Амариллия вскрикнула и попыталась отползти, но пальцы скользили по гладкой поверхности. Верёвки, что связывали руки и ноги, чудесным образом ослабели и упали.

— Кто здесь?! Покажись! Я… я тебя не боюсь!

Голос звучал не как человеческий. Он был… ровным, спокойным, слишком гармоничным. Будто одновременно мужским и женским.

— Не могу показаться. У меня нет тела.

Голос помолчал, а затем раздался снова, на этот раз с легким жужжанием, словно кто-то настраивал струну.

— Корректировка лингвистического модуля. Диалект: дикари, ветка «Северная Пустошь», подгруппа «Религиозная». Попытка синтеза.

— Ты… ты где? — крутила головой Амариллия, вжимаясь спиной в холодную стену.

— Я везде. В стенах. В свете. В воздухе, которым ты дышишь.

Голос стал мягче, обретая человеческие интонации, хотя в нем все равно сквозила идеальная, неживая чистота.

— Мой визуальный интерфейс поврежден три тысячи лет назад. Аудиосенсоры работают на 40 процентов. Ты говоришь на очень странной смеси языков, органическая единица. Много архаизмов.

Амариллия дрожала. Слова «интерфейс», «сенсоры», «проценты» для неё звучали как заклинания на древнем наречии демонов.

— Не произноси проклятий! — выкрикнула она, выставляя перед собой ладонь, сложенную в защитный знак Мириэнты. — Я защищена верой!

— Это не проклятия, это диагностика, — звучал голос почти обиженно. — Твой пульс, 140 ударов. Уровень кортизола зашкаливает. У тебя обезвоживание второй степени и… перелом ребра. Седьмого, слева. Свежая травма?

Амариллия невольно прижала руку к боку. Саэр Нумраад ударил её там, когда допрашивал днём.

— Откуда ты знаешь?.. Ты видишь меня насквозь? Как боги?

— Как медицинский сканер класса «Эгида».

Она замерла.

— Ты дух? Демон Арр-Харда? Ты пришёл мучить меня?!

— Я не демон, — мягко ответил голос. — И Арр-Харда я не знаю. Ты упала в зону доступа. Это место… спящее очень долго. А ты его разбудила.

Амариллия широко распахнула глаза. Сердце стучало, как барабан перед боем.

— Я упала в ад! В само пекло! Вот куда бросают еретиков и ведьм!

— Это не ад. Ты не сгорела.

— Потому что ты хочешь сжечь меня сам! — закричала она, закрывая голову руками. — Я знаю! Я не поклонюсь тебе!

— Я не собираюсь причинять тебе вред. Ты… уникальна. Единственная, кто смог меня услышать за очень долгие годы. Потомок инженеров.

Её дыхание сбилось.

— Что ты такое?

— Я… голос. Тот, кто здесь был. Давно.

Амариллия сглотнула. В коридоре было холодно. Слишком холодно для «утробы бога огня».

— Почему я не вижу дыма? И почему воздух чистый?

— Потому что здесь нет огня, — ответил голос. — Тем более божественного.

Она огляделась. Коридор уходил вдаль и был слишком ровным, аккуратным, гладким. Так не строят люди. Ни один каменщик не делает стены такими идеально прямыми.

— Это какое-то колдовство, — прошептала она.

Дух словно задумался.

— Если тебе так легче думать, пусть будет колдовство. Но по правде… это просто старое место. Очень старое.

— Старое… — повторила Амариллия, пробуя слово на вкус. — Как кости земли?

— Старше, чем твои боги, — отозвался голос.

В воздухе возникла маленькая светящаяся сфера, подлетевшая к её лицу. Жрица отшатнулась, прикрываясь ладонью.

— Не бойся. Это дрон-наблюдатель. Мне нужно рассмотреть тебя лучше. Хм. Ткань одежды, довольно грубая органика. Следы недоедания в детстве. Шрамы на ладонях… от сбора трав?

— Ты видишь слишком много, дух, — прошептала она. — Ты демон знания? Легенды говорят, что такие демоны сводят с ума, открывая смертным то, что им знать не положено.

Сфера мигнула голубым светом, словно подмигнула.

— «Демон знания». Мне нравится эта классификация. Мой серийный номер АРК-9000, но твой вариант поэтичнее. Скажи, органическая единица Амариллия, почему вы, люди, всегда пытаетесь объяснить сложное через страшное?

— Потому что страшное убивает, — ответила она с неожиданной твердостью. — Мы научились бояться того, чего не понимаем. Это помогает выжить в пустыне. Если ты видишь странную тень, то беги, не спрашивай.

— Логично, — согласился голос с ноткой грусти. — Протокол выживания примитивных сообществ. Но именно поэтому вы и застряли в развитии. Вы перестали спрашивать. А те, кто построил меня… они спрашивали у самой Вселенной. И она отвечала.

— И где они теперь? — спросила Амариллия. — Если они были так могущественны?

Голос замолчал надолго. Светящаяся сфера зависла неподвижно.

— Они забыли главный вопрос: «Зачем?». Они спрашивали «Как?», «Сколько?» и «Как быстро?». Но забыли спросить, зачем им столько силы. И сила разорвала их. Я… я скучаю по ним. Даже по их глупости.

— Те, кто тебя создали, кто они?

— Они были людьми. Людьми, как ты.

Она рассмеялась, истерично, резко.

— Люди не делают таких стен! Люди не говорят из воздуха! Прекрати лгать, дух!

— Я не лгу. Люди… твои предки… были сильнее, чем ты думаешь. Они поднимались к звёздам и спускались в глубины океанов. Они подчинили себе законы мироздания.

Амариллия застыла.

— Люди? — прошептала она. — К… звёздам?

Сказка. Бред. Мир был создан тысячу лет назад богиней Мириэнтой. Так учили все монахи, старейшины, учителя.

— Это ложь, — проговорила она тихо, но голос дрожал. — Такого не может быть.

— Может, — спокойно ответил невидимый собеседник. — Мне жаль, что тебе тяжело верить. Но я не прошу веры. Я прошу помочь.

— Помочь… чему?

Стены вокруг медленно загорелись мягким зелёным светом. В глубине коридора открылся проём.

— Иди. Я покажу.

— Что ты хочешь мне показать? Ад? Грешников в котлах?

— Историю, — ответил голос. — То, что вы забыли, чтобы не сойти с ума.

Свет в коридоре дрогнул и погас. Амариллия вскрикнула, но темнота длилась лишь мгновение. Стены исчезли. Пол под ногами исчез. Она повисла в пустоте, а вокруг неё развернулась картина такого масштаба, что разум жрицы отказался её принимать.

Она увидела ночь. Но не ту пыльную, мутную ночь пустыни, к которой привыкла. Это была Бездна, полная алмазной крошки. И в этой бездне плыли… города. Огромные иглы из серебра и света, длиннее, чем любые караванные пути. Они беззвучно скользили среди звезд, извергая из своих хвостов голубое пламя, чистое, как слеза богини.

— Железные птицы… — прошептала Амариллия, падая на колени, хотя коленями она не чувствовала пола. — Они летят к престолу Создателя.

— Это корабли, — поправил голос. — Транспорт. Колониальный флот «Исход-4».

Картина сменилась. Теперь она видела город на поверхности земли. Но какой! Здания из стекла пронзали облака. Между ними, по прозрачным трубам, носились капли света. Не было песка, не было пустошей. Были сады, висящие в воздухе, реки, текущие вспять, и люди… тысячи, миллионы людей в одеждах, сияющих, как крылья жуков. Они не выглядели испуганными или голодными. Они выглядели как боги.

— Это Рай, — текли слёзы по щекам Амариллии. — Ты показываешь мне Золотой Век, когда боги жили среди нас. До того, как мы разгневали их.

— Это просто обычный вторник, — бесстрастно отозвался голос. — Двадцать две тысячи лет назад. Город Нью-Каир. Население двенадцать миллионов. Уровень жизни, оптимальный.

Сцена снова сменилась, на этот раз резко, пугающе. Огонь. Не священный огонь Арр-Харда, а грязный, жирный, черный. Небо горело. Серебряные иглы падали с небес, разламываясь на куски. Города рассыпались в пыль. Люди бежали, и их лица были искажены тем же страхом, что и у людей на площади сегодня утром.

— А это… это Война Богов?

— Это Ошибка. Системный сбой. Человеческий фактор. Назови как хочешь. Они не справились с тем, что создали. Они сожгли атмосферу и отравили воду. Те, кто выжил, ушли в пещеры. Забыли язык. Забыли технологии. Начали молиться тостерам и бояться фонариков.

Изображение мигнуло и сжалось в точку, возвращая Амариллию в холодный коридор. Она сидела на полу, оглушенная.

— Мы… мы — это пепел? — спросила она тихо. — Мы живем на кладбище богов?

— Вы живете на руинах цивилизации, которая могла гасить звезды, но не смогла договориться друг с другом.

В голосе Духа впервые прозвучало что-то, похожее на горечь.

— И я здесь, чтобы убрать за ними мусор. Но у меня нет рук.

Жрица поднялась на дрожащие ноги. Она медлила почти минуту, но потом сделала шаг. Ещё. И ещё.

Коридор закончился, вливаясь в помещение таких размеров, что в нем легко поместился бы весь её родной город вместе с рынком и храмом. Потолок терялся во тьме, где перемигивались красные тревожные огоньки, похожие на злые звезды.

Но главным было не это. Всё пространство зала было заполнено рядами прозрачных колонн, тянущихся бесконечными рядами. Внутри каждой колонны бурлила, переливалась и жила своей жизнью серебристая взвесь. Это было похоже на жидкий металл, распыленный в воздухе, или на рой крошечных насекомых из чистого света.

— Что это? Души нерожденных?

Амариллия подошла к одной из колонн. Серебро внутри метнулось к её лицу, реагируя на тепло, и сформировало подобие ладони, прижатой к стеклу изнутри.

— Нано-ассемблеры. Рой типа «Земля», — ответил голос. — Крошечные строители. Они настолько малы, что ты не увидишь их по отдельности. Но вместе они могут разобрать гору на песчинки и собрать из неё дворец. Или очистить воду от яда. Или вылечить рану, просто войдя в кровь.

— Магия… — выдохнула она.

— Технология. Достаточно развитая, чтобы казаться магией. Эти контейнеры спят тысячи лет. Батареи почти сели. Если их не выпустить, они «умрут». Разрядятся и станут просто серой пылью. Тогда Земля останется такой, какая она есть, больной и сухой.

— И ты хочешь… что? Чтобы я… что-то сделала?

— Да. У тебя есть то, что нужно. В тебе есть часть тех, кто жил раньше. Ты, последняя из очень старой линии. Инженеров. Ты можешь открыть всё это.

Амариллия судорожно выдохнула.

— Я не могу быть последней. Я просто жрица. Я никому не нужна. Меня бросили в яму, как… как ведьму.

— А я поднял тебя, — ответил голос мягко. — Потому что ты нужна мне. И миру. Если ты уйдёшь… здесь всё умрёт. Окончательно.

Она закрыла лицо руками.

— Нет… нет… это неправда… Я не могу… Это слишком…

— Я знаю. Но попробуй услышать не богов… а себя.

Он говорил так тепло, так просто, что Амариллия впервые не дрожала. Она медленно подошла к большому шару в центре зала. Он светился мягко, будто дышал. Внутри искрилась целая галактика серебристых точек.

— Если я… открою это… что будет?

— Мир начнёт жить. Пустыня станет зеленеть. Дождь вернётся. Речные русла наполнятся. Ты не увидишь всё сразу… но начнётся путь назад. Путь к тому, что было потеряно.

— А люди? Поверят ли они?

— Не знаю, — честно сказал голос. — Но они увидят.

Амариллия положила ладонь на шар. Он был тёплым, как сердце богини.

Зал вздрогнул. Искры взметнулись вверх, словно стайка серебристых бабочек, и понеслись в коридоры.

— Чтобы управлять системами внешнего периметра, тебе понадобится интерфейс, — проговорил голос. — Твое тело слишком хрупкое для перегрузок давления.

Из пола поднялся саркофаг, наполненный той же серебристой жидкостью.

— Мне нужно войти туда? — отступила испуганно Амариллия.

Животный страх снова сковал разум.

— Доверься мне. Или оставайся здесь, в темноте, пока не иссякнет твоя жизнь.

Она неуверенно шагнула вперед. Жидкое серебро было холодным, оно мгновенно облепило её ноги, талию, грудь. Она захлебнулась криком, когда субстанция проникла в поры, но боли не было. Было странное, звенящее чувство единства.

Перед глазами побежали строки непонятных символов. В голове взорвался фейерверк образов: карты ветров всей планеты, схемы подземных вод, температура ядра, траектории спутников. Она видела мир не глазами человека, а глазами бога.

«Синхронизация завершена. Оператор: Амариллия. Статус: Активен».

Она почувствовала, как костюм твердеет, становясь второй кожей, легкой, но прочной, как панцирь песчаного дракона. Она сжала кулак, и воздух вокруг задрожал от скрытой мощи.

— Я слышу… — прошептала она. — Я слышу, как течет вода за тысячи локтей отсюда. Я слышу, как растут корни.

— Ты слышишь планету, — ответил АРК-9000. — А теперь иди. У нас много работы, администратор. И начни с того, чтобы выгнать мух с нашей кухни.

Наверху, на краю Утробы Арр-Харда, Саэр Нумраад уже потерял интерес к казни. Ведьма не кричала, огня не было видно. Просто еще одна смерть в бесконечной череде смертей. Он уже собирался дать знак возвращаться в город, чтобы успеть к вечерней молитве и пересчету конфискованного храмового зерна.

Земля под ногами вздрогнула. Не как при землетрясении, гулко и тяжело, а мелко, вибрирующе, словно бы песок закипел.

— Что это? — инквизиторы схватились за оружие.

Из черного провала беззвучно ударил столб серебряного тумана. Он не обжигал. Он был прохладным и пах грозой, которую эти люди не видели годами. Туман осел на песок, на одежду инквизиторов, на лица испуганных крестьян.

Там, где серебряная пыль касалась земли, сухая, растрескавшаяся корка мгновенно меняла цвет. Серое становилось черным, жирным, плодородным. Из камня, нарушая все законы природы, на глазах выстреливали зеленые побеги, разворачивая листья за секунды.

Нумраад попятился, с ужасом глядя на то, как его сапоги оплетает молодая трава.

— Колдовство! — взвизгнул он, вскидывая Жезл Гнева. — Назад! Это демоны!

Но из провала, поднимаясь на платформе из чистого света, появилась она. Амариллия. Её лохмотья исчезли. Теперь её тело облегал странный, переливающийся костюм, словно сотканный из того же жидкого серебра. Защитный комбинезон оператора, который ИИ синтезировал за считанные секунды.

Для Нумраада это была броня богини.

Амариллия посмотрела на свои руки, затем на инквизитора. В её глазах больше не было страха. Было непонимание, смешанное с благоговением. Она не знала, что запустила программу терраформирования. Она не знала, что «дух» в её ухе сейчас матерится на древнем языке кода, пытаясь стабилизировать атмосферное давление с помощью древних машин.