Молот и Наковальня

Штаб оперативного командования «Север». База Гранд-Форкс, Северная Дакота.

Начало июля.

Воздух в бункере был стерильным, прохладным и специфически пах от перегретых серверов. Здесь, на глубине десяти метров под землей, не чувствовалась та влажная, липкая жара, которая накрыла Миннесоту и Дакоту с приходом лета. Здесь царил холодный свет ламп и мерцание тактических мониторов.

Джексон провел в этом бункере последние три недели почти без перерыва. Спал урывками на раскладушке в соседней комнате, ел армейские пайки, которые давно превратились в безвкусную жвачку. Жена его погибла в первые дни, сгорела вместе с домом в Чикаго, когда город накрыла первая волна хаоса. Детей у них не было. Теперь же его семьей стала армия. А армия требовала от него решений, которые будут стоить жизней.

Он посмотрел на свое отражение в темном экране выключенного монитора. Лицо осунулось, глаза запали, седина пробилась сквозь виски густыми прядями. Ему было пятьдесят четыре, но выглядел он на все семьдесят. Апокалипсис старил быстрее радиации.

На столе перед ним стояла чашка кофе. Холодного, горького, сваренного из остатков растворимого порошка. Он сделал глоток, поморщился и отставил чашку. Кофеин уже не помогал. Организм привык к постоянной дозе адреналина, который поставляла сама жизнь.

Подполковник Гордон Джексон, заместитель начальник оперативного отдела штаба, посмотрел на стол, опираясь на него костяшками пальцев. Его лицо, иссеченное глубокими морщинами и покрытое трехдневной седой щетиной, выражало озобоченность. В зубах он зажал незажженную сигару, старая привычка, от которой он не мог избавиться даже после падения цивилизации.

— Повторите, лейтенант. И на этот раз без армейских эвфемизмов. Я хочу знать, с чем мы имеем дело.

Молодой офицер разведки, лейтенант Чен, нервно поправил очки и вывел на главный экран изображение с беспилотника «Global Hawk». Картинка демонстрировалась черно-белой, зернистой, но масштаб происходящего передавала с пугающей ясностью.

— Это уже не банда, сэр. И не кочевой табор. Это… это миграция.

На экране, змеясь по истерзанному асфальту трассы I-35, двигалась живая река. Она тянулась на мили. В авангарде шла тяжелая техника, всякие грузовики, обшитые листовой сталью, бульдозеры с наваренными шипами, пикапы с установленными в кузовах крупнокалиберными пулеметами. За ними, поднимая тучи пыли, двигалась кавалерия Апокалипсиса, сотни мотоциклов. «Харлеи», «Индианы», кастомные чопперы. Их рев, даже не слышный через экран, казался осязаемым.

Но самое страшное было не в технике. Самое страшное находилось в хвосте и по флангам этой процессии.

— Они используют акустические установки, сэр, — пояснил Чен, увеличивая фрагмент изображения. — Видите эти фургоны в центре колонны? На крышах монтированы корабельные ревуны и концертные динамики. Они транслируют низкочастотный шум, скрежет, инфразвук. Иногда, записи детского плача или крики умирающих людей.

— Они тащат их за собой, — тихо произнес Джексон, глядя на серую, копошащуюся массу позади колонны.

Это были мертвецы. Тысячи. Десятки тысяч. Орда, растянувшаяся до горизонта. Они шли за звуком, как крысы за дудочкой Гаммельнского крысолова. Но байкеры не просто вели их. Они управляли ими.

Чен увеличил изображение еще раз. Теперь стали различимы детали. Зомби шли не хаотично, как обычно. Они двигались почти строем, плотной массой, которую фланкировали байкеры на мотоциклах. Некоторые из мертвецов были связаны цепями, чтобы не разбредались. Словно скот, который гонят на бойню.

Среди них попадались не только люди. Джексон различил силуэты крупных животных. Лоси, олени, медведи. Все зараженные, все превращенные в ходячие куски агрессивной гнили. Природа Миннесоты восстала против человека, и вирус сделал ее армией.

Один из операторов, молодой сержант Палмер, побледнел, глядя на экран.

— Сэр, это же… это невозможно контролировать. Как они удерживают такую массу?

— Легко, сержант, — ответил Джексон, не отрывая взгляда от изображения. — Мертвецы боятся огня. А эти ублюдки научились использовать факелы, петарды, звуковые ловушки. Они пасут орду, как собаки пасут овец. Только овцы эти сожрут любого, кто окажется на пути.

Палмер сглотнул, но промолчал. Джексон видел, как дрожат руки парня, когда тот делает записи в планшете. Сержант был из тех, кто попал в армию уже после начала эпидемии. Необстрелянный, зеленый. Таких было большинство. Старые кадры выбиты, сожжены, съедены. Остались новобранцы, которых учили воевать прямо в бою.

— Они называют это «Шлейфом», — продолжил разведчик. — Тактика выжженной земли. Байкеры заходят в населенный пункт, грабят всё, что представляет ценность. Топливо, еду, женщин, оружие. А потом, уходя, включают «музыку». Мертвецы, которые следуют за ними, зачищают остатки. Никаких свидетелей, никакого сопротивления. Если кто-то пытается преследовать колонну, они просто разворачивают звуковые установки, и «Шлейф» накрывает преследователей волной гнилого мяса.

Джексон смотрел на экран. Он видел, как по бокам от колонны мотоциклисты загоняют отбившихся зомби обратно в строй ударами цепей и выстрелами дробовиков, словно пастухи, перегоняющие стадо скота. Только скот этот был заразен и смертельно опасен, несмотря на лекарство от русских.

— География? — коротко спросил подполковник.

— Они прошли Миннеаполис два дня назад. Руины города их не задержали, они просто пропылесосили пригороды, пополнив «Шлейф» еще парой тысяч голов. Сейчас они в районе Хинкли. Движутся на север по 35-й магистрали, затем, предположительно, свернут на 53-ю.

— На Интернешнл-Фолс, — закончил за него Джексон.

— Так точно, сэр. По нашим данным, их цель, не просто грабеж. Они знают о вакцине. Слухи распространяются быстрее вируса. Они идут за «НейроЛок-7». И за женщинами. У них… специфическая демография.

Джексон выпрямился, наконец-то выпуская изо рта истерзанную сигару.

— Кто вожак?

Чен нажал клавишу. На экране появилось досье. Фотография оказалась старой, еще довоенной: магшот из полицейского участка. Лицо, похожее на кусок камня, который долго били кувалдой. Шрам через всю левую щеку, холодные, блеклые глаза и татуировка в виде поршня, пробивающего череп, на шее.

Джексон вчитывался в строки досье. Сайлас Вэнс родился в трейлерном парке на окраине Омахи. Отец алкоголик, мать наркоманка. В тринадцать лет попал в колонию для несовершеннолетних за нападение с ножом на учителя. В шестнадцать вышел и сразу влился в байкерское братство. К двадцати годам уже вел собственный чаптер, занимался крышеванием борделей и торговлей метамфетамином.

Психологи, работавшие с ним в тюрьме, отмечали полное отсутствие эмпатии. Вэнс воспринимал людей как вещи. Полезные или бесполезные. Тех, кто был полезен, он использовал. Остальных выбрасывал, часто в буквальном смысле. Одно из дел, висевших на нем, касалось исчезновения трех проституток. Тела так и не нашли, но свидетели утверждали, что видели, как Вэнс вывозил большие мешки за город ночью.

Когда началась эпидемия, он был на свободе. Освобожден досрочно из-за переполненности тюрем. Ирония судьбы. Система, которая его выпустила, рухнула через месяц. А Вэнс расцвел. В хаосе конца света он нашел свой рай.

— Сайлас Вэнс. Кличка, «Поршень», но свои зовут его «Пастырь». Пятьдесят два года. Бывший президент чаптера «Железные Черепа» в Омахе. Три судимости, рэкет, торговля оружием, непредумышленное убийство. В армии не служил, но, судя по тактике, у него в консультантах есть кто-то из бывших военных.

— Психологический портрет?

— Социопат с мессианским комплексом, сэр. Он считает, что вирус — это дар. Что старый мир был слабым, а новый принадлежит хищникам. Люди для него делятся на две категории: «Братья» (члены банды) и «Ресурс». Ресурс — это все остальные. Мужчин они используют как рабочую силу или «мясо» для отвлечения зомби. Женщин…

Чен запнулся.

— Женщин они превращают в товар.

Джексон скрипнул зубами. Он видел такие отчеты. Видел, что оставляли после себя эти «пастыри». Распятые тела на дорожных знаках. Клетки, набитые людьми, которых кормили наркотиками, чтобы они не сопротивлялись.

Он вспомнил отчет из Сиу-Фолс. Город, который пытался сопротивляться, когда через него прошла одна из банд Вэнса. Защитники продержались два дня. Потом стены пали. Солдаты, прибывшие на зачистку через неделю, нашли то, что осталось.

Мужчин распяли на дорожных знаках вдоль шоссе. Женщин заперли в клетках из арматуры, которые выставили на центральной площади. Их кормили наркотиками, чтобы сломать волю. Потом продавали или меняли на оружие и топливо другим бандам. Детей… Джексон закрыл глаза, прогоняя воспоминания. О детях он старался не думать.

Один из выживших, старик, которого нашли в подвале, рассказывал, что Вэнс лично казнил мэра города. Привязал его к мотоциклу и волочил по улицам, пока от человека не остались ошметки. А потом смеялся. Говорил, что это урок для тех, кто думает, что может сопротивляться новому порядку.

— Численность ядра банды?

— Около трехсот активных бойцов. Тяжелое стрелковое оружие, гранатометы, коктейли Молотова. Плюс около пятидесяти единиц техники. И, разумеется, «Шлейф», порядка пятнадцати-двадцати тысяч активных зараженных. Также замечены зомби-животные, собаки, медведи. Они держат их на цепях, как боевых псов.

— Двадцать тысяч… — пробормотал Джексон. — Если эта лавина докатится до Фолса, город сотрут в порошок. Стены шерифа и его команды выдержат прямую атаку мертвецов, но не комбинированный удар. Они ещё не отошли от боя с разведкой.

Он повернулся к карте. Интернешнл-Фолс стал «Наковальней». Крепкой, закаленной в боях, но все же статичной точкой. Вэнс был «Молотом», который сейчас заносился для удара.

— Связь с майором Рэндоллом?

— Установлена. Он на объекте «Фолс».

— Выводите.

На экране появилось лицо Рэндолла. Фон был другим. Деревянная стена штаба в Интернешнл-Фолс. Майор выглядел уставшим, но собранным.

— Гордон, — кивнул Рэндолл. — Ты видел сводки?

— Видел, Том. Это дерьмо плывет к нам, и оно больше, чем мы думали.

— Дэн и его жители готовятся, — проговорил Рэндолл. — Но у нас мало людей. Русские спецназовцы улетели несколько месяцев назад. Мы остались с местным ополчением и моим взводом охраны. Если Вэнс приведет с собой двадцать тысяч «голодных», нас просто задавят массой. Нам нужна авиация. Нам нужен «Гром».

Джексон кивнул. Операция «Гром» разрабатывалась две недели. Это был риск. Огромный риск. Использование последних резервов топлива и боеприпасов для вертолетного крыла.

— «Гром» готов, Том. Но мы не можем просто бомбить колонну. Они смешались с гражданскими. Вэнс держит рабов на платформах между машинами. Живой щит. Если мы начнем ковровую, мы убьем сотни невиновных.

— Предложения?

— Хирургия, — жестко сказал Джексон. — Мы не будем бить по колонне на марше. Мы позволим им подойти. Мы позволим им растянуться.

— Ты хочешь подпустить их к городу? — нахмурился Рэндолл. — Это безумие.

— Это стратегия, Том. Фолс — это наживка. Вэнс жадный. Он увидит укрепленный город, увидит свет, почувствует добычу. Он бросит «Шлейф» вперед, чтобы измотать вас, а сам будет ждать момента для удара ядром банды. Вот тогда мы и ударим.

Джексон подошел к карте и провел пальцем линию от Гранд-Форкс до границы.

— Мы высадим десант в тылу их колонны. Отрежем «голову» от «тела». Вертолеты уничтожат звуковые установки. Как только музыка смолкнет, «Шлейф» потеряет направление. Зомби тупые твари. Без стимула они начнут разбредаться или… что еще лучше… переключатся на ближайшее мясо. А ближайшим мясом будут сами байкеры.

— Ты хочешь натравить их собственное оружие на них самих?

— Именно. Но для этого Фолс должен выстоять первый удар. Вы — Наковальня, Том. Я — Молот. Но Наковальня должна быть из чертовой адамантиевой стали, чтобы не треснуть, пока я буду замахиваться.

Рэндолл помолчал, обдумывая план.

— У меня здесь Дэн. Он «шериф». Я должен согласовать это с ним. Это его люди будут умирать на стенах.

— Передай ему, что выбора нет. Либо мы разбиваем Вэнса у него, либо Миннесота падет. Конец связи.

Связь прервалась. Джексон выпрямился, потер переносицу. Голова раскалывалась от недосыпа и напряжения. Он подошел к окну бункера. Узкая бойница выходила на аэродром. Там, под прожекторами, механики готовили вертолеты. Суетились, как муравьи перед дождем.

Один из «Апачей» уже был полностью загружен. Ракеты висели на пилонах, как смертоносные сосульки. Пулеметные ленты заряжены, топливные баки полны. Красивая, смертоносная машина. Джексон помнил времена, когда такие машины посылали за тысячи миль, чтобы убивать террористов в пустынях. Теперь они будут убивать своих же, на собственной земле.

— Мир сошел с ума, — пробормотал он себе под нос.

— Давно уже, сэр, — отозвался Чен, подошедший неслышно.

Джексон обернулся.

— Что-то еще?

— Да. Разведка передала координаты лагеря Вэнса. Они остановились на ночевку в двадцати милях от Фолса. Разожгли костры. Похоже, уверены в победе.

— Самоуверенность, это хорошо. Она делает врага предсказуемым.

Джексон вернулся к карте, провел пальцем по маршруту.

— Передайте пилотам. Вылет на рассвете. Подойдём с северо-запада, со стороны озер. Рельеф скроет нас от радаров, если у них вообще есть что-то работающее. Ударим в момент, когда они будут заняты штурмом города. Классика. Молот и Наковальня.

Интернешнл-Фолс, Миннесота. Кабинет Шерифа.

Денис находился у окна, глядя на суету во дворе. Жара стояла невыносимая. Даже открытая форточка не помогала. В комнату влетал только раскаленный воздух и жирные, наглые мухи.

Он наблюдал, как Айзек руководит установкой самодельных мин. Люди копали ямы, укладывали туда канистры с бензином, утыкали гвоздями и осколками стекла. Примитивно, но эффективно. Одна такая мина могла оторвать ногу человеку или пробить днище легкой машины.

Рядом женщины, те, кто не мог держать оружие, готовили бутылки с зажигательной смесью. Бензин, масло, куски пенопласта для густоты. Классические коктейли Молотова. Дешево и сердито. Денис видел, как одна из женщин, пожилая, с седыми волосами, аккуратно затыкала горлышко бутылки тряпкой, смоченной в керосине. Руки ее не дрожали. Она делала это с тем же спокойствием, с каким раньше, наверное, закатывала банки с вареньем.

Апокалипсис превратил домохозяек в оружейниц. Учителей в солдат. Священников в палачей. Мир перевернулся, и люди перевернулись вместе с ним.

Мужчина отвернулся от окна. На столе лежала карта города, исчерченная красными и синими линиями. Красные, это зоны вероятного прорыва. Синие, пути отступления. Он изучал эту карту уже который час, пытаясь найти слабые места в обороне.

Он сильно изменился за это время. Шрам на животе почти не беспокоил, но появились новые, на душе. Он стал жестче, резче. Груз ответственности давил на плечи тяжелее, чем бронежилет.

Рядом, за столом, сидел Айзек, разбирая и чистя трофейный пистолет. Мэтт Томпсон до сих пор прихрамывал. А ещё рана на плече заживала плохо, сказывалась влажность. Он мерил шагами комнату.

— Значит, двадцать тысяч? — переспросил Мэтт, остановившись. — Это, мать его, население небольшого города. Только мертвое и голодное.

— И вооруженные психи на мотоциклах, — добавил Айзек, щелкнув затвором. — Не забывай про психов. Они хуже зомби. Зомби хотя бы не врут и не пытаются изнасиловать твою женщину. Они просто хотят жрать.

Дверь открылась, и вошел майор Рэндолл. За ним Скай. Она была бледна. Беременность давалась ей нелегко в эту жару, но взгляд оставался жёстким. Она несла поднос с кувшином воды.

— Джексон утвердил план, — объявил Рэндолл без предисловий. — Мы — Наковальня.

Денис повернулся.

— Наковальня, по которой будут бить кувалдой, — мрачно заметил он. — Он хочет подпустить их вплотную.

— Это единственный шанс, Дэн,

Рэндолл подошел к карте города, висевшей на стене.

— Если мы атакуем их на трассе, они рассеются по лесам. Мы будем вылавливать их месяцами, а они будут терроризировать округу. Нам нужно собрать их в кучу. Вэнс должен поверить, что он побеждает.

— А если он действительно победит? — спросила Скай, ставя кувшин на стол. — У нас полторы сотни бойцов. И две сотни гражданских, которых некуда эвакуировать. Вертолеты не успеют вывезти всех до начала атаки.

— Мы укрепим периметр, — вмешался Айзек. — Я закончил с огнеметами. Поставил стационарные форсунки на северных и южных воротах. Если они подойдут, мы устроим им барбекю.

— Бетона мало, — возразил Мэтт. — Мешки с песком не удержат грузовик, идущий на таран. А у них, судя по разведке, есть чертов бульдозер. И не один.

Денис подошел к столу, глядя на карту. Его палец скользил по линиям улиц, которые стали его домом. Школа, мастерская, склады, дома, где жили люди, поверившие в него.

— Мы не будем встречать их только на стенах, — тихо проговорил мужчина. — Мы изменим поле боя.

Все посмотрели на него.

— О чем ты? — спросил Рэндолл.

— Вэнс идет по 53-й трассе. Это единственная дорога, способная выдержать его тяжелую технику. Перед городом есть мост через старый канал. И есть низина, заболоченный участок, где дорога идет по насыпи.

— И?

— Мы не будем ждать их у ворот. Мы встретим их там. Айзек, помнишь те заряды, что мы не использовали при прорыве?

— Селитра и солярка? Осталось бочек десять.

— Хватит, чтобы превратить насыпь в кратер. Мы взорвем дорогу перед ними. Заставим технику встать. А когда они встанут, их «Шлейф», эти двадцать тысяч мертвецов, продолжат идти по инерции. Они навалятся на спины своих же хозяев.

— Создадим пробку из мяса и металла, — кивнул Мэтт, и в его глазах загорелся огонек азарта.

— А потом прилетит Джексон, — закончил Рэндолл. — И накроет этот слоеный пирог ракетами.

— Рискованно, — покачала головой Скай. — Если взрыв не остановит какой-нибудь бульдозер, они прорвутся к городу через десять минут.

— Жизнь вообще рискованная штука, — ответил Денис, глядя ей в глаза. — Особенно сейчас.

Он повернулся к майору.

— Когда они будут здесь?

— Разведка дает сорок восемь часов. Максимум.

— Значит, у нас двое суток, чтобы превратить этот город в крепость, а подъезды к нему, в кладбище. Айзек, бери всех свободных людей. Мне нужны рвы. Волчьи ямы. Ежи. Все, что может остановить колеса и ноги. Мэтт, проверь каждый ствол. Каждый патрон. Если оружие заклинит, человек умрет. Скай…

Он посмотрел на ее живот.

— …подготовь подвалы школы. Если они прорвутся, это будет последний рубеж. Всех неспособных держать оружие, туда. И… раздай ампулы с ядом.

В комнате повисла тишина. Тяжелая, вязкая.

— Ты серьезно? — спросил Мэтт.

— Абсолютно. Я не позволю, чтобы моих людей угнали в рабство или пустили на корм. Если мы падем, мы уйдем сами.

Рэндолл медленно кивнул.

— Принято. Я свяжусь с Гранд-Форкс. Операция «Наковальня» начинается.

30 миль южнее Интернешнл-Фолс. Трасса 53.

Земля дрожала. Не от землетрясения, а от тяжелой поступи легиона. В голове колонны ехал «трайк», чудовищный трехколесный мотоцикл, сваренный из передней части грузовика «Peterbilt» и заднего моста от тягача. На высоком, похожем на трон сиденье, обтянутом кожей, восседал Сайлас Вэнс.

Он был огромен. Лысый череп блестел на солнце, покрытый потом и пылью дорог. Жилет из толстой кожи был увешан трофеями, пальцами, ушами, армейскими жетонами и золотыми крестиками. На руле висел шлем, череп лося с огромными рогами, укрепленный сталью.

Сайлас не носил шлем сейчас. Ему нравилось чувствовать ветер и запах. Запах страха, который гнал перед собой ветер. Запах приближающейся добычи.

Рядом, на обычном «Харлее», ехал его лейтенант, жилистый мексиканец по кличке «Скорпион».

Тот был полной противоположностью своему боссу. Худой, жилистый. Он был выходцем из мексиканских картелей, бежал в Штаты, когда его банда проиграла войну конкурентам. В старом мире его бы депортировали. В новом он стал правой рукой Вэнса.

Он был умнее своего босса. Хитрее. Вэнс был молотом, который крушит все подряд. Скорпион являлся скальпелем, который режет точно и аккуратно. Он планировал налеты, выбирал цели, организовывал логистику. Без него банда развалилась бы за месяц.

Сейчас Скорпион ехал рядом с Вэнсом и улыбался. Он видел огни города впереди и уже считал добычу. Вакцина, которую они заберут, стоит целое состояние на черном рынке. Женщины, особенно здоровые, способные рожать, ценятся не меньше. Оружие, боеприпасы, топливо. Этот городок, золотая жила.

— Пастырь, — крикнул он, перекрывая рев моторов. — Разведчики говорят, что у них есть пулеметы и огнеметы. Не стоит недооценивать.

Вэнс сплюнул через плечо.

— Пулеметы? У меня двадцать тысяч мертвецов, брат. Пусть стреляют. Патроны кончатся раньше, чем мясо.

— Но если они взорвут мост…

— Тогда мы пойдем вброд, — оборвал его Вэнс. — Или построим мост из трупов. Мне плевать. Этот город будет наш. Я чувствую это нутром.

Скорпион промолчал. Спорить с Вэнсом в таком настроении было себе дороже. Босс был накачан своим любимым коктейлем из метамфетамина и анаболиков. В таком состоянии он мог убить даже своих.

Вожак поднял руку и нажал кнопку на пульте, закрепленном на бензобаке.

Позади, на крыше бронированного школьного автобуса, ожили гигантские динамики. Но вместо музыки из них вырвался звук, от которого стыла кровь. Это была запись. Звук, с которым пила врезается в кость, смикшированный с воплями тысяч свиней на бойне и утробным рычанием.

Низкочастотная вибрация ударила по ушам, заставила внутренности сжаться. Орда за спиной колонны ответила. Многотысячный стон мертвецов слился с механическим воем. Они ускорили шаг. Их гнал голод и этот звук, который сводил с ума остатки их мозга.

— Прибавь газу! — заорал Сайлас. — Приведем паству на кормление!

Он оглянулся назад. Между его трайком и следующим джипом была натянута цепь. К этой цепи были прикованы шестеро людей. Мужчины, женщины. Грязные, в лохмотьях, со стертыми в кровь ногами. Они бежали, спотыкаясь, падая, волочась по асфальту, потому что знали, если они остановятся, колеса джипа сзади превратят их в фарш. Или, что еще хуже, их отдадут «Шлейфу».

— Бегите, грешники! — захохотал Вэнс. — Искупление близко!

Один из рабов, молодой парень, упал. Силы покинули его. Цепь натянулась, дернула его за ошейник, ломая гортань. Он захрипел, волочась по асфальту, оставляя за собой мокрый красный след.

Какая-то из женщин, молодая, с выбитыми передними зубами, заплакала.

— Пожалуйста, остановитесь! Он умирает!

Вэнс обернулся, услышав крик. Его лицо расплылось в улыбке.

— Умирает? — переспросил он с деланным удивлением. — Ну так помолись за него, сука. Может, твой бог услышит.

Он расхохотался и прибавил газу. Трайк рванул вперед, натягивая цепь еще сильнее. Парень дернулся, захрипел в последний раз и обмяк. Его тело волочилось теперь просто мертвым грузом.

Женщина закричала, но ее крик потонул в реве моторов.

Скорпион покачал головой. Вэнс любил такие игры. Для него это было развлечением. Способом показать власть. Скорпиону это казалось расточительством. Рабы, это ресурс. Их нужно беречь. Но говорить об этом боссу было бесполезно.

— Обрезать?

— Нет! — рявкнул Сайлас. — Пусть волочится. Запах крови раззадорит мертвых. Нам нужны они злыми.

Колонна продолжала движение, неумолимая, как чума. До Интернешнл-Фолс оставалось меньше суток пути.

Интернешнл-Фолс. Вечер перед боем.

Город гудел, но в этом гуле не было паники. Была работа. Злая, сосредоточенная работа людей, которым некуда бежать.

Улицы заполнялись людьми. Кто-то таскал мешки с песком, укрепляя баррикады. Кто-то чистил оружие, сидя на крыльце домов. Дети, те немногие, что оставались в городе, помогали взрослым, носили воду, патроны, бинты. Их лица были серьезными, слишком серьезными для их возраста.

Денис видел мальчика лет десяти, который учился разбирать и собирать винтовку под руководством старого Эла Гроу. Пальцы ребенка неуверенно скользили по металлу, но он старался, кусая губу от усердия. Эл говорил что-то, показывал, и мальчик кивал.

Еще год назад этот ребенок сидел бы за партой, учил математику и мечтал стать космонавтом. Теперь он учился убивать. Потому что если он не научится, его убьют.

Денис отвернулся, комок подступил к горлу. Он ненавидел этот мир. Ненавидел то, что он делает с детьми. Но изменить ничего не мог. Только сражаться. Только держать стену.

В свете прожекторов, питаемых от генераторов «Кабана» и еще пары машин, люди копали. Айзек руководил установкой «сюрпризов». На дороге, ведущей к главному въезду, вскрывали асфальт, закладывая туда бочки с горючей смесью.

Денис стоял на крыше школы, глядя на юг. Ночь была темной, безлунной. Но на горизонте, там, где проходила трасса, небо слегка светилось. Зловещее, багровое зарево. Огни костров орды. Они находились уже близко.

— Страшно?

Он не обернулся. Он прекрасно знал этот голос. Скай.

— Нет, — соврал он. — Просто думаю.

— О чем?

— О том, что год назад моей самой большой проблемой было, что заказать себе на ужин.

Скай встала рядом, опираясь о парапет. Ветер шевелил ее светлые волосы.

— А сейчас твоя проблема, двадцать тысяч зомби и армия психопатов. Карьерный рост налицо.

Денис усмехнулся.

— Знаешь, что самое смешное? Я чувствую себя более живым сейчас, чем тогда. Тогда я спал. Ел, пил, ходил на работу, но спал. А сейчас… каждый вздох имеет цену.

— Это адреналин, — заключила она профессионально. — И инстинкт выживания.

— Может быть.

Он повернулся к ней. В тусклом свете она казалась уставшей, но безумно красивой. Живот уже был заметен, но она скрывала его под широкой футболкой.

— Ты должна быть внизу, Скай. В бункере. Вместе с доктором Сидни.

— Я буду там, где нужна, — упрямо ответила она. — В лазарете. Раненых будет много.

— Скай…

— Не начинай, Дэн. Я не буду сидеть в темноте и ждать, пока вы тут умираете. Я медик. Это моя война.

Он хотел возразить, приказать, умолять, но посмотрел в ее глаза и понял, бесполезно. Она являлась такой же частью этого мира, как и он. Кремень.

— Хорошо, — сдался мужчина. — Но пообещай мне одно.

— Что?

Он достал из кармана пистолет. Маленький, компактный «Ругер».

— Если они прорвутся… Если мы не удержим… Ты знаешь, что делать.

Она взяла оружие. Холодная сталь коснулась ее ладони.

— Знаю.

— Прости, — дрогнул голос Дениса. — Прости, что втянул тебя в это. Что не смог увезти.

Она шагнула к нему, обняла за шею и поцеловала. Жестко, страстно, с привкусом горечи.

— Ты спас меня, дурак. Ты дал мне смысл. И если нам суждено сгореть завтра, то мы сгорим вместе. Ярко.

Внизу, во дворе, кто-то заиграл на губной гармошке. Мелодия была тоскливой, но красивой. Люди у костров затихли, слушая. Это тянулась последняя ночь тишины.

Мелодия была старой, довоенной. Денис узнал ее не сразу, но потом вспомнил. «Amazing Grace». Удивительная благодать. Христианский гимн, который пели на похоронах и в церквях. Сейчас он звучал как реквием по старому миру.

Люди внизу замолчали, слушая. Кто-то подпевал, тихо, едва слышно. Голоса сливались, создавая хор. Некрасивый, надтреснутый, но искренний.

Отец Моррисон стоял у костра, сложив руки на груди. Губы его шевелились в молитве. Рядом с ним несколько человек опустились на колени. Молились. Просили защиты, прощения, сил.

Денис не был религиозным человеком. Но в этот момент он понял их. Когда мир рушится, когда смерть дышит в затылок, человеку нужно за что-то держаться. Вера, это был якорь. Возможно, иллюзорный, но он не давал утонуть в океане отчаяния.

— Ты веришь в Бога? — спросила Скай, глядя вниз.

— Не знаю, — честно ответил Денис. — Раньше не задумывался. Сейчас… иногда хочется верить. Что во всем этом есть какой-то смысл. Что мы не просто мясо, которое пожирает вирус.

— А если смысла нет?

— Тогда мы сами его создадим, — твердо сказал он. — Наша дочь, это смысл. Будущее, это смысл. Мы сражаемся не за прошлое. Мы сражаемся за то, что будет после.

Скай прижалась к нему плотнее.

— Я люблю тебя, Дэн. Знаешь об этом?

Он замер. Она никогда раньше не говорила этих слов. Они были вместе, спали в одной постели, делили опасности, но слова любви не звучали. Слишком много боли, слишком много потерь. Признаваться в любви означало сделать себя уязвимым.

— Я тоже, — прошептал он, целуя ее в макушку. — Я тоже люблю тебя.

Аэродром Гранд-Форкс. Утро.

Аэродром дрожал от гула. Десятки винтов рубили утренний воздух. Подполковник Джексон шел вдоль строя вертолетов. «Чинуки», «Блэк Хоки», «Апачи». Ударная группа «Гром». Солдаты грузились на борт. Они были не похожи на тех расслабленных парней, которых Степанов весной видел на базе в Миннеаполисе. Это были волки. Элита. 101-я воздушно-десантная.

Джексон остановился у головного вертолета. Капитан пилотов отдал честь.

— Готовность пять минут, сэр.

— Хорошо. Слушать мою команду. Мы идем низко. Режим радиомолчания до контакта.

К нему подошел капитан Миллер, начальник разведки.

— Сэр, последние данные. Они ускоряются. Вэнс гонит колонну. Они будут у Фолса раньше, чем мы рассчитывали.

— Насколько раньше?

— Часа на три.

Джексон посмотрел на часы.

— Значит, Наковальне придется держать удар дольше.

— Выдержат?

— Должны. У них русский шериф и американская злость. Гремучая смесь.

— Это красивые слова, и только.

Он взобрался на борт «Блэк Хока», надел гарнитуру.

— Всем бортам! Это «Гром-1». Запуск двигателей.

Винты раскрутились, превращаясь в сверкающие диски. Рев двигателей заглушил все мысли.

— Взлет!

Армада оторвалась от бетона и взяла курс на северо-восток. Черная туча смерти летела навстречу другой туче, ползущей по земле.

Интернешнл-Фолс. Полдень.

Жара царила такая, что воздух плавился. Денис стоял на баррикаде у южного въезда. Рядом с ним — Мэтт с пулеметом M240, установленным на сошках. Айзек проверял провода детонатора.

— Вижу пыль! — крикнул наблюдатель с водонапорной башни. — На горизонте!

Денис поглядел. Далеко, там, где дорога выныривала из леса, поднималось грязно-бурое облако. Оно росло, ширилось, закрывая небо. А потом пришел звук.

Сначала это была просто вибрация, ощущаемая подошвами ботинок. Потом, низкий, давящий гул.

— Началось, — выдохнул Мэтт, берясь за пулемет. — Гости пожаловали.

Из облака пыли вынырнули первые мотоциклисты. Они ехали широким фронтом, занимая всю ширину дороги и обочины. За ними показались грузовики. Звуковые установки ревели. Скрежет металла, вопли, инфразвук. Даже на расстоянии километра от этого звука начинали болеть зубы.

— Господи Иисусе… — прошептал кто-то из молодых ополченцев.

За колонной техники колыхалось море. Серое, бескрайнее море голов и рук. «Шлейф». Они шли плотно, плечом к плечу. Тысячи мертвецов.

Денис опустил бинокль. Руки не дрожали. Страх ушел, уступив место холодной, ледяной решимости. И даже ярости. Он взял рацию.

— Всем постам. Это Дэн. Они здесь. Не стрелять без команды. Подпустить ближе. Помните: мы — Наковальня. Мы должны их сломать.

Он посмотрел на Айзека.

— Жди сигнала. Дорога должна взлететь на воздух только когда головная машина будет на мосту.

— Понял, — кивнул механик, сжимая в руке пульт. — Устроим им теплый прием.

Колонна байкеров приближалась. Теперь можно было разглядеть их лица. Маски из черепов, кожа, цепи. Они орали, размахивая оружием. Они чувствовали себя хозяевами этого мира.

В центре, на чудовищном трайке, ехал гигант в шлеме с рогами. Сайлас Вэнс. Он увидел баррикады. Увидел людей на стенах. И он улыбнулся. Главарь поднял руку, и колонна начала перестраиваться в боевой порядок.

— Приготовиться к бою! — заорал Денис.

Мир сжался до прорези прицела. Битва за Север началась.

Интернешнл-Фолс. Южный въезд. Мост через канал.

Полдень. Время, казалось, замедлилось до вязкого сиропа. Денис видел, как переднее колесо чудовищного трайка Сайласа Вэнса коснулось первого бетонного блока на мосту. Видел, как за ним, рыча моторами и изрыгая черный дым, на насыпь въезжает тяжелый бульдозер, обшитый листами корабельной стали. Видел искаженные яростью и азартом лица байкеров. И видел «Шлейф». Серую, бесконечную массу мертвецов, идущую следом, прижатую к бамперам машин.

— Давай, — прошептал Денис в рацию. — Айзек, жми!

— Уже сделано.

В наушнике раздался сухой щелчок тумблера, а затем мир раскололся. Взрыв был не просто громким, он был сейсмическим. Десять бочек с селитрой и соляркой, заложенные в основание насыпи и опоры старого моста, сдетонировали одновременно.

Земля под ногами защитников содрогнулась так, что Мэтт едва удержался на ногах. Пулемет сорвался с сошек, и ему пришлось ловить его, прижимая к груди. Кто-то из молодых ополченцев упал, закрывая голову руками от падающих комьев земли.

Взрыв был настолько мощным, что окна в ближайших домах разлетелись вдребезги. Осколки стекла посыпались дождем, звеня о брусчатку. Ударная волна прокатилась по улицам, сбивая с петель двери, срывая вывески.

Огненный столб взметнулся к небу, пробивая облака. На секунду стало светло. Потом пришла тьма, густая, удушающая тьма дыма и пыли.

— Твою мать!

На мгновение все исчезло в облаке пыли и дыма. А когда ветер с реки немного развеял завесу, то перед защитниками открылась картина, достойная кисти безумного художника.

Моста больше не было. Он отсутствовал. Насыпь обрушилась, образовав гигантскую воронку, заполненную водой из канала и бурлящей грязью.

Головная часть колонны байкеров оказалась уничтожена. Несколько джипов и мотоциклов просто испарились в эпицентре. Трайк Вэнса, который успел проскочить зону основного удара, перевернулся, вылетев на обочину, но уцелел.

Но самым страшным стало то, что происходило сзади. Орда зомби, двадцать тысяч тел, не могла остановиться мгновенно. Они шли, подгоняемые звуковыми установками, которые все еще ревели в колонне. Передние ряды уперлись в остановившуюся технику. Задние напирали.

Началась давка. Чудовищная, мясная пробка. Мертвецы выдавливали байкеров с седел, затаптывали упавших мотоциклистов. Люди Вэнса, зажатые между воронкой впереди и стеной гниющей плоти сзади, открыли беспорядочный огонь.

— Они жрут их! — заорал кто-то на стене радостно и испуганно. — Они жрут своих хозяев!

— Не следует радоваться раньше времени, — заметил майор Рэндолл, нахмурившись.

Бандиты, еще секунду назад бывшие хищниками, превратились в добычу. Зомби стаскивали их с мотоциклов, разрывая кожаные куртки и вгрызаясь в плоть.

— Огонь по пехоте! — скомандовал Денис. — Не дайте им опомниться!

Со стен ударили автоматы и винтовки. Пули косили тех, кто пытался выбраться из этой мясорубки. Но радость оказалась преждевременной.

Из облака пыли, с ревом, перекрывающим крики умирающих, вырвался монстр. Бульдозер. Взрыв повредил его отвал, сорвал часть брони, но двигатель работал. Водитель, видимо, накачанный наркотиками псих, направил многотонную машину не назад, а вперед. Прямо в воронку.

Бульдозер рухнул в яму, завязнув в грязи, но его крыша стала мостом.

— Они лезут! — крикнул Мэтт, припадая к прицелу M240.

Водитель тяжёлой махины, застрявшей в воронке, попытался вылезти из кабины. Он открыл дверь, но тут же его схватили десятки рук. Зомби, упавшие в яму вместе с машиной, вцепились в него. Он завопил, пытаясь оторвать их, но бесполезно. Его затащили вниз, в бурлящую массу тел, и крики смолкли.

Но крыша бульдозера действительно стала мостом. Байкеры, поняв это, бросились вперед. Они прыгали с обломков на металлическую поверхность, скользили, падали, но карабкались дальше.

Некоторые срывались, проваливаясь в воду и грязь, где их ждали зомби. Но те, кто был быстрее и удачливее, перебирались на другую сторону.

Сайлас Вэнс был среди первых. Он прыгнул на крышу бульдозера, оттолкнулся и перемахнул на твердую землю. Приземлился, проскользил на коленях, но устоял. Поднялся, тряхнул головой, сбрасывая пыль.

— Вперед! — заревел он. — Кто первым ворвется в город, тому лучшая девка!

Его люди, воодушевленные обещанием, рванули за ним.

— Айзек, огнеметы! — крикнул Денис.

— Рано! — отозвался механик. — Пусть подойдут к воротам!

Первая волна нападавших, человек пятьдесят с цепями, обрезами и топорами, добежала до баррикады из машин.

— А вот теперь уже! — заорал Айзек и нажал кнопку.

Из скрытых форсунок, установленных по бокам ворот, вырвались струи напалма. Огненный крест перечеркнул вход. Первые ряды байкеров вспыхнули мгновенно. Вопли горящих заживо людей заглушили даже рев моторов.

Но Вэнс был умен. И жесток.

— Мясо вперед! — проревел он.

«Пастухи» начали хватать своих же раненых, рабов, которых тащили с собой, и просто швырять их на горящую землю, на колючую проволоку, на огонь. Они мостили дорогу телами. А следом, прорвавшись через затор, полезли звери.

— Медведи! — крикнул Эл Гроу, и в его голосе слышался ужас.

Три огромных, облезлых медведя-зомби, с ошейниками из шипованной стали, перемахнули через завал. Их шкуры дымились, но они не чувствовали боли. Они бросились на баррикаду, разрывая когтями мешки с песком, сдвигая машины.

— Мэтт, медведи! — заорал Денис, стреляя в морду ближайшему зверю.

— Вижу!

Пулемет Мэтта загрохотал, выплевывая гильзы. Тяжелые пули калибра 7.62 рвали плоть монстра, но тот продолжал лезть, пока Эл Гроу не всадил ему пулю точно в глазницу.

Но пока они занимались медведями, люди Вэнса прорвались. Сайлас лично запрыгнул на крышу перевернутого автобуса, служившего частью стены, и ударом огромного молота снес голову одному из защитников.

— Вперед, братья! — ревел он. — Город наш! Кровь и бензин!

Периметр был прорван.

Денис видел, как Вэнс, огромный и страшный, ворвался на территорию города. За ним хлынул поток байкеров, человек тридцать, может, сорок. Остальные либо погибли во взрыве, либо были сожраны собственной ордой.

Но даже сорока хватало. Они были вооружены, злы и отчаянны. Хуже всего, они знали, что отступать некуда. Позади орда, впереди защитники. Единственный шанс выжить, прорваться, захватить город, взять заложников.

— Всем постам! — крикнул Денис в рацию. — Противник в периметре! Переходим на уличные бои! Группами по трое! Не давайте им закрепиться!

Ответы посыпались один за другим. Все поняли. Началась вторая фаза битвы. Самая кровавая.

— Отходим! — повторил Денис, понимая, что удержать ворота больше нельзя. — Вторая линия! Уводите людей вглубь!

Улицы Интернешнл-Фолс.

Бой распался на десятки локальных схваток. Дым от пожаров затянул улицы, превратив ясный день в сумерки. Байкеры, ворвавшись в город, рассредоточились. Они не искали укрытий. Они бежали, стреляя во все, что движется, швыряя «коктейли Молотова» в окна домов. Нападавшие хотели хаоса.

Денис отступал по главной улице, прикрывая группу ополченцев. Его АК-12, подарок Степанова, работал безотказно, но патроны таяли.

— Справа! — крикнула Скай, возникшая рядом.

Она держала в руках дробовик.

— Ты что здесь делаешь?

— Помогаю тебе!

— Ты сумасшедшая!

— Как и ты, дорогой!

Из переулка выскочил байкер с мачете. Скай выстрелила не целясь. Заряд картечи отбросил нападавшего назад.

— Я же говорил тебе быть в бункере! — прорычал Денис, меняя магазин.

— Там скучно! — огрызнулась она. — Они лезут отовсюду, Дэн!

За бандитами в пролом в стене начали просачиваться зомби. «Шлейф» добрался до города. Теперь на улицах шла тройная война. Защитники, байкеры и мертвецы, которые жрали и тех, и других.

Айзек на своем «Боевом Кабане» пытался сдержать натиск на восточной улице. Он давил нападавших колесами, поливал их огнем из бортовых амбразур, но врагов было слишком много. Они запрыгивали на броню, пытались выломать двери.

— На, лови! — орал Айзек, подрывая заряд на крыше собственной машины, чтобы сбросить «пассажиров».

На севере Рэндолл со своими людьми сдерживал атаку мертвецов. Толпа зомби надвигалась, но гранаты и пули пока сдерживали гниющую армию. Хотя и временно.

Ситуация становилась критической. Защитников теснили к школе.

— У администрации! Снимай их!

— Вижу!

И в этот момент, когда казалось, что надежды нет, небо раскололось. Это был не гром. Это был ритмичный, нарастающий рокот, от которого дрожали стекла.

— «Наковальня», это «Молот», — ожила рация на груди Дениса.

Голос Джексона звучал как музыка.

— Простите за опоздание. Пробки на дорогах. Пригните головы.

Над крышами домов, так низко, что казалось, можно коснуться рукой, пронеслись черные хищные тени. «Апачи».

Первый вертолет дал залп НАРами (неуправляемыми авиационными ракетами) поверх голов защитников, туда, где за стеной скапливались основные силы орды. Земля вздыбилась. Взрывы смешали мертвецов, технику и землю в кровавое месиво.

Взрывы накрыли скопление зомби за стеной. Ракеты рвались с оглушительным ревом, поднимая фонтаны земли, обломков и кусков тел. Ударная волна била по ушам, заставляя защитников зажимать их ладонями.

Денис видел, как один из зомби, разорванный пополам взрывом, все еще пытался ползти вперед, цепляясь за землю обрубками рук. Вторая ракета накрыла его, и он просто испарился.

Огненная стена отрезала основную массу орды от города. Мертвецы метались в огне, натыкались друг на друга, падали и сгорали. Запах паленого мяса стал еще сильнее, невыносимее.

— Красота! — заорал Мэтт, увидев результат. — Жарьте их! Жарьте к чертям!

Второй «Апач» зашел на повторный заход, поливая периметр из пушки. Тридцатимиллиметровые снаряды превращали зомби в фарш, пробивали насквозь, взрывались внутри тел.

Но в центре города бой продолжался. Вертолеты не могли стрелять там, слишком велик риск задеть своих.

Следом зашли «Чинуки». Из их чрева по тросам посыпались фигурки в цифровом камуфляже. 101-я воздушно-десантная.

— Десант! — заорал Мэтт, который, несмотря на раненое плечо, продолжал поливать врага свинцом из окна второго этажа магазина. — Кавалерия прибыла!

Солдаты действовали жестко и эффективно. Они не вступали в рукопашную. Они работали тройками, зачищая сектор за сектором плотным огнем штурмовых винтовок.

Один из «Апачей» завис над трассой за городом, где стояли звуковые установки Вэнса.

— Вижу цель. «Музыкальные шкатулки».

Ракета «Hellfire» сошла с пилона. Через секунду фургоны с динамиками превратились в огненный шар. Звук, сводящий с ума, смолк.

Орда зомби, потеряв ориентир, на мгновение замерла. А потом, лишенная управления, начала распадаться. Мертвецы перестали быть единым организмом. Они снова стали просто толпой голодных трупов, которые принялись нападать на ближайшие источники шума, на бандитов. План Джексона сработал. «Шлейф» обернулся против своих пастухов.

Центральная площадь.

Но в центре города бой все еще кипел. Ядро банды Вэнса, самые отмороженные ветераны, не собирались сдаваться. Они понимали, что это конец, и хотели забрать с собой как можно больше жизней.

Сайлас Вэнс, огромный, окровавленный, с безумными глазами, прорубался через ряды ополченцев. Его молот крушил черепа и ломал кости. Пули, казалось, его не брали. Он был накачан какой-то дрянью под завязку.

— Где ваш главный?! — ревел он. — Выходи, сука! Я вырву твое сердце!

На его пути встала фигура в черном.

— Ты ещё кто такой?

Отец Фрэнк Моррисон. Ряса священника была изодрана, на груди висел массивный серебряный крест, а в руках… В руках он держал два огромных револьвера «Magnum 44». Те самые, которые он берег для особого случая.

— Шериф занят, сын мой, — пророкотал Моррисон, и его голос перекрыл шум битвы. — Но исповедь приму я.

Вэнс остановился, тяжело дыша. Он ухмыльнулся, сплюнув кровь.

— Священник? Ты думаешь, твой Бог поможет тебе здесь? Здесь мой мир!

— Мир принадлежит Господу, — спокойно ответил Фрэнк. — А ты здесь просто квартирант. И срок аренды истек.

Вэнс взревел и бросился вперед, занося молот.

Моррисон не дрогнул. Он поднял обе руки и открыл огонь. Бах! Бах! Бах! Пули ударили Вэнса в грудь, в живот, в плечо. Каждый выстрел был как удар кувалдой. Гиганта отбрасывало назад, но он не падал. Бронежилет под одеждой и наркотики делали свое дело.

Бах! Бах! Вэнс пошатнулся, но продолжал идти, рыча от боли и ярости. Щелк. Щелк. Бойки ударили по пустым гильзам. Патроны кончились.

Сайлас был уже в трех метрах. Он расхохотался, видя пустые стволы священника.

— Твой Бог кончился, святоша!

Он замахнулся молотом для смертельного удара.

— Не так быстро, сын мой.

Моррисон отшвырнул бесполезные револьверы. Его лицо оставалось спокойным, почти отрешенным.

— Патроны кончились, — пробормотал он, заводя руку за спину. — Но гнев Божий нет.

С металлическим шелестом из ножен на поясе вылетело мачете. Длинное, тяжелое лезвие, заточенное до бритвенной остроты.

Вэнс ударил. Молот обрушился вниз, дробя асфальт там, где секунду назад стоял священник. Но Фрэнк был быстрее. Несмотря на свой возраст и габариты, он двигался с грацией опытного бойца, каким, собственно, и являлся. Он ушел в сторону пируэтом, пропуская инерцию удара мимо себя.

— Иезекииль, 25: 17! — прорычал Моррисон.

Он рубанул. Мачете сверкнуло серебряной дугой. Удар пришелся по руке Вэнса, державшей рукоять молота. Лезвие перерубило сухожилия и кость. Кисть с оружием упала в грязь. Сайлас взвыл, глядя на обрубок.

— Ты…

Фрэнк не дал ему опомниться. Он пнул гиганта в ногу, заставляя того рухнуть на одно колено. Теперь их лица были на одном уровне. В глазах Вэнса священник увидел страх. Тот самый страх, который он внушал другим.

— Путь праведника труден, — прошептал Фрэнк, глядя ему в глаза. — Ибо препятствуют ему себялюбивые и тираны.

Он замахнулся.

— Блажен тот пастырь…

Вэнс попытался закрыться здоровой рукой.

— …кто во имя милосердия и доброй воли ведет слабых через долину тьмы!

Удар. Мачете снесло верхнюю часть Сайласа Вэнса одним чистым, страшным движением. Голова покатилась по брусчатке, замирая у ног подбегающих солдат. Тело, фонтанируя кровью, рухнуло ниц, словно в последнем поклоне.

Моррисон стоял над поверженным врагом, тяжело дыша. Кровь заливала его рясу, лицо, руки. Он вытер лезвие мачете о штанину и перекрестился.

— И ты узнаешь, что имя мне Господь, когда мщение моё падёт на тебя.

Через час стрельба стихла. Остатки банды Вэнса, увидев смерть вожака и прибытие десанта, попытались бежать, но были перехвачены «Апачами» в лесу. Зомби, лишенные направляющей воли, разбрелись или были добиты зачистными командами.

Интернешнл-Фолс дымился. Половина зданий была разрушена или повреждена. Улицы оказались завалены трупами и гильзами. Но флаг, старый, простреленный звездчато-полосатый флаг над школой, все еще развевался.

Денис сидел на ступенях крыльца администрации. Он был черен от сажи, автомат лежал на коленях. Сил не было даже чтобы подняться.

К нему подошел полковник Джексон. Он снял шлем, подставив лицо вечернему ветру.

— Хорошая работа, шериф, — кивнул он. — Вы удержали Наковальню.

— Мы чуть не сломались, полковник, — хрипло ответил Денис.

— Но не сломались. Это главное.

Джексон оглядел площадь. Солдаты и ополченцы вместе растаскивали завалы, выносили раненых.

— Мы зачистили район на пятьдесят миль вокруг. Вэнс и его «Пастухи» больше не существуют. Вы выиграли.

— Какой ценой? — спросил Денис.

— Ценой, которую приходится платить за будущее.

Из здания школы вышла Скай. Она была в крови. Не своей, чужой. Она спасала жизни весь день. Увидев Дениса, она ускорила шаг, хотя видно было, что ноги ее едва держат.

Мужчина поднялся ей навстречу. Они встретились посреди площади, среди руин и пепла. Скай уткнулась лицом ему в грудь, и он почувствовал, как она дрожит.

— Все кончилось? — спросила она.

— Да, — ответил он, гладя ее по волосам.

Денис гладил ее по спине, чувствуя, как дрожит ее тело. Она плакала. Беззвучно, но он чувствовал влагу, пропитывающую его рубашку. Он не говорил ничего. Просто держал. Это было все, что он мог сделать.

Вокруг люди приходили в себя. Кто-то садился прямо на землю, бросая оружие и закрывая лицо руками. Кто-то обнимал товарищей, радуясь, что живы. Кто-то молился, благодаря Бога или судьбу за спасение.

Медики выносили раненых. Их было много. Слишком много. Носилки шли одни за другими, нескончаемым потоком. Стоны, крики боли, запах крови и антисептика.

Денис видел, как доктор Сидни, измотанная, с кругами под глазами, склонялась над очередным раненым. Руки ее двигались быстро, уверенно. Она спасала жизни, одну за другой. Ее белый халат был залит кровью, превратившись в красный.

— Сколько мы потеряли? — спросил Денис тихо, глядя на майора Рэндолла.

Тот достал планшет, посмотрел на цифры.

— Двадцать три убитых. Сорок восемь раненых, из них двенадцать в критическом состоянии.

Денис закрыл глаза. Двадцать три. Двадцать три человека, которые доверились ему. Которые пошли в бой под его командованием. И не вернулись.

— Это не твоя вина, Дэн, — тихо проговорил Рэндолл. — Ты сделал все, что мог. Без твоего плана мы бы потеряли всех.

— Легче от этого не становится.

— Знаю. Но это правда.

К ним подошёл Мэтт, но с довольной ухмылкой), Айзек (с перевязанной головой) и отец Моррисон. Священник вытер руки тряпкой.

— Хорошая проповедь была сегодня, отче, — ухмыльнулся Мэтт. — Особенно финал.

— Господь направлял мою руку, — скромно ответил Фрэнк, хотя в его глазах все еще горел огонь битвы.

Денис посмотрел на своих друзей. На американцев, которые стали его семьей. На этот разбитый, но непокоренный город.

Вдруг Скай охнула и прижала руку к животу.

— Что? — испугался Денис. — Ты ранена?

Она подняла на него глаза. В них стояли слезы, но она улыбалась.

— Нет. Он толкается. Сильно.

Мужчина положил руку ей на живот. И почувствовал. Тук. Сильный, уверенный толчок. Жизнь. Посреди смерти, посреди пепла и крови, новая жизнь заявляла о своих правах.

— Он знает, что мы победили, — ухмыльнулся Айзек.

— Нет, — покачал головой Денис. — Он знает, что мы выжили.

Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в багровые тона. Но это был не цвет пожара. Это был цвет заката, обещающего новый рассвет.

Лето было в самом разгаре. Жара спадала. И впервые за долгое время воздух пах не гарью, а остывающей землей и надеждой.

Ночью Денис не мог уснуть. Он лежал рядом со Скай, слушая ее ровное дыхание, и смотрел в потолок. В голове крутились лица. Те, кто погиб. Он помнил их имена, всех до одного.

Джимми, молодой парень, который мечтал стать врачом. Убит пулей в голову на баррикаде.

Карла, женщина средних лет, мать двоих детей. Сгорела заживо, когда байкеры подожгли дом, где она пряталась.

Старик Боб, ветеран Вьетнама. Умер от потери крови, прикрывая отступление группы ополченцев.

Двадцать три имени. Двадцать три жизни. Они отдали их за город. За будущее. За тех, кто выжил.

Денис сжал кулаки. Он не мог позволить себе слабость. Не сейчас. Люди смотрели на него. Он был их шерифом, их лидером. Он должен был быть сильным.

Но внутри он ломался. По кусочку, каждый день. И боялся, что однажды не останется ничего, кроме пустой оболочки.

Скай пошевелилась во сне, прижалась к нему ближе. Ее рука легла ему на грудь, прямо над сердцем. Теплая, живая.

Денис накрыл ее руку своей. И это помогло. Немного. Совсем чуть-чуть. Но хватило, чтобы продолжать.

Он закрыл глаза и заставил себя уснуть. Завтра будет новый день. А значит, новые проблемы, новые решения, новая борьба.

Но сегодня они выжили. И это было главное.

За окном занималась заря. Солнце поднималось над разрушенным городом, освещая дымящиеся руины и залатанные баррикады. Новый день. Новая надежда. Новая жизнь.

Интернешнл-Фолс выстоял. Наковальня не сломалась. И пока она держится, есть шанс. Шанс на то, что когда-нибудь этот кошмар закончится, и люди снова смогут жить, а не просто выживать. Пока есть шанс, есть и смысл бороться.