Мучительный, муторный сон разморил Клэр. Она беспокойно ворочалась в постели. Ей виделось, как она бродит в плотном тумане, плутая, зовёт на помощь, но вокруг была лишь разливающаяся серая пустота. Она чувствовала тревогу, как будто чьи-то глаза неотрывно наблюдают за ней: светящиеся рубиново-алые очи с вертикальными зрачками – похожие она видела разве что у демонов. Она не могла их узреть, а только знала, что они есть. И бежала вперед, пока всё не растворилось, кружась, будто смешанное резким порывом ветра. Тогда она услышала смех: женский, высокий, но предвосхищавший не радость, а неизбежность угрозы, исходившей от него. Она проснулась, отирая с висков холодные капельки пота. Ночная рубашка вмиг стала ледяной от влаги. «Всё хорошо, — успокоила она себя и взглянула на мирно сопящую Маршу. — Это просто сон. Не везде стоит видеть предсказания. В конце концов, я не Арс».

Уже было два часа пополуночи. Новоназначенный капитан восточной цитадели сидел в своём кабинете при свечах, танцевавших в канделябре, погружённый в глубокие размышления. Он перебирал дневник мастера Шедхарда, испытывая угрызения совести за то, что упустил момент, когда произошла подмена. «Как я мог не заметить, — думал он, подпирая голову рукой, а другой перекладывая исписанные страницы. — Опасность была так близка, а я не видел её в упор». Самое страшное было в том, что, если мортамеры способны на такое, то практически каждый мог теперь быть под подозрением. Но сомневаться в своих подчинённых означало разнести в клочья едва установившийся в стенах крепости миропорядок. Лицо необходимо было держать, и капитан был вынужден нести это бремя единолично.

Грейс уверенно вошла в кабинет Дестана, не постучавшись. Он удивлённо вскинул брови, оторвавшись от каких-то бумаг, явно не ожидая посетителей в такой час. Она была одета в легкое шифоновое платье персикового цвета, так выгодно подчеркивавшее бронзу кожи и полупрозрачной тканью обрисовывавшее её плавную фигуру. Курчавые чёрные волосы, которыми она так гордилась, окутывали её полуобнаженную спину. Она прошла, покачивая бедрами, и замерла, словно в нерешительности.

— Что ты здесь делаешь? — Дестан невольно отметил её откровенный наряд.

— Капитан, я нуждаюсь в вашей защите, — проворковала Грейс, изображая отчаяние в молящем взгляде.

— Что ты имеешь в виду? — он сцепил руки в замок, символически отгораживаясь от ведьмы.

— После того, как я по собственной глупости выступила против вас, у меня появилось много недоброжелателей… Мне страшно, — поёжилась она.

— Тебе кто-то угрожал?

— Открыто – нет, но за моей спиной постоянно шепчутся, кидают осуждающие взгляды… Что если меня считают предательницей? — у неё выступили слезы, в голосе зазвучали плаксивые ноты. — А это не так, уверяю вас!

Дестан смутился, заметив, что она едва не плачет, но не знал, должен ли что-то предпринять по этому поводу.

— Уверен, что никто не посмеет тебя тронуть. У нас есть цели важнее личных разборок, о внутренних конфликтах все вскоре и думать бросят. А твоё желание попробовать себя во главе войска, может, и не вполне разумно, но амбиции иногда затмевают наш рассудок. Я верю, что ты не хотела ничего дурного. — попытался успокоить он.

— Но что, если меня вздумают отравить? Или оставить одну на поле боя, чтобы быстрее от меня избавиться?

— Грейс, ты преувеличиваешь. Никто не решится так поступить, это не в наших правилах.

— Это не в ваших правилах, — подчеркнула Грейс, — но это не значит, что все с ними согласны.

— Ты подразумеваешь кого-то конкретно?

— Ученики мастера Арвинга не могут простить мне того, что я поддерживала решения мастера Шедхарда… Но я же не знала, что он, он!.. — и Грейс закрыла лицо, тихонько всхлипывая. — Я такая дура!

Дестан поднялся и обошёл стол, встав напротив Грейс. Её плечи сотрясались от рыданий. Капитан метался между желанием утешить расстроенную девушку и смятением из-за столь открыто выражаемых ею чувств.

— Не стоит так себя корить, никто не знал. Ни я, ни мудрый наставник западной цитадели, — он приблизился, по-прежнему выдерживая дистанцию, — успокойся, прошу тебя. Никто тебя не тронет.

— Даже вы? Разве вы не злитесь на меня?

— Я тем более. Мой долг — защищать каждого из вас.

Тут Грейс медленно обвела взглядом комнату, выдерживая долгую паузу, как будто раздумывая над словами капитана. Наконец с её губ сорвался вопрос:

— А если я хочу, чтобы вы меня тронули? — Грейс подняла взгляд чуть припухших глаз на Дестана и остановила его на губах мужчины, глубоко дыша.

— Грейс, — холодно обратился к ней капитан, — давай сделаем вид, что я этого не слышал.

— Но почему? Разве я вам не нравлюсь? — она лукаво обвела пальцами лямку своего платья и стянула её вниз. Та замерла на предплечье, открыв взгляду капитана верх её налитой груди.

— Оденься, — отрезал Дестан, отвернувшись. — Мне казалось, ты пришла не за этим. Такой протекции я тебе не обеспечу.

— Вы хотите сказать, что я вас не привлекаю?

— Я не хочу умалить твоих достоинств, но у меня уже есть любимая женщина.

— Ах да, Клэр… Всюду она, и что вы только в ней находите? — раздражённо бросила Грейс, а затем елейно протянула: — Что для вас, что для Арса она прямо-таки единственная… А вы уверены, что её сердце принадлежит вам? Вы, наверное, не знаете всего.

— Я знаю достаточно, чтобы не сомневаться. Не води меня за нос, ведьма, я тебе не мальчишка.

Вдруг дверь за спиной Грейс заскрипела, отворяясь, и она, не раздумывая ни секунды, сократила расстояние между ней и Дестаном, прижалась к нему всем телом, быстрым движением впиваясь в его губы и обхватывая за шею, чтобы удержать его порыв отстраниться.

— Дестан… — прошептала Клэр, пришедшая к своему возлюбленному пожаловаться на беспокойный сон. От увиденной сцены ледяная волна прокатилась вдоль её позвоночника. Она встала, будто пораженная тысячью молний Тонитрукса. — Неужели ты?..

Грейс, довольно улыбаясь, отстранилась от Дестана сама.

— Кажется, теперь я тут лишняя, — спокойно сказала она, поправляя платье без тени смущения, — тебе есть над чем подумать, дорогая, — сказала она сопернице, вскинув подбородок, и покинула кабинет главнокомандующего.

Дестан инстинктивно вытер губы тыльной стороной ладони и пристально посмотрел на Клэр. Больше всего ему хотелось стереть не след поцелуя, а ту сцену, что успела отпечататься в её глазах.

Девушка вся как-то сжалась, в её взгляде он читал разочарование, но объяснения казались неуместными и даже смешными. Он не испытывал вины – только горечь от того, что ему нужно оправдываться перед единственным человеком, перед которым ему никогда не хотелось оправдываться.

Клэр пробегала взглядом по комнате, в которой повисло напряжённое молчание. Она не знала, что должна сказать, о чём спросить его. Ведьма догадывалась, что Дестан вряд ли рассыпался перед её противницей в любовных признаниях. Её тяготило другое. Грейс была удивительно хороша собой, и Клэр не могла этого отрицать. Какова вероятность, что она всё-таки соблазнила её любимого мужчину? Этот вопрос обжигал её изнутри раскалённым железом. Он мог устоять перед тем, чтобы оставить свободным своё сердце, но был ли он стойким перед зовом плоти? Её руки задрожали, она не хотела знать, что могло произойти здесь, если бы она не пришла так внезапно.

И эта чёрная кошка пробежала между ними, неся на своем хвосте тень недоверия, разделившую их.

— Клэр, прошу тебя, не думай глупостей, — сделал первый шаг Дестан. — Ты знаешь, что я… — Но ему не хотелось произносить первое признание в таких обстоятельствах. — Знаешь, что я никогда бы этого не сделал.

— Почему? Она привлекательная особа, — невольно съязвила Клэр, но голос её задергался.

— Ты и впрямь думаешь, что этого достаточно? — мужчина нахмурился, почувствовав себя оскорбленным. — Хорошего же ты обо мне мнения.

— Что ещё я должна подумать, когда застаю вас в объятиях друг друга посреди ночи?

— Я готов нести ответственность за свои поступки, и тогда я бы принял твой гнев как должное, — его тон опустился ниже, каменея. — Но не за чужие. Она поцеловала меня…

— А ты не смог с ней справиться, да? — взвилась Клэр, и слёзы начали душить её горло, встав комом. — Так и оставайся с ней!

И Клэр вылетела из кабинета Дестана. Она винила себя за истерику, но не могла совладать с нахлынувшими эмоциями. Она ощущала себя раздавленной, как мошка на стекле, и все несовершенства, которые она сама в себе видела, разом подняли голову в её сознании. «Конечно, я не так хороша, — роились в ней жгучие мысли, — не умею всего этого, что так нужно искушенному мужчине. И эта горбинка, и тонкие губы – где она, и где я. И почему я думала, что можно предпочесть меня, когда рядом есть такие, как Грейс». Какой бы могущественной ведьмой она ни стала, в глубине души она оставалась впервые влюбившейся юной девушкой, уязвимой не только снаружи, но и изнутри.

Дестан прикрыл глаза, медленно выдыхая, а затем с громким рыком ударил кулаком в стену, разгоняя болью в костяшках тупое онемение, охватившее его после ухода Клэр.