**

Следующий день превратился в кошмар. Звук деревянных колес преследовал их неотступно. Он то затихал, то нарастал с новой силой, проникая сквозь стены, сквозь гул города, въедаясь в мозг. Он буквально сводил с ума.

Рико, обычно собранный и рациональный, стал дерганым и подозрительным. Он постоянно оглядывался, бормотал молитвы. Его руки дрожали. Он пытался убедить босса избавиться от идола.

— Эстебан, послушай меня! — говорил он охрипшим голосом, когда они остались вдвоем в кабинете.

Эль Мудо стоял за дверью, как гранитная скала, но и его нервы были напряжены.

— Эта проклятая штука! С тех пор, как мы ее взяли… Хави… этот звук… Надо выбросить ее! Закопать! Вернуть!

— Вернуть? — посмотрел на него Эстебан тяжелым взглядом.

Он тоже не спал. Под глазами залегли тени, но внешне он старался сохранять контроль.

— Кому вернуть, Рико? Мертвому Карлосу? Или демону из сказок? Это просто кусок старинного золота. А звук… это наши нервы. Стресс.

— Нет! — ударил кулаком по столу Рико. — Это не нервы! Это оно! Тлакамакатль! Я читал о нем… Майянский демон, собирающий души грешников в свою проклятую телегу! Он идет за нами, Эстебан! За нами!

— Успокойся, Рико, — налил ему виски Эстебан. — Выпей. Ты не похож на себя.

Мужчина залпом осушил стакан. Но это не помогло. Его глаза лихорадочно блестели. Он снова посмотрел на идола, стоявшего теперь на столе Эстебана.

— Я сам это сделаю! — внезапно воскликнул он. Схватив тяжелое бронзовое пресс-папье со стола.

Он замахнулся на золотую фигурку.

— Я разобью тебя, проклятое порождение ада!

Прежде чем Эстебан успел его остановить, Рико с силой ударил пресс-папье по идолу. Раздался глухой звон, но фигурка осталась невредимой. Зато от нее во все стороны хлынула волна ледяного холода. Рико отшатнулся, выронив пресс-папье. Его лицо исказилось от боли и ужаса. Он схватился за грудь. Дыхание стало прерывистым.

— Я слышу его! Слышу!

Мужчина, с обезумевшим лицом выхватил из кармана нож, и резким движением отрезал вначале одно ухо, а потом и другое. Куски плоти упали на пол, а из ран полилась кровь.

— Так надо! Так я не буду его слышать! Стук колёс из черепов!

— Холод, он внутри… — вдруг прохрипел Рико и рухнул на пол.

Его тело несколько раз дернулось в конвульсиях и затихло.

Эстебан подскочил с кресла, подбегая к нему. Пульса не было. Глаза Рико были широко открыты и смотрели в потолок с выражением невыразимого ужаса.

— Вот чёрт!

В кабинет ворвался Эль Мудо. Увидев тело Рико, он замер. И тут звук колес стал оглушительным, казалось, он раздавался прямо за дверью кабинета. Стук-стук-стук! Скри-и-ип!

Эль Мудо взревел, как раненый бык на корриде. Его обычное каменное спокойствие слетело, как маска рестлера. Глаза, обычно пустые, налились кровью и безумием.

— Он здесь! — прорычал мужчина, выхватывая свой Кольт, который в его ручище казался игрушкой. — За дверью! Слышишь?! Колеса из костей! Скрежещут по моей душе! ¡Que se joda! Я встречу этого ублюдка! Сам отправлю его обратно в ад!

Он рванул дверь на себя. За ней был пустой, залитый тусклым светом коридор. Но Эль Мудо, казалось, видел адское шествие. Он начал палить в пустоту, как маньяк, выкрикивая дикие, бессвязные проклятия и ругательства, перемешанные с воплями ужаса.

— ¡Cállate! Заткнись, сука! Не скрипи! Не стучи! Я вырву твои костяные колеса! Сожру твои поганые черепа! АААА!

Пули выбивали куски штукатурки, рикошетили от стен с противным визгом.

— Эль Мудо, стой! — крикнул Эстебан, инстинктивно пригибаясь. — Hijo de puta! Опомнись!

Но гигант его не слышал. Он сделал шаг в коридор, продолжая осыпать невидимого врага свинцом. Но вдруг он замер. Глупо посмотрел на дымящийся пистолет в руке, потом перевел взгляд на Эстебана. В его обезумевших глазах на секунду мелькнуло что-то похожее на узнавание и бездонное отчаяние.

— Эта сука уже внутри… — прохрипел Эль Мудо. — Забрал… всё…

Он резко развернул тяжелый Кольт стволом к своему виску.

— ¡Al infierno contigo! (В ад с тобой!)

Грохот выстрела был оглушительным в замкнутом пространстве. Голова гиганта буквально взорвалась, орошая дорогую отделку коридора мозгами и кровью. Тело мешком рухнуло на пол.

Эстебан Рейес остался один. Один в роскошном пентхаусе, среди трупов своих самых верных людей. И звук деревянных колес не прекращался. Он был повсюду. Стук-стук-стук… Скри-и-ип… Он буквально вибрировал в воздухе, в стенах, в костях.

***

Ночь снова окутала город. Эстебан сидел в своем кабинете. Тела убрали вызванные им «чистильщики», но запах смерти и безумия, казалось, въелся в саму атмосферу. На столе перед ним стоял золотой идол. А за окном, во тьме, неумолчно скрипели и стучали невидимые колеса.

Мужчина находился на грани. Он перепробовал все, алкоголь, наркотики, даже пытался заглушить звук музыкой, но он проникал сквозь все преграды. Страх, холодный и липкий, которого он не испытывал никогда прежде, начал подтачивать его железную волю. Он понимал, демон идет за ним. Тлакамакатль. Телега душ уже близко.

Он посмотрел на свой пистолет, Beretta 92FS, лежавший на столе. Легкий выход. Как Хави. Как Эль Мудо. Но Эстебан Рейес не привык сдаваться. Он был хищником, бойцом. Даже перед лицом сверхъестественного ужаса он искал способ победить.

Что нужно демону? Душу. Его душу, оскверненную кровью, алчностью, грехами. Идол был ключом, приманкой, якорем. Рико пытался его уничтожить — и потерпел поражение. Значит, дело не в физическом разрушении.

Звук колес стал невыносимо громким. Тени в углах кабинета сгустились, зашевелились. Температура резко упала. Эстебан чувствовал ледяное дыхание потустороннего мира на своей коже. Он видел, как из теней формируется неясный силуэт. Высокая, костлявая фигура в лохмотьях, тащащая нечто, похожее на призрачную телегу с огромными колесами из черепов. Глазницы твари горели тусклым, мертвенным светом. Тлакамакатль пришел.

Демон не произнес ни слова. Он просто протянул костлявую руку к Эстебану. Приглашение в свою телегу. Приглашение в ад.

Внезапно воздух рядом с Эстебаном похолодел еще сильнее, и перед ним, словно помеха на старом телевизоре, начала формироваться фигура. Секунда — и он узнал ее. Изабелла. Та самая голубоглазая блондинка из патио Карлоса. Она стояла перед ним точно так же, как он видел ее в последний раз живой, в крошечном бикини, которое почти ничего не скрывало. Только теперь ее кожа была неестественно бледной. Она уперла руки в бока и смерила Эстебана взглядом, полным ледяного презрения и какой-то злой насмешки. Никакой печали, только цинизм мертвеца.

— Ты? Какого хрена? — вырвалось у Эстебана прежде, чем он успел подумать.

Страх перед демоном смешался с раздражением и неприятным уколом чего-то похожего на совесть.

— Что, Эстебан? Не ожидал снова увидеть блондинку в бикини? Или думал, что одна пуля от твоего тупого громилы — это конец шоу? Сюрприз! Билеты на этот спектакль, оказывается, с обратной связью.

Она обвела взглядом роскошный кабинет, трупы которого еще недавно убрали, и кивнула на демона.

— Миленько тут у тебя. Уборка после вечеринки? А этот… Кхм… джентльмен с черепами.

Она ткнула наманикюренным пальцем в сторону Тлакамакатля.

— он тоже из обслуги? Или это уже по твою душу пришли?

Эстебан стиснул зубы. Эта наглая девка даже мертвая действовала на нервы.

— Я убрал свидетеля, — процедил он, пытаясь вернуть себе контроль. — Это был просто бизнес. Ничего личного. Ты оказалась не в том месте, не в то время. Shit happens.

Изабелла расхохоталась окровавленным ртом, но смех был лишен напрочь веселья. Сухой и трескучий, как будто битое стекло сыпалось во все стороны.

— Бизнес? Правда? А это что тогда, Эстебан?

Она широко развела руками, указывая на демона и царящий вокруг ужас.

— Внеплановая проверка налоговой из ада? Или твой 'бизнес' столкнулся с… хе-хе… логистическими проблемами при доставке душ? Похоже, ты сам оказался 'не в том месте, не в то время', дорогуша. Какая ирония, а?

Мужчина смотрел на демона, потом на призрака и идола. В его голове промелькнула мысль. Демон пришел из-за идола. Из-за кражи. Из-за алчности. Это его сила. Это его привязка.

Эстебан медленно поднялся. Он не схватил пистолет. Вместо этого он взял в руки золотого идола. Ледяной холод артефакта неприятно обжег пальцы. Он посмотрел в горящие глазницы демона, потом перевел взгляд на ухмыляющийся призрак Эстелы в бикини. Она явно наслаждалась его страхом. Внутри все клокотало. Ужас перед тварью, злость на мертвую шлюху, которая смеет над ним издеваться, и холодная ярость на самого себя за то, что позволил ситуации дойти до такого. Но Эстебан Рейес не был бы собой, если бы сдался. Он давил конкурентов, ломал врагов, убивал свидетелей. Он не собирался пасовать перед сраным призраком в купальнике и костлявым пугалом.

— Ты пришел за мной из-за этой цацки?

Голос Эстебана звучал твердо, обретая прежнюю сталь. Он с призрением взвесил идола на руке.

— Думаешь, я буду цепляться за этот кусок золота, как Карлос?

Он бросил быстрый, злой взгляд на Изабеллу.

— Да, я делаю дела грязно. Да, люди умирают. Но ты, куколка, была просто помехой. Расходным материалом. И знаешь что, ты, костлявый пердун?

На сей раз он уже обращался к демоническому существу.

— Эта штука, тоже расходный материал! Я взял ее у мертвеца, потому что мог. Но ни одна вещь, ни одна побрякушка не будет владеть мной! И уж точно не какой-то хрен с телегой из бабкиных сказок!

Мужчина подошел к огромному панорамному окну, за которым простиралась ночная Гвадалахара. Стук колес достиг крещендо.

— Карлос притащил эту штуку из джунглей, — продолжал Эстебан крепчающим голосом. — Мои люди были слабы, раз позволили страху и этой вещи сломить их. Но я — Эстебан Рейес! Я никому не принадлежу! И никакая вещь, даже из чистого золота, не будет владеть мной!

Он посмотрел на идола в своих руках. На мгновение в его глазах промелькнула тень жадности, но он ее подавил, как давил своих конкурентов и врагов.

— Ты хочешь душу, связанную с этой вещью? — спросил он у демона. — Ты хочешь душу того, кто жаждет ее, кто украл ее, кто боится ее потерять? Так вот, костлявый хер…

Эстебан размахнулся.

— Забирай свою проклятую игрушку! Я ее не крал! Я ее взял у мертвеца! И она мне больше не нужна!

С этими словами он с силой и призрением швырнул золотого идола в окно. Толстое стекло не выдержало. Оно разлетелось с оглушительным треском, и золотая фигурка полетела вниз, в темноту ночного города.

В тот же миг, как идол вылетел из окна, фигура Тлакамакатль замерла. Стук колес резко оборвался, сменившись абсолютной, оглушающей тишиной. Демон посмотрел на Эстебана, и в его теперь уже пустых глазницах, казалось, промелькнуло удивление, а может, и разочарование. Он пришел за душой, привязанной к идолу через грех кражи и алчности. Но Эстебан, отвергнув идола, разорвал эту связь. Он лишил демона власти над собой.

Фигура Тлакамакатль принялась медленно растворяться, становясь прозрачной, сливаясь с тенями. Костлявая рука опустилась. Прежде чем исчезнуть окончательно, до Эстебана донесся шепот, сухой, как треск ломающихся костей:

— Мы еще встретимся, когда ты возжелаешь чего-то другого… И он исчез.

Эстебан стоял у разбитого окна, чувствуя, как ночной ветер врывается в кабинет. Тишина давила на уши после непрекращающегося стука. Он был один. Он выжил. Он победил демона, не силой оружия, а силой воли, отвергнув то, что давало демону власть.

Мужчина посмотрел вниз, на огни Гвадалахары. Где-то там, внизу, лежал золотой идол. Возможно, его кто-то найдет. И тогда Тлакамакатль снова запряжет свою телегу. Но это будет уже другая история.

Эстебан Рейес выпрямился. Он потерял свою команду. Покой был нарушен навсегда. Но он был жив. И он все еще был королем преступного мира. Мужчина медленно отошел от окна, взял бутылку Herradura и налил себе полный стакан. Призрак Изабеллы отсутствовал. Да и был ли он вообще? Может, это лишь играло его воображение. А сейчас, когда всё закончилось, ему нужно было строить новые планы. Жизнь, даже после встречи с демоном продолжалась.