Шторм.
Тихий рассвет перед бурей
Субботний рассвет над Должанской косой занимался лениво и неохотно, будто само солнце не желало вступать в свои права и вновь раскалять этот узкий язык суши, втиснутый между Азовским морем и Таганрогским заливом. Было уже за семь утра, но духота к этому часу стояла невыносимая. Воздух, густой и влажный, казался осязаемым. Он лип к коже, забивался в легкие, заставляя дышать с трудом.
Слабый бриз, доносившийся со стороны моря, совсем не приносил облегчения, а лишь лениво шевелил верхушки камыша и тканевые стенки бесчисленных палаток. Море лежало гладким, почти зеркальным полотном, отражая чистое, выцветающее небо.
Денис проснулся уже с час назад. Сначала его разбудила именно эта всепроникающая духота, превратившая заднее сиденье отцовского внедорожника в подобие финской сауны, а потом доконали проклятые комары. Мелкие, назойливые твари, умудрявшиеся находить малейшие щели в противомоскитной сетке, которую он предусмотрительно натянул на приоткрытое окно. Парень еще немного поворочался, пытаясь вновь провалиться в сон, но тщетно. Тело ныло от неудобной позы, а в голове уже прочно засела мысль о прохладной газировке.
Выбравшись из машины, он на мгновение зажмурился от уже набравшего силу света. Палатка родителей стояла рядом. Ее вход был плотно застегнут на молнию. Они вчера засиделись допоздна с соседями по лагерю, жарили шашлыки, пили вино и тихонько пели под гитару. Денис не стал им мешать, предпочтя общество своего смартфона и относительную уединенность в автомобиле. Романтика дикого отдыха, как называли это родители, его не слишком прельщала. Для них, вспоминавших свою молодость, это было приключением. Для него, неделей без нормального душа, с туалетом в кустах и вездесущим песком.
Парень, одетый лишь в цветные плавки, прошел к небольшому раскладному столику. Поднял крышку с эмалированной кастрюли, оставшейся с вечера. Запах вчерашнего праздника, маринада, дыма и жареного мяса, все еще витал над ней. Он порылся пальцем в остывших кусках, выудил один, с аппетитной полоской зажаренного жирка, и принялся медленно жевать. Холодный шашлык был, конечно, не так хорош, как горячий, с пылу с жару, но на голодный желудок казался деликатесом. Он отыскал полупустую двухлитровую бутылку с дешевым лимонадом, открутил крышку и жадно припал к горлышку, чувствуя, как сладкие, колючие пузырьки приятно царапают горло.
Утолив первый голод и жажду, парень уселся на раскладной стульчик и принялся за свое любимое занятие, разглядывать людей. В свои семнадцать лет он, как и большинство его сверстников, был озабочен лишь одним женским полом. Их телами, их движениями, их голосами. Собственной девушки у него пока не было, что служило источником постоянной, глухой тоски и заставляло воображение и руку работать на полную мощность.
«Да у тебя спермотаксикоз», — вспомнил он слова Лёхи, своего дружбана.
Может оно и было так, но что парень мог поделать? Возраст и всё такое…
Взгляд заскользил по берегу. Сначала налево, в сторону основания косы, где виднелись крыши капитальных баз отдыха и скопление людей было особенно плотным. Затем направо, к самому краю, к тому месту, где море встречалось с заливом в вечном, неспокойном водовороте. Но его интересовал не пейзаж. Его интересовали они. Женщины и девушки, уже успевшие занять лучшие места у кромки воды.
Коса, казалось, была забита до отказа. Тысячи отдыхающих создавали непрерывный гул, состоявший из детского визга, смеха, обрывков фраз и музыки, доносившейся из десятков источников. Десятки, если не сотни автомобилей, от стареньких «Жигулей» до блестящих на солнце микроавтобусов и внедорожников, как у его отца, были припаркованы прямо на песке, почти у самой воды. Уже работали многочисленные кафе и шашлычные, источая дразнящие ароматы. Точки проката выставили свои пестрые гидроциклы, «бананы» и «таблетки». Жизнь кипела.
Взгляд Дениса выхватил из толпы фигуру. Блондинка. Лет двадцати пяти на вид, не больше. Она сидела на белом шезлонге, спиной к нему, и очень медленно, даже как-то театрально, наносила на плечи и спину крем для загара. Спина той была идеально прямой, плечи узкими, а талия тонкой. Но главное, что приковало его внимание, это ее грудь. Даже со спины было видно, как она выдается вперед, когда девушка слегка наклонялась, зачерпывая очередную порцию крема. Денис представил ее лицо, которое, несомненно, было прекрасным, и эти самые груди, упругие, с острыми, торчащими сосками. Он представил, как они выглядели бы без тонкой ткани леопардового бикини. Парень невольно зажмурился, ощущая, как по телу пробегает горячая волна. Ему до боли захотелось оказаться рядом, взять из ее рук тюбик с кремом и самому прикоснуться к шелковистой коже, ощутить тепло под своими пальцами.
«Так! А ну стой, приятель! Куда понесся?»
Он глубоко вздохнул, пытаясь унять разыгравшееся воображение. Время приближалось к половине девятого. Солнце уже не просто грело, а нещадно палило. Песок, состоявший в основном из мелкого ракушечника, раскалился так, что ходить по нему босиком было настоящим испытанием. Пляж окончательно превратился в гигантский, шевелящийся муравейник. Дети с криками плескались у берега. Дальше в море с ревом носились гидроциклы, оставляя за собой белые пенистые следы. Лодка, натужно гудя мотором, тащила за собой желтый «банан», набитый визжащими от восторга людьми. Из ближайшего кафе, перекрывая все остальные звуки, оглушительно загремела какая-то дрянная попса с примитивным ритмом и незамысловатым текстом о несчастной любви. День начинался.
Их семья приехала сюда еще во вторник, вырвавшись из душной Москвы. Завтра, в воскресенье, предстоял долгий путь обратно. Черно-серебристый внедорожник отца, их временное убежище и склад припасов, стоял тут же, возле палатки. Вообще, родители изначально планировали снять домик на одной из баз, но свободных мест на пике сезона уже не было. Тогда отец, ударив себя кулаком в грудь, аки Тарзан, заявил, что они отдохнут «как в молодости», с палаткой и костром.
— Романтика! — сказала мама, хотя в ее голосе и слышались нотки сомнения.
Для Дениса в этом не было никакой романтики. Лишь сплошные неудобства.
Парень доел свой кусок шашлыка и снова запил его теплой газировкой. Изо рта непроизвольно вырвалась громкая отрыжка. Он снова принялся осматривать пляж в поисках нового объекта для наблюдений. Блондинка, закончив процедуру, наконец легла на шезлонг, подставляя тело жаркому южному солнцу. На ее лице появились большие темные очки, скрывшие половину лица и придав ей загадочный и неприступный вид.
Взгляд Дениса переместился на другую фигуру. Из воды, держа за руку маленькую девочку лет четырех, выходила молодая женщина. На вид ей было чуть больше тридцати. Мокрые темные волосы прилипли к голове. С них стекали капли, блестевшие на солнце. Вода облепила раздельный купальник красного цвета, подчеркивая каждый изгиб тела. У нее были полные, красивые груди, покачивающиеся при движение, плоский живот и крутые бедра. И лицо, даже без косметики, казалось очень симпатичным. И ничего, что мамаша. Даже наоборот, в этом было что-то особенное, притягательное.
Парень вновь почувствовал знакомое напряжение внизу живота. Плавки стали предательски тесными. Он быстро отвернулся и подтянул колени к груди, делая вид, что разглядывает ракушки под ногами. Очень вовремя. В этот самый момент полог палатки расстегнулся, и наружу выбралась его мать, а следом за ней и отец.
Родители Дениса были красивой парой. Отцу, Андрею, стукнуло сорок пять, но выглядел он моложе. Высокий, подтянутый, с рельефными мышцами. Результат многолетних занятий восточными единоборствами в молодости и баскетболом сейчас. Матери, Елене, исполнилось сорок три. Бывшая модель. Она и сейчас сохранила точеную фигуру и грацию, которые когда-то позволили ей блистать на подиумах. Доходный бизнес в столице, связанный с поставками медицинского оборудования, позволял им не отказывать себе ни в чем, включая такие спонтанные поездки на юг.
— Проснулся уже? — спросила Елена, сладко позевывая и усаживаясь в соседнее пластиковое кресло.
Длинные каштановые волосы были слегка спутаны после сна и разметались по плечам. Синий купальник-бикини выгодно подчеркивал плоский живот и стройные ноги.
— Да, проснулся, — буркнул Денис, не меняя позы.
— Давно?
— Не знаю. Может, час назад. Или два.
— И как спалось?
— Да ну. Комары достали. И душно.
Отец тем временем молча подошел к сумке-холодильнику, извлёк оттуда запотевшую банку пива и с характерным шипением ее открыл. Он не стал садиться, а просто стоял, глядя на линию горизонта, и делал большие глотки.
— Погодка сегодня будет что надо, — протянул он, оторвавшись от банки. — Такая же жаркая, как и вчера. Отдохнем напоследок по полной.
— Быстрее бы уже домой, — вздохнула Елена, проводя рукой по волосам.
— А что так? — обернулся к ней муж, и в его голосе прозвучало удивление. — Тебе разве плохо?
— Да очень уж жарко. Устала я от этой духоты. У нас в Подмосковье как-то лучше с температурой. А здесь даже ночью не особо падает. А еще эта влажность… Бедные мои волосы. Превратились в паклю.
Несмотря на жалобы, выглядела она превосходно. Ровный золотистый загар покрывал кожу, делая ее еще более привлекательной. Она взяла в руки свой смартфон, провела пальцем по экрану.
— О, опять прислали штормовое предупреждение, — произнесла Елена будничным тоном.
— Да ну их! — отмахнулся Андрей, с хрустом сминая в кулаке пустую пивную банку. — Им только предупреждать. Вчера тоже обещали грозу, и где она? Никогда угадать не могут. Солнце светит, ветра нет, море, как парное молоко. Идеальная погода.
Денис слушал разговоры вполуха. Ему надоело сидеть на месте. Он встал и, морщась от боли, зашагал по острым ракушкам к воде. Каждый шаг отдавался уколом в ступни. Но вот, наконец, ноги коснулись прохладной влаги. Он сделал еще несколько шагов, пока вода не дошла ему до пояса, и потом нырнул «рыбкой».
Тело мгновенно обожгло холодом, который, впрочем, тут же сменился непередаваемым блаженством. Парень вынырнул, отфыркиваясь и отбрасывая с лица мокрые волосы.
«Класс!» — с наслаждением подумал он.
Парень перевернулся на спину и раскинул руки, позволяя воде держать себя. Он лежал, покачиваясь на легкой зыби, и щурился от яркого солнца, слепившего глаза. Отсюда, со стороны моря, берег выглядел еще более грандиозно и пугающе. Сплошная стена из людей, палаток, машин и зонтиков, растянувшаяся на километры.
«А вот интересно, — лениво размышлял он, покачиваясь на волнах. — А здесь есть нудистский пляж? Где-то же должен быть. Вот бы сходить туда, поглядеть. Одним глазком».
Хотя, конечно, он подозревал, что там всё не так радужно, как ему представлялось. Ему виделись толпы голых красоток, а на самом деле всё могло быть наоборот. Куча толстых уродин, стариков и волосатых мужиков с пивными животами.
«Да ну нафиг. Манал я такой пляж».
Метрах в десяти позади него с ревом промчался катер. На его борту сидели несколько отдыхающих в оранжевых жилетах. Они подпрыгивали на волнах, которые тот создавал сам, и что-то весело кричали. Где-то вдали, со стороны Ейска, послышался рокот вертолета. Может, пограничники, а может, МЧС. Здесь это было обычным делом.
Поплавав еще немного, Денис почувствовал, что начинает скучать. Парень поплыл к берегу. Выбравшись на сушу, он на мгновение задумался. Можно было бы сделать крюк, пройти мимо той самой блондинки с острыми грудками, чтобы рассмотреть ее поближе, в деталях. Но его план рухнул, не успев сформироваться. Рядом с ее шезлонгом теперь стоял высокий мускулистый парень. Он наклонился к ней и что-то говорил, а она смеялась, запрокинув голову. Мерзкий тип положил руку ей на живот, и она не убрала ее. Собственно, чего Денис ожидал? Что такая сногсшибательная девушка будет здесь одна? Глупо.
«Вот козел», — с досадой подумал парень, чувствуя укол ревности к незнакомцу.
Он вновь вернулся к родителям. Отец уже открыл вторую банку пива, а мать пыталась читать книгу, прикрывая лицо широкополой шляпой. Денис плюхнулся на свой маленький раскладной стульчик. Снова потянулся к кастрюле и взял еще один кусок шашлыка. Нужно было чем-то занять этот длинный, бесконечный день. Возможно, стоит и вправду сходить на самый конец косы, поглядеть еще раз на водоворот, где сталкиваются течения. Идти по такой жаре было неблизко, километра два-три, не меньше. Но это было лучше, чем просто сидеть здесь и изнывать от духоты и скуки.
Он вспомнил, как они ходили туда в первый день. Посреди косы, между дорогой и заливом, были разбросаны небольшие пресные озерца, которые Денис прозвал «лягушатниками» и «сартирником». Те густо заросли камышом, и вода в них была мутной и зеленой. Оттуда постоянно доносилось оглушительное кваканье лягушек, а отец говорил, что там полно змей, скорее всего, безобидных ужей, и прочей живности. Эта дикая, нетронутая часть косы контрастировала с переполненным, шумным пляжем, создавая ощущение двух разных миров, существующих бок о бок. Может, пойти туда? Поискать ящериц или ужей? Хоть какое-то развлечение.
Денис лениво жевал холодное мясо и размышлял, не подозревая, что у этого жаркого субботнего дня были свои, совершенно другие планы на него. На всех их…
Первые тревожные звоночки
Денис все-таки сходил на самый край косы, туда, где пресная вода Таганрогского залива встречалась с соленой водой Азовского моря. Путь занял почти час по раскаленному, рыхлому песку, и к моменту прибытия он уже истекал потом, а во рту пересохло. Здесь, на самом острие, царила иная атмосфера. Никто не купался. Повсюду, через каждые пять метров, стояли выцветшие на солнце таблички с грозными надписями: «Купаться запрещено!», «Опасно! Водоворот!».
И все же людей и машин здесь оказалось не меньше, чем на остальном пляже. Место было знаковым, своеобразной локальной достопримечательностью. Одни, стоя на самом краю, медитативно бросали в бурлящую воду плоские камешки, наблюдая, как их мгновенно затягивает и уносит течением. Другие, выбрав фон покрасивее, без устали фотографировались на фоне двух разных по цвету и фактуре водных гладей. Молодая пара, нежно обнявшись, стояла у самой воды и о чем-то тихо разговаривала. Их волосы трепал легкий ветерок. Неподалеку от них мальчик и девочка, брат с сестрой на вид, с восторженными криками играли с золотистым лабрадором. Они бросали в сторону палку, и пес, радостно лая, бросался и послушно приносил ее обратно. Две старушки в цветастых панамках, подвернув подолы сарафанов, вошли в спокойную воду залива по щиколотку и, оживленно жестикулируя, о чем-то болтали.