И через неделю началось. Первой ласточкой стал скандал на кухне. Один из «морпехов», Тодд, здоровый детина с бычьей шеей, начал откровенно приставать к Бэтти, той самой милой кассирше, в которую был пока не серьёзно, но явно влюблён Мэтт. Она вежливо отшучивалась, но он не унимался. А когда она попыталась уйти, он грубо схватил её за запястье.

— Эй, красотка, не упрямься! Поговори со мной, я скучаю по нормальным девчонкам!

— Отпусти, немедленно!

— Не ломайся ты.

— Лапы, говорю, убрал!

Я сжал зубы. Вот оно. Первая трещина в их безупречной маске. Эта дешёвая ухмылка, этот наглый взгляд, всё это было слишком знакомо. Слишком много раз я видел, как подобные типы начинали свои игры, пользуясь хаосом и отсутствием закона.

Я видел всё это из-за угла, как раз направляясь к своему посту, и уже планируя вмешаться. Но Мэтт оказался быстрее. Он возник словно из-под земли, отшвырнул Тодда от Бэтти так, что тот едва устоял на ногах, и встал между ними, спиной к девушке. Его лицо, обычно весёлое, перекосилось от ярости.

— Сука! — прорвался его голос низким, хриплым рыком. — Ещё раз твоя паршивая лапа дотронется до неё, я оторву её с корнем и засуну тебе в глотку так глубоко, что ты будешь срать своими же пальцами! Понял, мусор?

Тодд быстро оправился. Глаза сузились. Он был крупнее Мэтта.

— Расслабься, старик. Просто болтали.

— Болтать можно и без рук, ублюдок!

Мэтт сделал шаг вперёд. Кулаки были сжаты.

— Вижу тебя насквозь! Гнида в погонах, которая думает, что после конца света все бабы должны вешаться! Нет, дружок. Тут не армия. Тут за девушек отвечают. И я за эту, отвечаю лично.

— Тише, дружище, — шагнул я вперёд, останавливая товарища.

На шум сбежались другие. Подошёл и Карл. Он оттащил своего человека, бросив на Мэтта холодный взгляд.

— Успокойся. Тодд, извинись. Не время для драк.

«Ты ведь видел это, Карл, верно? — мысленно прошипел я, но вслух ничего не сказал. — Ты наверняка дал ему установку. Спровоцировать, проверить на прочность. И, что самое мерзкое, ты стоял в сторонке, пока твой пёс лаял. Отвратительно».

Тодд что-то невнятно буркнул и ушёл. Но в воздухе повисло что-то невысказанное. Это было только начало.

***

В воскресенье мы, как всегда, находились в церкви. Вернее, в бывшем втором школьном спортзале, где на стене висел простой деревянный крест, так как сама церквушка сейчас ремонтировалась. Я сидел на скамье, чувствуя себя не в своей тарелке. Признаться, я ходил сюда только из-за Скай. Для неё это был островок нормальности, ритуал, напоминавший о прошлой жизни. Она сидела рядом, прижавшись плечом, и тёплая ладонь её руки лежала поверх моей. Я смотрел на отца Моррисона, стоявшего перед нами в своей чёрной рясе поверх тёплого свитера.

Он говорил не о грехе и спасении, а о простых вещах. О надежде. О взаимовыручке.

— …и сказал Господь Каину: «Где Авель, брат твой?» И ответил Каин: «Разве я сторож брату моему?»

Голос Фрэнка был тихим, но он нёсся под самые своды зала.

— Мы все задаём себе этот вопрос сегодня. Разве мы сторожа друг другу? Мир за стенами говорит нам: «Нет. Выживай в одиночку». Но именно в эти времена мы должны помнить, наша сила в единстве. В том, что мы, стражи своих братьев и сестёр. Что мы несём свет, даже когда кругом тьма. Не ожесточитесь сердцами вашими. Не позволяйте тьме снаружи проникнуть внутрь.

Он закончил, и в зале на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием печки-буржуйки. Его слова какое-то время висели в воздухе, идеалистичные, красивые и в нынешних обстоятельствах звучащие для меня почти как наивная глупость.

Проповедь плавно перетекла в городское собрание, как это часто бывало. Шериф Барлоу встал рядом с отцом Моррисоном. Лицо бывшего лесника было серьёзным.

— Спасибо, Фрэнк за службу. Что ж, а теперь к делам насущным, по делу. Крыша в общежитии на Вязовой снова течёт. Ремкомплект из Хейвен-Спрингс почти израсходован. Запасы дров нужно пополнять. Морозы не отступят ещё минимум месяц. И главное, продукты. Нормы придётся снова урезать. Охотники возвращаются почти ни с чем. Дичь ушла глубже в лес.

По залу пронёсся недовольный гул. Люди устали от бесконечной борьбы с холодом и голодом.

— Опять урежут? Да мы и так скоро в скелеты превратимся!

— Где еда, шериф? Мы хотим знать, что будем есть завтра!

— Мои дети голодают! Это не дело!

— Они злятся… — прошептала Скай, склонившись ко мне. — Боятся…

И тут встал Карл. Он сделал это спокойно, почти небрежно, но все взгляды сразу обратились к нему.

— Шериф, можно слово?

Барлоу кивнул, насторожившись.

— Вы правильно говорите, проблем много. — начал Карл спокойным голосом, слышимом в каждом углу. — Но решаем мы их неэффективно. Крыша провалилась? Мы её латаем. А завтра обрушится другая. Дичи нет? Мы посылаем охотников в надежде на удачу. Это подход выживания, а не развития. Угроз, сотни. А у нас… один шериф.

Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание собравшихся.

— Что ты имеешь в виду? — поинтересовался Барлоу.

— Один человек не может нести такую ответственность. Нужна структура. Нужен совет из тех, кто имеет реальный военный и организационный опыт. А ещё лучше, один командир. Сильная рука, которая сможет принимать жёсткие решения, не оглядываясь на мнение каждого. Мы…

Он обвёл рукой своих людей.

— Поэтому, предлагаем свою помощь. Мы можем сделать этот лагерь крепостью. Но для этого нужна дисциплина. И чёткая иерархия.

Я почувствовал, как кровь приливает к лицу. Вот оно. Кульминация. Все эти их «безупречные» действия, все эти «полезные» советы, всё, ради этого гребаного момента. Словно паук, Карл расставил свои сети, и теперь ждал, пока мы сами в них запутаемся.

В зале повисла гробовая тишина. Я почувствовал, как рука Скай сжала мою с такой силой, что кости хрустнули. Я видел, как Мэтт вскинул голову. Глаза друга загорелись холодным огнём. Всё стало на свои места. Их вежливость, их усердие, всё это была подготовка к этому моменту. Они не хотели просто присоединиться. Они желали захватить власть.

Я смотрел на их лица. Слишком много оружия. Слишком уверенные, спокойные взгляды. И эта фраза: «сильная рука». Я слышал её раньше. От различных ублюдков, которые блокировали дорогу и ставили людей перед выбором: «кошелёк или жизнь». Они тоже говорили о порядке и силе. Они со Скай чуть не убили нас тогда…

Отец Моррисон шагнул вперёд. Казалось, его лицо было печальным, но, тем не менее, твёрдым.

— Карл, мы понимаем твоё рвение. Но то, что ты предлагаешь… это путь к диктатуре. Мы выжили здесь, потому что держались вместе, как община. Мы слушали друг друга. Давайте уладим этот конфликт миром. Мы можем создать совет, но он должен быть выборным, а не назначенным силой оружия.

Карл медленно повернулся к нему. Всё его прежнее подобие вежливости испарилось. Смуглое лицо стало каменной маской, а голос прозвучал тихо, но с такой ледяной убеждённостью, что по спине пробежали мурашки.

— Мир кончился, падрэ. Ваши проповеди и выборы хороши для воскресной школы. Теперь правит тот, у кого ствол крепче. И кто имеет смелость этот ствол использовать.

В зале повисло напряжённое молчание, которое вот-вот готово было взорваться. Карл бросил открытый вызов. И все теперь понимали, обратной дороги нет.

«Может, пристрелить его прямо сейчас, — подумалось мне. — Встать, направить ствол и бах!»

Нет, не вариант совсем. Будет много жертв. Здесь женщины и дети, и не дай бог начнётся стрельба…

— Не надо, пожалуйста…»

Рука Скай судорожно сжала мою, и я понял, что она почувствовала мои мысли, или просто инстинктивно уловила нарастающее напряжение.

Вечер в Интернешнл-Фолс опустился серый и бесцветный, словно сама тьма боялась крепчающего мороза. Мы с Мэттом и Роем как раз заканчивали укреплять ворота у старого гаража, когда из-за угла, путаясь и спотыкаясь, выбежала одна из девушек с кухни, Лиза. Её лицо было белым как снег.

— Дэн! Мэтт!

Голос девушки сорвался на визг.

— Что?

— Они… Они на складе!

— Кто?

Признаться, у меня мелькнула мысль о заражённых. Что они каким-то образом, несмотря на мороз, оказались в нашем городке. Животные… Или бывшие люди.

— Карл и его люди! Заперлись внутри и никого не выпускают!

— Что?

— И… И с ними женщины! В том числе Скай и Бэтти там были!

Холодный комок сжался у меня под сердцем, затмивая собой всё, и боль в животе, и усталость. Скай. Внутри всё оборвалось. Я не помню, как бросил лом и побежал, срывая с плеча свой «Глок». Мэтт бежал рядом, и по его лицу я понял, он слышал только одно имя: Бэтти.

К складу, приземистому кирпичному зданию, уже сбегались люди. У главной двери, широко распахнутой, стояли двое людей Карла, Майк и тот самый Тодд. Они держали на изготовку винтовки. А в проёме виднелась фигура Карла. И чуть дальше, в полумраке склада, я разглядел женщин. Они сидели на ящиках. Их окружали остальные бандиты. Сердце ёкнуло. Я увидел пшеничные волосы Скай. Она сидела с прямой спиной, сжав кулаки, но на её лице был не страх, а холодная, кипящая ярость.

— Барлоу! — крикнул Карл, увидев подбежавшего шерифа. — Всё меняется. Мы берём контроль над складами. Продовольствие, медикаменты, оружие. Теперь это наше. А эти милые дамы, наша страховка.

— Карл, ты сошёл с ума! — гремел голос шерифа, но в нём впервые слышалась неуверенность. — Выпусти их, и мы это обсудим.

— Обсудим? — усмехнулся Карл. — Мы не для дискуссий тут. Новые правила просты: вы выполняете то, что мы скажем, и никто не пострадает. Особенно они.

— Да ты просто бредишь!

— Ничего подобного.

Внезапно Скай рванулась с места, но один из бандитов грубо оттолкнул её назад.

— Дэн! Не слушай его! — крикнула она, и в её голосе была не просьба, а команда. — Он блефует!

— Заткнись, сучка!

Этот крик разозлил меня. Я увидел, как её грубо оттолкнули, и что-то внутри щёлкнуло. Яростная, слепая злоба затопила мозг, выжигая всю боль, все сомнения. Они смели тронуть её. Мою женщину…

Шериф Барлоу сделал шаг вперёд, подняв руки.

— Последний раз, Карл. Отпусти заложников.

— А если нет?

— Ты окружён. Все равно вам не выбраться со склада. Так что, просто не глупи.

Ответом был выстрел. Неожиданный, оглушительный. Пуля ударила шерифа в плечо, разворачивая, отбрасывая его назад. Он с воплем рухнул на снег, хватаясь за рану. Кровь, алая и яркая, растеклась по куртке. И всё завертелось.

— Сукины дети! — заревел Мэтт, и его револьвер выплюнул первую ответную пулю.

Начался крамешный ад. Воздух разорвали крики, выстрелы, звон разбитого стекла. Кто-то из жителей встал на нашу сторону, кто-то, к моему ужасу, присоединился к Карлу. Несколько угрюмых мужиков, которые, видимо, купились на посулы «сильной руки». Они открыли огонь по своим же соседям.

Я оттащил раненого Барлоу за угол, прижал ему к плечу тряпку.

— Держи! — крикнул я ему и повернулся к Мэтту. — Прикроешь? Проберусь через окно сзади!

Мэтт, прячась за перевёрнутыми бочками из-под ГСМ, а сейчас с замёрзшей водой, уже вёл методичный огонь. Его лицо было искажено яростью.

— Давай! И её… её вытащи!

Выстрел товарища был точным. Один из людей Карла, выглянувший из-за двери, схватился за горло и беззвучно осел. Это был Тодд. Та самая «гнида в погонах». Справедливость восторжествовала.

Я, пригнувшись, побежал вдоль стены склада. Старая рана на животе горела огнём, с каждым шагом напоминая о себе острой болью. Я стиснул зубы.

«Потерпи. Для неё потерпи».

Сзади здания было небольшое запылённое окно, почти на уровне земли. Я с силой ударил прикладом «Глока» по стеклу, выбил раму и ввалился внутрь, кувыркнувшись на бетонный пол.

Я оказался в дальнем углу склада, за стеллажами с припасами. Бандиты, человек пять, укрылись у входа, стреляя на улицу. Они не заметили меня. Я увидел заложников. Те сидели в двадцати шагах. Бэтти, плача, прижималась к Скай. А Скай… Она смотрела прямо на меня. Её голубые глаза широко распахнулись. В них вспыхнула надежда. Она тихо, одними губами, прошептала:

— Я знала.

В этот момент с другой стороны в дверь вошёл отец Моррисон. Он не стрелял. Он просто шёл вперёд. Его ряса развевалась, а в руке он сжимал не пистолет, а свой пожарный топор.

— Оставьте их! — гремел его голос, заглушая стрельбу. — Во имя Господа, одумайтесь!

Это был отчаянный и идеальный отвлекающий манёвр. Все бандиты на секунду развернулись к нему. Я воспользовался моментом.

— Скай, Бэтти, Ко мне ползите! — прошипел я.

Женщины рванулись с места, пригнувшись. Я открыл огонь по бандитам, чтобы прижать их и не дать выстрелить в ответ. Пули со звоном отскакивали от металлических стеллажей. Отец Моррисон, словно ангел-хранитель, встал между бегущими женщинами и стрелками, прикрывая их своим телом. Я видел, как пули рвут его рясу, но он не отступал. Размахнувшись, он обрушил свой топор на голову одному из бандитов, почти разрубая ту на две окровавленные половинки, как чёртов арбуз. Выдернув жуткое оружие, размахнулся и снова опустил, но на сей раз на плечо уже другому, ломая ключицу, почти отрубая руку.

Вдруг я увидел движение сбоку. Карл, поняв, что игра проиграна, бросился к стоявшему у стены «Вайперу». Он вскочил на него, дёрнул стартер. Двигатель взревел.

— Стой! — закричал я и выскочил из укрытия.

Он дал газ, и снегоход рванул в проём двери, направляясь к лесу. Всё внутри меня закипело. Он пытался уйти. Уйти после того, что он сделал. После выстрела в Барлоу. После того, как он держал в страхе Скай.

«Нет. Не уйдёшь».

Я выбежал на улицу. Снегоход Карла уже удалялся, поднимая облако снежной пыли.

— ДЭН! — услышал я отчаянный вопль Скай.

Этот крик стал последней каплей. Я не думал. Я просто побежал. По глубокому снегу, против ветра, чувствуя, как боль в животе разрывает меня на части. Каждый вдох обжигал лёгкие. Каждый шаг давался мукой. Но я бежал. Я видел перед собой его спину. Спину человека, который пришёл в наш дом и попытался всё разрушить.