— И не надо меня винить во всех смертных грехах, — пробормотал он себе под нос.

Жизнь после смерти сына пошла под откос. Появилась лучшая подруга, бутылка, а друзей с каждым месяцем становилось всё меньше и меньше. Выгнали с работы, денег стало категорически не хватать. Жена ударилась в религию, чего раньше за ней не замечалось, а после и появились странности. Она осталась жить на пятом этаже, но, в конце концов, съехала к матери, сдавая квартиру различным жильцам. Сам же мужчина занял комнату на первом этаже, благо хозяев не имелось. Вот так они оба и существовали.

— Не надо, — вновь повторил он. — Это просто судьба такая.

Мужчина вошёл в собственную ободранную квартиру, с облегчением выдыхая. Его рука автоматом потянулась к холодильнику, извлекая холодную бутылку с прозрачным пойлом. Следовало немного выпить, успокоив себе нервы. Всегда после посещения пятого этажа, он чувствовал некое неприятное волнение.

«А этот раззявленный в немом вопле рот… И слепые глаза…»

— Б-р-р-р.

Опрокинув махом стопку, мужчина уселся на табурет, доставая сигарету, закуривая, глядя на унылый пейзаж за окном. Не хотелось думать о будущем, что будет дальше с тем существом, которое некогда являлось его сыном. Благо подъезд был почти необитаем, так как дом готовился к сносу. Здесь жил он сам, да ещё один калека на втором этаже. Короче, из соседей никто не помешает.

— Следует выпить.

Вновь налив себе очередную порцию, мужчина залпом заглотил содержимое, выдыхая алкогольные пары. Мир немного стал краше, не таким серым и убогим. Возможно он даже поможет своей бывшей подыскать новых квартирантов. Ведь, как-никак, она была ему когда-то женой, а то существо сыном. Они, как не крути, семья.

Набравшись в очередной раз, он рухнул лицом вниз на диван, сразу погружаясь в беспокойный сон. Вначале снилось нечто непонятное, совсем уж бессмысленное, но слегка позже картины становились более ясными, но все равно путанными.

«Нет, мы совсем не семья, — мелькало у него в мозгу. — Давно уже не семья, а существо, и эта женщина, совершенно чужие для меня».

Он видел угасание своего сына, некогда здорового молодого человека, а теперь превратившись в дряхлого высохшего старика, как и его отец. Наркотик быстро убивал, превращая в нечто непонятное, чуждое. Николай жаловался, что видит странных существ. Они приходят к нему по ночам и едят мозги. Они не были людьми.

— Это демоны, отец. Демоны. Они пришли за мной из ада, так как врата распахнуты.

Сын сказал об этом за два дня до самоубийства.

— Я больше не могу так, — хныкал он. — Мне следует сбежать от них, чтобы эти твари меня никогда не нашли.

И Николай сбежал, выбрав такой вот способ. Его покрытое нарывами, совершенно исхудавшее тело обнаружили болтающимся на крюке с верёвкой на шее. Да и сбежал ли, если подумать? Навряд ли сын хотел такого существования, которое он волочил нынче. Возможно демоны все-таки добрались до него, сотворив с молодым человеком то, чем тот стал сейчас.

«Мне следует помочь ему. Освободить».

С кряхтением поднявшись с дивана, всё ещё полупьяный, мужчина зашагал в кладовку, доставая из недр полторашку бензина. Затем захватив со стола спички, он вышел в подъезд, прислушиваясь. Жильцов сейчас не было, так как тот калека, единственный обитатель второго этажа, находился на промысле, где-то в районе вокзала. Ничего не должно теперь помешать.

«А ведь это существо становится с каждым разом всё больше, всё голоднее. Вначале оно занимало лишь одну квартиру, но затем перебралось и в другие. Но уже сегодня ночью, оно ворвалось ко мне в сон».

Выстроив для себя эту несложную цепочку, мужчина ускорил шаг, поднимаясь наверх. Ему вдруг стало страшно, во что могла превратиться та тварь, которая обитала на пятом этаже.

«Определённо, оно не было моим сыном, и никогда не являлась им. Николай умер».

Толкнув дверь со знакомой цифрой, мужчина остановился в прихожей, прислушиваясь, вдыхая зловоние. Звенящая тишина, но в воздухе чувствовалась опасность, а ещё взгляд, который внимательно следит из мрака.

— Ты здесь? — позвал он жену.

Ответа не последовало.

— Где ты?

Войдя в комнату, мужчина сразу же наткнулся на труп бывшей супруги. Та лежала с широко распахнутыми глазами, с побелевшим лицом, раскинув в стороны руки, точно хотела обнять весь мир.

— Даже мать не пощадил.

В голосе неслышно было обвинения. Просто констатация. Его бывшая жена с каждым разом чувствовала себя всё хуже и хуже, отдавая собственную жизнь по частице этому голодному существу, упырю. Но она заблуждалась, считая его сыном.

— Пришло время поставить точку, — проговорил он во мрак, разбрызгивая бензин из бутылки на шторы, диван, пол, старые книги на полке.

— Отец, — прохрипело нечто из темноты.

От этого замогильного голоса по спине мужчины прошла волна холода. Впервые он услышал слова, которые издало это существо. Но оборачиваться, тем не менее, не планировал, так как боялся. Боялся, что сдаст свои позиции, как сдала их его бывшая супруга, просто сойдя с ума.

— Пойди прочь, обратно в чистилище.

Не давая себе времени для раздумья, мужчина чиркнул спичкой, бросая ту на пол. Бензин вспыхнул мгновенно, ярко, начиная извиваться горящей змеёй, пожирая скудную обстановку.

— Отеееееец, — вновь раздался откуда-то сверху хрип.

Стены квартиры быстро запульсировали, словно были живыми, в нос шибанула жуткая вонь разложения. Стараясь не обращать на всё это внимания, мужчина поспешил прочь, опасаясь нападения, но ничего не произошло. Он спокойно вышел на лестничную клетку, прикрывая за собой дверь, а после спустился на первый этаж, слыша где-то вверху шёпот существа, переходящий в животный вопль.

«Вот и всё», — с облегчением подумалось ему.

Собрав свои немногочисленные вещи, мужчина вышел на улицу, под ледяной дождь, исчезая в темноте города, растворяясь в нём навсегда, оставляя за собой горящий дом, где к этому моменту огонь перекинулся на другие этажи. Вскоре, ближе к утру, останется лишь пепелище. По крайней мере, ему хотелось так думать.

В стране мертвецов.

В стране мёртвых все равны.

И нет там зла и нет добра.

Там вечная, Бездонная Пустота.

Пройдя сквозь мглу,

Ты входишь в царство мёртвых,

где властвует лишь только тьма.

В бездонном мраке,

где нет ни дня, ни ночи, и утра…

Лишь только тьма…

И пустота…

Как в бесконечном океане,

всё это царство мертвецов…

Вначале у нас была самая обычная семья, папа, мама и я. А после родился братик. Начался первый класс, в который мне пришлось идти, но без сожаления, так как о школе давно мечталось. А затем пришла беда в наш дом…

Это случилось где-то осенью. Родители стали вести себя странно. Всегда добрые и отзывчивые, они превратились вначале в равнодушных, а после и озлобленных существ. Мама и папа перестали принимать душ, так что от них дурно пахло, а ещё нечего было поесть. Правда, иногда, когда наступало некое просветление, мама все-таки готовила. Но позже и это растворилось… Исчезнув безвозвратно.

Довольно часто я вспоминала нашу прошлую жизнь, уютный дом, в котором хотелось жить. Весёлые глаза папы, и ласку мамы. Мне нравилось играть с младшим братиком…

Но потом у нас в квартире появились таблетки, много таблеток. Их называли Призывом. От них родители кричали, катались по полу, а иногда и безумно хохотали, разрывая на себе одежду и кожу. Они разговаривали с невидимыми собеседниками, рассказывая что-то, выслушивая ответы. Всё это походило на театр абсурда.

— Как же прекрасно летать на такой высоте, — шептали потрескавшиеся мамины губы, почерневшие от употребляемого наркотика. — О, мои белые ангельские крылья…

Она таращилась покрасневшими глазами в пустоту пространства, не замечая абсолютно ничего.

— Я больше не человек, — вещал отец, сидя на скрипучем стуле, как на троне, гадя под себя. — Я выше всех вас! Намного выше!

Что он имел в виду, понять оказалось невозможно.

Их разум находился не в этом мире, а блуждал где-то далеко, среди наркотического бреда и галлюцинаций. Они могли видеть свои фантазии, ощущать их, проживая день за днём, не желая возвращаться в реальность, предпочитая сотканное полотно иллюзий.

Мне приходилось ухаживать за своим маленьким братиком. О школе пришлось позабыть, как и о многом другом. Грудное вскармливание давно прекратилось, да и к чему бы оно могло привести, если мама принимала этот ужасный наркотик. Приходилось как-то выкручиваться. Она и без того сильно похудела, превратившись в ходячего скелета с торчащими рёбрами и ничего не выражающими глазами. Некогда красивое лицо заострилось, наложив на себя маску смерти. Это было и с папой. Оба родителя всё больше теряли нить между иллюзией и реальностью. Пропасть росла с каждым днём.

Работы, понятное дело не имелось, так что из квартиры продали всё, что только было можно. Падение человека продолжалось. Нам приходилось жить среди голых стен, спать на полу, а есть из пластиковых котомок. У меня всегда урчало в животе от голода, а порою сильно донимали спазмы в желудке. Голова кружилась, а перед глазами плясали тёмные пятна. В основном все мысли были заняты едой.

— Ну потерпи немного, — умоляла я своего плачущего братика.

Но что мог понять ребёнок, когда ему не было даже годика. Он хотел кушать, а еды не имелось. Мне иногда приходилось вырываться из зловонной квартиры, и тогда я бродила по улицам в поисках пищи. Мир уже не был таким, как раньше. Он потерял краски, показав всю свою жестокость.

Изначально наркотик вошёл незаметно, продаваемый в клубах, где-то в вонючих туалетах или тёмных подвалах. Но распространение его стало мгновенным, когда народ распробовал, какое блаженство он приносил. И тогда всё это выплеснулось на улицы, уже особо не скрываясь. В стране царил бардак, последняя война уменьшила количество граждан, а остатки волочили жалкое существование в захваченном государстве. Захваченном, кстати, не врагом, а своими. Впрочем, своими их никак не назовёшь.

Вокруг царила разруха, целые кварталы опустели, и кроме крыс да одичавших котов и собак в них никто не водился. Иногда туда захаживали бродяги, в поисках чего-либо, но всё что можно было разграбить, уже давно унесли, оставив после себя голые стены. Поговаривали о каннибалах, но так ли это было, я не знала. Тем не менее, детей почти не было на улицах, так как родители их просто боялись выпускать. Могло случиться так, что они могли и не вернуться. Но у меня не было выбора. Приходилось лазать по мусорным бакам, сражаясь со злобными псами за остатки гниющей пищи.

А после, лёжа в голой квартире, я вспоминала своё прошлое, совсем недавнее, совсем безоблачное, тихо плача, чтобы папа с мамой не услышали, прижимаясь к братику, стараясь его согреть своим телом. Впрочем, им было все равно. Собственных детей для них больше не существовало.

Когда-то, в прошлой жизни, у родителей имелась хорошая работа, а в нашем доме всегда приятно пахло вкусной едой. Мы предполагали переехать в другой район, где жили более состоятельные граждане, отделённые колючей проволокой от всего этого гниющего смрада, в котором находились мы. Но всё пошло коту под хвост, когда в семью вошли наркотики.

Призыв принялся собирать свою жатву мгновенно, целыми сотнями, тысячами за раз, будто мало оказалось прошедшей войны. Смерть с косой бродила от города к городу, входя в семьи, беспощадно вырывая детей и родителей, скаля свои жёлтые зубы, глядя равнодушно пустыми глазницами.

Наркотик оказался прекрасным оружием с той стороны границы, который давал многое, но забирал ещё больше. От него нельзя было оправиться, с него нельзя было соскочить. Привыкание стопроцентное. Приняв раз, ты мог с уверенностью сказать, что тебя больше нет, так как через год от твоего тела ничего не останется. И не надо вооружать армии, сбрасывать бомбы, чтобы захватить врага. С той стороны барьера решили действовать иным способом, а наше правительство, радуясь получаемой прибыли от продажи Призыва, ничего не подозревало. А когда же поняли, было слишком поздно. От страны почти ничего не осталось, так что захватчики вошли преспокойно, не встретив сопротивления. Они установили собственную власть под видом нашей собственной. Но всем оказалось плевать, так как каждый думал о выживании в этом новом дивном мире.

Вот только и сами враги не учли, что открыли ящик Пандоры. Раковая опухоль расползлась по всему миру, заражая всё новые и новые страны. Гибель оказалось уже не остановить. Некоторые небольшие государства перестали существовать в буквальном смысле этого слова. Когда ещё у нас имелся телевизор, я видела на экране десятки тысяч трупов, что лежали на улицах городов. Почерневшие под солнцем, распухшие и обезображенные. Тела некому было хоронить. И лишь только жирные крысы и собаки пировали в этом царстве смерти.

Очень часто, сидя в своей комнате, я писала на обрывках бумаги свои мысли, то, что происходило в течение дня. Некоторые терялись, иные я прятала под подоконником, в широкой щели, через которую хорошо продувало со стороны улицы. Возможно кто-то их прочитает, так как собственного будущего мне не видится.

Братик умер на четвертый день после Рождества, и мне его пришлось похоронить за гаражами. По крайней мере, туда не доберутся собаки. Но оставались и другие звери, в том числе и люди. Но сил на большее просто не имелось.

Они думали, что это просто сильнодействующий наркотик, но всё оказалось совсем не так. Я не знаю, в каких лабораториях он был создан, и кем, но Призыв открывал некие врата между нашим миром и другим. Я в этом убедилась в скором времени…

После смерти братика, когда состояние родителей окончательно ухудшилось. Они целыми днями и ночами дико вопили, моля о помощи, протягивая костлявые руки к небесам. Их почерневшие рты изрыгали из себя молитвы вместе с ругательствами, а невидящие глаза смотрели в тот ужас, который к ним приближался. Папа и мама больше не поднимались, всё время лежа на грязном матраце, мимо которого шныряли насекомые и грызуны. Однажды даже я застала, как крыса откусила мочку уха у папы, и убежала прочь, исчезнув в ванной среди ржавых труб. А он этого не заметил…