Свернув в другой квартал, он направил фуру к видневшемуся вдалеке микрорайону, намереваясь найти дорогу, которая выведет его из этого города-ловушки. По сути, этот самый Верхнеозёрск оказался не таким уж большим. Несколько стандартных жилых массивов, частный сектор, промзона с НИИ. Вряд ли здесь проживало больше десяти тысяч человек. Скорее всего, город и выстроили когда-то специально для обслуживания этого научного комплекса.

И все эти десять тысяч человек, или сколько их там было, просто исчезли. Испарились. Растворились во времени. Он попытался представить себе их жизнь, размеренную, немного скучную, как во многих закрытых городках, где все друг друга знают. Работа в НИИ, очередь на «Жигули», дача за городом, если такой имелся, праздники в местном ДК. И вдруг всё оборвалось. Что они чувствовали в последние минуты? Панику? Отчаяние? Недоумение? От этих мыслей по коже снова пробежали мурашки.

Всё вокруг казалось ему не просто старым и заброшенным, а именно несовременным, застывшим во времени. Редкие автомобили у обочин — «Волги», «Жигули», «Москвичи», модели семидесятых-восьмидесятых годов. Афиши давно забытых фильмов на стенах кинотеатра с символичным названием «Мираж». Ощущение нереальности происходящего не покидало Алексея.

Вдруг по всему городу, нарастая и сливаясь в единый душераздирающий вой, завыли сирены. Звук был настолько пронзительным и тревожным, что Алексей инстинктивно вжал голову в плечи. А потом, внезапно, он увидел их. Сначала один, потом два, потом десятки.

Вой сирен был настолько мощным, что, казалось, вибрировал сам воздух. Он бил по ушам, залезал под кожу, вызывая первобытный ужас. Мужчина инстинктивно снизил скорость, вглядываясь в пустые улицы. Сердце заколотилось быстрее. Он ожидал чего угодно — военных, технику, какие-то знаки опасности. Но то, что он увидел, превзошло все его самые жуткие предположения.

Тени двигались прерывисто, дёргано, словно кадры из старого, испорченного фильма. Они не отбрасывали других теней, они сами являлись тенями, плоскими и чёрными, как вырезанные из цветной бумаги силуэты. Некоторые из них спотыкались, падали, и другие тени пробегали прямо по ним, не замечая. Не было слышно ни криков, ни стонов. Только вой сирен и шелест их бесплотных движений, напоминающий звук сухого песка, пересыпаемого ветром.

Одна из теней, отделившись от группы, метнулась прямо на дорогу, под колёса его КамАЗа. Алексей запоздало ударил по тормозам. Раздался глухой удар, фуру тряхнуло. Сердце ухнуло куда-то вниз.

Мгновенно выскочив из кабины, он подбежал к передней части машины и увидел лежащую на асфальте девушку. Она больше не была тенью, а выглядела вполне материальной, живой. Лет семнадцати, может, восемнадцати, в одной тонкой ночной рубашке, босая. Её домашние тапки валялись неподалёку.

— Что происходит? — простонала она, прижимая ладонь к разбитой голове, с которой тонкой струйкой стекала кровь.

— Тише, тише, лежи спокойно, — быстро проговорил Алексей, опускаясь на одно колено рядом с ней.

Его собственный голос показался чужим. Мужчина не давал себе времени на размышление, откуда эта девчонка здесь внезапно взялась.

— Кажется, я тебя немного сбил. Сильно больно? Голова кружится?

В этот момент Алексей почувствовал невыносимый, едкий запах гари, который с каждой секундой усиливался, заполняя лёгкие. Сирены продолжали надрывно выть, создавая апокалиптическую картину.

Не размышляя ни секунды, мужчина подхватил девчонку на руки. Она оказалась на удивление лёгкой, и буквально запихнул её в кабину на пассажирское сиденье. Сам он прыгнул за руль. КамАЗ, взревев, тронулся с места, унося их прочь от этого кошмара, в обратном направлении, к выезду из города, но уже по другой, незнакомой улице.

Мужчина бросил быстрый взгляд в боковое зеркало. Дорога позади оставалась пустой, если не считать мечущихся в отдалении тёмных силуэтов. Запах гари становился всё невыносимее. К нему примешался какой-то химический, кисловатый оттенок. Нужно было убираться отсюда как можно скорее.

В этот миг девушка, кажется, немного очнулась, благо удар, видимо, был не слишком сильным.

— Кто вы? Куда мы едем?

Голос её дрожал, а широко раскрытые глаза испуганно метались по кабине, потом устремились на дорогу.

— Что… Что здесь вообще происходит?

Алексей, не отрываясь от дороги, стараясь объезжать брошенные машины и какие-то обломки, ответил ровным, насколько это было возможно, голосом:

— Меня зовут Алексей Петрович. А ты кто? Как тебя зовут, девочка?

— Маша… — чуть слышно прошептала она, всё ещё не придя в себя от шока и удара. — Мария Белова.

Она потёрла ушибленное место на голове.

— Ай…

— Потерпи немного, Маша. Я пытаюсь выбраться отсюда. Скажи, что это за город?

— Как, что за город? — удивлённо посмотрела она на него. — Это Верхнеозёрск. Наш город.

Её ответ прозвучал с такой детской непосредственностью и недоумением, что Алексей на мгновение усомнился в собственных ощущениях.

— Верхнеозёрск… — повторил он. — Никогда не слышал. И на картах его нет.

— Ну да, он же… закрытый.

Маша говорила сбивчиво. Слова давались ей с трудом.

— Секретный. Здесь НИИ «Прогресс-4». Мои родители там работают. Мама — лаборант, а папа — инженер.

Только сейчас, кажется, девушка начала по-настоящему осознавать окружающую её действительность. Она посмотрела в окно на стремительно проносящиеся мимо пустые дома, на безлюдные улицы.

— Что… Что происходит?

Её голос задрожал ещё сильнее.

— Куда все делись? Где люди?

Алексей, лавируя между брошенными автомобилями, спросил, стараясь говорить как можно спокойнее:

— Маша, расскажи, что случилось? Почему ты бежала? Что это за сирены? Пожар? Давно ли всё началось?

Девушка всхлипнула.

— Не знаю… Может, пять минут назад? Или больше? Я время не помню… Всё так быстро… Сначала громкий хлопок был, такой, что окна задрожали. Я подумала, гроза. А потом сирены… и по радио… Говорили, чтобы все шли к сборным пунктам у школы и у ДК «Строитель». Я схватила документы, немного денег, что мама на тумбочке оставила, и побежала. А на улице… на улице уже были люди. Они бежали, кричали… Это было так страшно!

Он не видел никакого пожара сейчас. Только старые, обгоревшие корпуса НИИ, свидетельства давней катастрофы.

Маша снова посмотрела на него с отчаянием.

— А что с городом? Почему никого нет? Что случилось?

Мужчина на мгновение задумался, подбирая слова.

— Маша, скажи мне, какой сейчас год и число?

— Что? — удивлённо моргнула она. — Год и число? Ну… двадцать девятое сентября… тысяча девятьсот восемьдесят четвёртый год.

— Господи! — вырвалось у Алексея.

Он ожидал чего-то подобного, но услышать это от живого, казалось бы, человека было всё равно шоком. Хотя после всего увиденного удивление уже притупилось.

— Маша, сейчас десятое мая две тысячи двадцать шестого года. И ты сама видишь, что с вашим городом что-то не так. Здесь произошла какая-то катастрофа. Очень давно.

Девушка смотрела на него так, словно он говорил на совершенно незнакомом языке. Её лицо стало ещё бледнее, если это было возможно. Губы задрожали.

— Две тысячи… двадцать шестой?

Шёпот её был едва слышен за гулом двигателя.

— Нет… нет, вы шутите! Это не может быть правдой! Сегодня же сентябрь… восемьдесят четвёртый… У меня завтра самостоятельная по алгебре… Мы с Леной собирались в кино в воскресенье…

Она закрыла лицо руками, и её плечи затряслись от беззвучных рыданий. Алексей чувствовал себя ужасно, обрушивая на эту перепуганную девчонку такую чудовищную правду. Но скрывать её было бы ещё хуже.

— Скажи, в вашем городе проводили какие-то эксперименты? Возможно, ты знаешь? Может, родители что-то упоминали, даже случайно?

Девушка покачала головой, всё ещё ошеломлённая.

— Нет… Папа всегда говорил, что это государственная тайна. И что «любопытной Варваре на базаре нос оторвали». Он иногда приносил с работы какие-то странные приборы, похожие на… даже не знаю, на что. И у него были книги с непонятными формулами и схемами. Мама говорила, что он гений, но очень занятой. Иногда он работал сутками, не приходя домой. Говорили, что наш институт занимается проблемами… пространства или… или чего-то такого. Но про время… я слышала только от девчонок, они вечно выдумывают всякое, болтая в школе.

Она слегка обернулась.

— Скажите, что с моими родителями?

— Понятия не имею, девочка, — тихо ответил Алексей.

Ему было искренне жаль её.

Мария принялась шмыгать носом, а из её глаз крупными каплями покатились слёзы. Она плакала молча, сотрясаясь всем телом.

В этот момент КамАЗ как раз выехал за пределы городской черты, обозначенной полусгнившим указателем «Верхнеозёрск». Потянулась знакомая дорога, окружённая густым лесом. Маша всё так же молча плакала на соседнем сиденье.

— Не волнуйся. Всё будет хорошо.

Алексей вёл машину, стараясь не смотреть на неё, давая ей возможность выплакаться. Минут через пять после того, как они покинули город, стало происходить нечто странное и жуткое.

Девушка, сидевшая рядом, вдруг начала меняться. Её очертания стали расплываться, терять чёткость. Она словно таяла на глазах, превращаясь обратно в ту самую тёмную тень, какой он её увидел на дороге. Одежда, волосы, кожа — всё теряло материальность, становясь полупрозрачным. Будто они пересекли невидимую границу, за которой ей, или тому, чем она стала, не было места в его мире.

— Что-то меня знобит, — пожаловалась Маша.

Алексей резко ударил по тормозам. Грузовик замер на обочине. Он с ужасом смотрел на происходящее. Секунд десять — и от Маши ничего не осталось. Даже тень, в которую она обратилась, растворилась, истаяла в воздухе, оставив после себя лишь пустоту на пассажирском сиденье и слабый, едва уловимый запах той самой гари.

Мужчина сидел, вцепившись в руль, и смотрел на пустое сиденье. Воздух в кабине всё ещё хранил её едва уловимый запах — смесь чего-то неуловимо девичьего.

— Господи боже мой…

Он протянул руку и коснулся обивки сиденья. Холодная. Пустая. Словно Маши тут никогда и не было. Только что она находилась здесь, живая, испуганная, плачущая, а теперь — ничего. Лишь фантомная боль от её неслучившейся судьбы. Он вспомнил её растерянный взгляд, тихий голос, домашние тапки, так нелепо смотревшиеся на дороге посреди этого кошмара. Эта встреча, какой бы короткой и странной она ни была, оставила в его душе глубокий, кровоточащий след.

«Почему, — пронеслось в его голове, — почему… Можно было бы хотя бы пощадить эту девчонку. Дать ей шанс…»

Простояв так минут двадцать, оглушённый и подавленный, Алексей снова завёл мотор и поехал дальше. Ему нужно было выбраться отсюда, вернуться к нормальной жизни, если это вообще было возможно после такого.

Через несколько километров дорога перестала быть пустой. Появились встречные и попутные машины, вполне обычные, современные. А ещё через час он остановился у придорожной забегаловки. Там были люди. Тоже нормальные. Живые. Не тени и не бестелесные звуки.

Заказав чашку крепкого кофе, усевшись за дальний столик, Алексей достал смартфон. Связь появилась, интернет заработал. Дрожащими пальцами он набрал в поисковике: «город Верхнеозёрск».

Официальные источники молчали, словно Верхнеозёрска никогда и не существовало. Он попробовал зайти с другой стороны. Набрал «НИИ „Прогресс-4“». Ничего. Ни единого упоминания. «Проект „Стрела“». Пусто. «Закрытые города Урал катастрофа 1984». Только общеизвестная информация о Челябинске-40 и прочих «почтовых ящиках», связанных с ядерной программой. Верхнеозёрска среди них не значилось. Его стёрли отовсюду — из карт, из реестров, из памяти. Системно, тщательно, безжалостно. Словно команда профессионалов прошлась частым гребнем по всем архивам и базам данных, вычищая любой след существования этого города. Сама по себе эта зачистка была красноречивее любых доказательств. Так старательно уничтожают информацию только о том, что действительно существовало и действительно представляло опасность.

Отчаявшись, мужчина принялся вбивать в поисковик более общие запросы: «пропавшие города СССР», «аномальные зоны Урала», «секретные объекты катастрофы». Ссылки повели его на старые, давно заброшенные форумы любителей мистики и необъяснимых явлений, датированные началом двухтысячных годов. Здесь, среди обсуждений снежного человека и летающих тарелок, он нашёл несколько тем, которые заставили его сердце забиться чаще.

**Тема: «Город-призрак на Северном Урале?»**

Автор: strannik03

Дата: 12.05.2002

«Всем привет! Хочу поделиться историей, которую слышал от своего деда. Он в молодости работал геологом, много мотался по Уралу в 70–80-х. Рассказывал, что была у них на картах одна точка, обозначенная как „Зона К-17“, куда соваться строго запрещалось. Официально — радиационное заражение после каких-то испытаний. Но дед говорил, что местные охотники из ближайших посёлков, а это километров 200 глухой тайги, шептались о другом. Будто бы там стоял целый город, научный, секретный, и в одну ночь он просто исчез. Не то чтобы его разрушили, а именно пропал, как будто его и не было. Люди, дома, всё. Осталась только пустошь, где даже звери не ходят и птицы не поют. А ещё говорили, что иногда, в определённые дни, на том месте можно увидеть мираж — очертания домов, улицы, и даже услышать какие-то звуки, будто жизнь там продолжается. Но если попытаться подойти ближе, всё пропадает. Дед считал, что там мог быть какой-то провал в другое измерение. Сам он туда не совался, запрет был строгий, да и жутко, говорил. Потом, лет пять назад, там протянули трассу.

Кто-нибудь слышал что-то подобное про „Зону К-17“ или похожие места? Может, это просто байки?»

Алексей пролистал несколько ответов. Большинство были скептическими, но пара пользователей утверждала, что слышали похожие легенды от своих старших родственников, связанных с военными или научными кругами тех лет.