла. — Рано уныват’, вот и принтс спешит нафстречу. Иноземетс, — констатировала она, достав ещё одну из колоды. На самом деле она даже не особенно вдумывалась в то, что говорила, позволяя прозрениям изливаться самим по себе. Было бы лукавством сказать, что судьба придворных дам её сильно волновала.

— А мне погадаете, леди Перьяверд? — услышала за спиной Клэр певучий голос.

Она легонько вздрогнула от неожиданности. Это была королева Виттори собственной персоной. Клэр отметила, что та, только вступив в должность, отринула столичную моду на собранные волосы, отпуская свои локоны глубокого каштана свободно, и дамы уже вторили ей в этом. Её лучистые глаза сияли от мягкой улыбки, изгибавшей подкрашенные губы. Дамы с любопытством уставились на Клэр.

— Конешно, Фаше Феличество, — ответила Клэр и принялась тасовать.

— Оставьте нас, — приказала монаршая особа и сделала жест, будто отгоняла назойливых мух. Остальные, обиженно поджав губы, растворились в тенях галерей, как потревоженная стая птиц.

— Вы ведь здешняя, — вдруг вступила королева, опершись подбородком на руку. Клэр подняла на неё испуганный взгляд.

— Што фы имеете ф фиду? — и её речь в этот миг показалась ей самой особенно нелепой.

— Бросьте. У меня была служанка, привезенная из Оливерне, и я точно знаю, что там так не говорят, — Виттори по-прежнему снисходительно улыбалась.

— Вы меня раскусили, — отрицать дальше было бы глупо, поняла Клэр, и решила снять выдуманную маску.

— Шпионите? — непринужденно вопросила королева.

— Нет, что вы, — Клэр покачала головой, хотя и не рассчитывала, что ей поверят. Однако сознаваться в том, что она ведьма с особой миссией, тоже не спешила. — Скрываюсь от своей родни. Они хотят выдать меня по расчёту, — соврала она на ходу.

— А вы выбрали изощрённый способ спрятаться, — усмехнулась королева. — Выкладывайте карты, я жду.

— Теперь вы меня выгоните?

— Вас? Даже если вы шпионка, то не самая хитрая. При дворе найдётся не один десяток ушей, чтобы узнать о ваших планах прежде, чем вы о них подумаете. Так что не думаю, что в этом есть нужда.

— Обман. Властный мужчина. Триумф. — Клэр переворачивала карты рубашками вниз и мрачнела с каждым новым рисунком, представавшим её взгляду.

— Ну, будем считать, что обман я уже раскусила, и теперь меня ждёт только триумф подле короля, — она посмотрела прямо на Клэр. — Право, оставайтесь. Во всяком случае вы любопытнее большинства моих здешних знакомых.

— Благодарю, Ваше Величество. Если позволите. — ведьма не переставала удивляться. Неужели королева была настолько уверена в себе, в своих способностях к политической игре, что не опасалась даже шпионов? Или за этим скрывалось нечто иное?

— И поработайте над акцентом. Он должен быть не так сильно выражен, дорогая, — королева коснулась ладони Клэр, и ту словно пронзило током. — Пойду. Выходите как-нибудь вечером в сад, я люблю прогуляться перед сном. Да и не терплю яркого солнца.

И Виттори неспешно удалилась, оставив Клэр наедине со своими мыслями. «Не терплю солнца? — крутила она слова королевы в голове. — Она играет со мной?». Ведьма чувствовала себя пойманной в ловушку, только сама не знала, в какую. Дело было только в придворных интригах или в чём-то большем? И не донесли ли на неё всё-таки служанки за те следы на полу? Или прачка, стиравшая её ночное платье, измызганное мелом? А может кто-то приходил к ней, пока она была с Дестаном? Только теперь Клэр осознала, насколько была неосторожна. На самом деле могло произойти что угодно из этого или даже всё сразу. Но если её при этом посчитали только неумелой шпионкой, это был ещё не самый худший вариант. Кроме того, можно было надеяться, что новая версия о скрывающейся от нежеланного брака девице позволит ей оставаться при дворе ещё какое-то время. Во всяком случае, формально она королеву, казалось, устроила.

Конечно, в Вайтгарде были знахарки и даже, вероятно, какой-нибудь алхимик, но публично это никогда не озвучивалось. С существованием ведьм и магов мирились так же неохотно, как и с драконами. То есть считали их досадной необходимостью, от которой с удовольствием бы избавились, если бы не угроза пришествия мортамеров.

В свете этого факта Клэр пришла к выводу, что если бы её заподозрили в ведьмовстве, то вряд ли отнеслись бы столь лояльно. Пока её считали странной чужестранкой – все, кроме Виттори, пообещавшей сохранить её тайну, – было не всё потеряно. И, похоже, у Клэр было гораздо больше шансов к ней приблизиться, чем у Дестана.

В ночи она отправила капитану заговорённую весточку, которую смог бы прочесть только он один, где рассказала о своих мыслях насчёт королевы. Но он, как она знала, был занят ближайшим окружением Аделарда Четвёртого: добившись признания на турнире, он пытался всеми силами вступить в королевскую гвардию, чтобы быть рядом с ним. «Кто знает, может, Дестан и был прав, ведь вряд ли жнецу, если он прячется, хотелось бы привлекать к себе много внимания сейчас, — размышляла Клэр. — Хотя мастер Шедхард, напротив, был на виду…» — тут же меняла направление её мысль.

Впрочем, кое в чём она готова была с Дестаном согласиться. Герцог Морве́йн Синтари́йский, правая рука Аделарда, был фигурой по меньшей мере скрытной. Неприметный человек, он словно был средним во всём: в телосложении, в росте, даже его лицо было таким, какое стирается из памяти, стоит ему исчезнуть из поля зрения. Говорили, что в Лиорне он знает даже о том, когда родит крестьянская кошка, а не только о чём шепчутся в замке. И вряд ли можно было вообразить, что есть положение выгоднее, чем это: у всех на глазах, вблизи короля и в то же время оставаясь неприкосновенным. И вот уже к нему мог бы подобраться разве что рыцарь — и то при изрядной доле везения. По всему выходило, что цели у Клэр и Дестана сейчас были разными.