Вайнберг развел руками, словно обращаясь к здравому смыслу присяжных.

— Что же произошло на самом деле? Мы никогда не узнаем на сто процентов. Единственный свидетель мертв. Но у вас есть выбор. Вы можете принять простую, жестокую версию обвинения. Или вы можете увидеть более сложную, но и более правдивую картину. Картину трагической случайности. То, что сделал Фил Спектор после выстрела, паниковал, вел себя неадекватно, это реакция испуганного, а не виновного человека. Его вина не в том, что он нажал на курок, а в том, что он создал обстановку, в которой эта трагедия стала возможной. Но это не убийство второй степени. Это не то преступление, в котором его обвиняют. У вас есть сомнения. У эксперта были допущения. У ключевого свидетеля, неуверенность в словах. А если у вас есть разумные сомнения, вы обязаны вынести оправдательный вердикт. Не уничтожайте остаток жизни этого человека из-за трагедии, которую он не совершал.

Вайнберг вернулся на свое место. В зале воцарилась напряженная тишина. Теперь все зависело от двенадцати человек, на чьих лицах застыло тяжелое бремя ответственности.

Наконец, после долгих недель заседаний, настал момент вынесения приговора. Судья Ларри Пол Фидлер, пожилой человек с суровым, непроницаемым лицом, медленно надел очки и взял в руки документ. Фил Спектор смотрел на него, не моргая, покачивая головой в такт каким-то своим, внутренним мелодиям.

— Именем штата Калифорния. На основании вердикта присяжных заседателей, суд признает вас, Харви Филлипа Спектора, виновным в убийстве второй степени Ланы Эйдриэнн Кларксон. Этот суд отвергает версию о самоубийстве как полностью несостоятельную. Свидетельства указывают на злобу, женоненавистничество и преступное безразличие к человеческой жизни. Вы использовали пистолет, чтобы подчинить, унизить и в конечном итоге убить женщину, которая имела несчастье оказаться с вами в ту ночь. Учитывая все обстоятельства дела, суд приговаривает вас к тюремному заключению сроком от девятнадцати лет до пожизненного.

Девятнадцать лет до пожизненного. Для 69-летнего Спектора это был смертный приговор. Он не дрогнул. Лишь слегка покачнулся, когда офицеры подошли, чтобы надеть на него наручники. Губы беззвучно шевелились. Возможно, он проклинал суд. А возможно, в его голове просто рождалась новая, последняя мелодия. Занавес опустился.

--

Место: Тюремная камера медицинского блока в Стоктоне, Калифорния.

Время: Январь 2021 года.

Белые стены. Белый потолок. Равномерный писк медицинского монитора, отмеряющий последние удары сердца. Фил Спектор лежал на койке, превратившись в иссохшего, хрипящего старика. Его тело пожирал не только рак, но и COVID-19. Разум, когда-то порождавший грандиозные звуковые симфонии, теперь блуждал в тумане лихорадочного бреда.

В голове, как поцарапанная пластинка, проносились обрывки воспоминаний. Вот он, молодой и всемогущий, стоит за студийным пультом, дирижируя оркестром, создавая свою «Стену звука». Вот огни громких вечеринок, смех красивых женщин, звон бокалов. Он слышит голоса The Ronettes, The Righteous Brothers… музыка, чистая, всепоглощающая музыка, которая была его единственной настоящей любовью.

Он снова слышал, как идеально ложатся друг на друга десятки инструментов, создавая тот самый звук, плотный и монолитный, как гранитная стена. Кастаньеты, маракасы, четыре рояля, три гитары, симфоническая секция… Все это сливалось в идеальной гармонии, рожденной в его голове. Он был дирижером вселенной, богом в студии. Он кричал на музыкантов, доводил вокалисток до слез, но в итоге всегда рождалось совершенство. «Da Doo Ron Ron», «Then He Kissed Me», «River Deep — Mountain High»… Это были не просто песни. Это были трехминутные симфонии для подростков, карманные оперы, саундтрек к американской мечте.

Но потом величественная мелодия вдруг обрывается.

В нее врывается резкий, оглушительный звук. Выстрел. И женский хрип, то ли ужаса, то ли боли. Этот звук преследовал его все эти годы, он был громче любой его симфонии. Он снова и снова видел испуганные глаза Ланы, чувствовал холод металла в своей руке, видел вспышку во тьме.

Он пытался прогнать это видение, вернуться к музыке, но выстрел звучал снова и снова, становясь последним, главным произведением его жизни. Симфонией разрушения.

Он тяжело вздохнул. Тощая грудь в последний раз судорожно поднялась и опала. Писк монитора превратился в непрерывную, ровную линию. Фил Спектор, музыкальный гений и осужденный убийца, закрыл глаза и умер в тишине, которую так ненавидел при жизни.

А где-то очень далеко, в черно-белом кадре далекого прошлого, маленькая девочка сидела на ковре перед мерцающим экраном телевизора. Она завороженно смотрела на голливудских звезд и шептала своей маме, что однажды ее имя тоже будет на афишах. Она мечтала о славе и блеске софитов, не зная, что ее трагический финал уже написан безумным гением, и последним, что она почувствует в своей жизни, будет холодный ствол пистолета во рту.