Болотный кошмар
Внедорожник остался позади, за стеной молодого ельника, и через пару минут его уже нельзя было разглядеть. Макс шагал первым, раздвигая ветки руками и придерживая их, чтобы не хлестнули Лизу по лицу. Паша замыкал, таща на плече штатив и прижимая к груди камеру в водонепроницаемом кофре.
— Нормально припарковались, — проговорил Паша. — Навигатор-то хоть запомнил точку?
— Запомнил, запомнил, — махнул рукой Макс, не оборачиваясь. — Я метку поставил. Не суетись.
Лиза перешагнула через поваленную берёзу, придерживаясь за шершавый ствол. Кроссовки уже промокли, хотя они прошли от силы метров триста. Земля здесь дышала влагой, пружинила под подошвами, и трава росла какая-то неправильная. Слишком яркая, жирная, с широкими лоснящимися листьями.
— Макс, расскажи ещё раз, — поправила лямку рюкзака девушка. — Что конкретно за деревня? Я вчера читала, но там всё обрывочно.
— Конкретно никто ничего не знает, — перепрыгнул через ручей парень, едва не поскользнувшись. — В земских записях за тысяча девятьсот девятый год упоминается выселок Гнилая Падь. Дворов двадцать, может, тридцать. Стоял на островке среди торфяных болот. Потом в четырнадцатом году приехал уездный землемер, а деревни, глядь, и уже нет. Ни людей, ни изб. Только болото.
— В смысле затопило?
— В смысле, никто толком не знает. Может, болото поглотило. Местные из соседних сёл говорили, что вода поднялась за одну ночь. Но это, понятное дело, фольклор. Скорее всего, постепенно заболачивалось. Люди ушли, избы сгнили. Короче, обычная история.
— А чего тогда мы туда прёмся? — спросил Паша, перехватывая штатив поудобнее, тяжело дыша. — Мы уже второй час ноги бьём. У меня рюкзак весит как малолитражка, а влажность такая, что объективы скоро потеть начнут прямо внутри кофра.
Макс остановился и медленно повернулся. Лицо у него сделалось таким, каким оно становилось перед камерой во время записи вступления к новому выпуску. Глаза чуть прищурены, уголок рта приподнят в снисходительной улыбке, поза выражает абсолютную уверенность в своей правоте.
— Потому что на заброшенных заводах и в пустых больницах были уже все, Паша. Там каждый кирпич отснят сотнями таких же искателей. А на краеведческих форумах пишут, что в сухие годы из этого болота проступают верхушки срубов. Они торчат прямо из трясины. Никто не приносил оттуда нормальных кадров со времён плёночных мыльниц. Если мы это снимем первыми, если покажем реальные остатки затонувшей сто лет назад деревни, мы порвём алгоритмы. Это тебе не очередной квест в подвале. Это настоящая мистика. Просмотры взлетят до небес, спонсоры сами в очередь встанут.
Приятель хмыкнул, переступил с ноги на ногу, выдирая ботинок из чавкающей грязи, но возражать больше не стал. Макс умел заражать своей одержимостью, умел продавать идею так, что она казалась единственно верной. Именно за эту пробивную энергию Лиза его когда-то и полюбила, а Паша согласился работать оператором за призрачный процент от будущей рекламы, отказавшись от фиксированной платы.
Они шли уже около часа. Лес постепенно менялся. Ели уступили место ольхе и чахлым осинам. Стволы стояли кривые, будто что-то тянуло их вбок. Почва размягчалась с каждым шагом. Лиза заметила, что мох под ногами перестал быть зелёным и сделался рыжим, ржавым, с тёмными прожилками.
— Может, стоило всё-таки проводника взять? — спросила она, перепрыгивая через лужу, в которой плавала какая-то белёсая пена. — В том посёлке, где мы останавливались заправиться, мужик на заправке ведь предлагал.
— За пять тысяч, — фыркнул Макс. — Довёл бы до ближайшей кочки, показал пальцем на болото и сказал: «Вона тама». Нет уж. Мы бесплатно по GPS дойдём. Координаты есть.
Паша промолчал. Он снимал на ходу, короткими дублями. Камера фиксировала переплетение корней, выступающих из мутной воды, гриб-трутовик размером с тарелку на стволе осины, провалившуюся в грунт ржавую консервную банку неопределимого возраста.
Солнце светило сквозь кроны, и день казался обычным. Конец августа, тепло, пахнет прелой листвой и немного сероводородом, но это объяснимо, так как болота рядом. Комары висели в воздухе, но не кусали, просто гудели.
— Смотри, — тронула Макса за плечо Лиза.
Впереди, между деревьями, блеснула вода. Не ручей, не лужа, а ровная, неподвижная поверхность, затянутая ряской, протянулась влево и вправо, насколько хватало глаз. Кое-где из воды торчали метёлки камыша и чёрные, обглоданные временем пни.
— Вот оно, — вытащил телефон Макс, сверяясь с картой. — Мы на месте. Где-то здесь.
Паша установил штатив, примерился, снял панораму.
— Ну да, ничего, — проговорил он без особого энтузиазма. — Болото как болото. А кстати, где твои срубы?
— Дальше. Нужно обойти вон тот мыс, видишь? Там должен быть островок. На спутниковых снимках он есть.
Они двинулись по краю трясины. Земля хлюпала, проседала, обувь тонула по щиколотку. Лиза шла, выбирая кочки потвёрже, но всё равно дважды оступилась, и каждый раз нога уходила в грунт до середины голени. Макс вытягивал её за руку, чертыхаясь.
— Может, назад?
Девушка вытерла руки о джинсы. На ладонях остались рыжие разводы.
— Ещё минут десять, — ответил молодой человек, не глядя на неё. — Мы почти дошли.
Через пять минут небо начало меняться. Лиза заметила первой. Она подняла голову, потому что комариный гул внезапно стих, и увидела, что с северо-запада наползает что-то серое и плотное. Не просто облака. Это двигалось слишком быстро и слишком низко, почти цепляя верхушки осин.
— Макс, туча.
— Вижу. Успеем.
Не успели. Ветер ударил разом, без предупреждения, пригнув осины к земле. Минуту спустя начал сеять дождь, мелкий и холодный, совсем не августовский. А потом пришёл туман. Он не наполз постепенно. Он возник, будто кто-то опрокинул на болото ведро молока. Сначала затянуло воду, потом кочки, потом деревья. За считанные минуты видимость сократилась до трёх-четырёх метров.
— Ничего себе.
Паша поспешно убрал камеру в кофр, прижав к себе.
— Это вообще нормально?
— На болотах бывает, — ответил Макс, но голос у него потерял обычную уверенность. — Туман. Испарения. Обычная физика.
— Макс, нам нужно возвращаться, — схватила его за руку девушка.
Она уже успела замёрзнуть, а одежда налилась тяжестью от влаги.
— Сейчас. Дай сориентироваться.
Он вытащил телефон. Экран высветил карту, но точка GPS дёргалась, прыгала с места на место, как будто спутники не могли определиться.
— Связь есть?
Лиза проверила свой. Одна палочка мигнула и исчезла.
— Нет.
— У меня тоже, — показал экран Паша. — Вообще ноль.
Макс сунул бесполезный кусок пластика в карман и нервно облизал пересохшие губы. Его пальцы заметно подрагивали.
— Ладно, без паники. Идём обратно по своим следам. Мы шли по прямой, значит, просто разворачиваемся на сто восемьдесят градусов и топаем до ельника.
Они развернулись, но следов не оказалось. Грунт позади них представлял собой ровную поверхность нетронутого рыжего мха и чёрных лужиц. Мягкая почва, которая должна была сохранить глубокие отпечатки тяжелых ботинок, просто сомкнулась. Болото дышало под ногами, и с каждым вдохом поверхность колыхалась, живая и абсолютно безразличная к застрявшим в ней людям. Оно словно проглатывало любые доказательства их присутствия.
— Куда ты нас завёл? — сорвался голос Паши.
Он с силой швырнул штатив в ближайшую лужу. Грязные брызги полетели во все стороны.
— Ты же говорил, что у тебя трек пишется! Ты же метки ставил!
— Я ставил! — огрызнулся Макс, делая шаг к оператору. — Спутники отвалились, я в этом виноват? Компас в телефоне тоже крутится как бешеный. Там внутри магнитная аномалия или залежи руды какие-то. Давай, включай свою голову и помогай искать выход, а не ной.
— Я не ною, придурок! — толкнул его в плечо приятель.
Макс пошатнулся и едва не упал в воду.
— Мы сейчас сдохнем в этой вонючей луже из-за твоих просмотров! Посмотри вокруг! Ты видишь хоть один ориентир?
— Прекратите! — закричала Лиза, встав между ними и раскинув руки.
Её трясло от холода и подступающей истерики.
— Замолчите оба! Мы тратим время. Макс, ты помнишь, с какой стороны светило солнце, когда мы подходили к воде?
Парень нахмурился, пытаясь сосредоточиться. Он стёр грязной ладонью пот со лба.
— Справа. Оно светило справа и чуть сзади. Значит, нам нужно забирать левее от того куста.
Они пошли, хотя, понятное дело, солнце видно не было. Макс старался идти уверенно, но уже через десять минут стало ясно, что они просто блуждают. Пространство в тумане потеряло привычную геометрию. Деревья вырастали из белой мглы внезапно, словно призраки. Кочки, покрытые жесткой травой, казались совершенно одинаковыми. Они обошли огромный вывороченный с корнем пень, прошли еще сотню метров, перебрались через глубокий ручей, а потом Лиза остановилась и указала дрожащим пальцем вперед. Прямо перед ними из тумана снова выплыл тот же самый вывороченный корень с обломанной веткой, похожей на костлявую руку. Они сделали круг.
— Твою мать!
Парень оглянулся. Следов вновь не оказалось. Грунт, который минуту назад хранил отпечатки подошв, сомкнулся, затянулся водой.
Они вновь двинулись наугад. Макс старался держать направление, но ориентиров не осталось. Осины в тумане выглядели одинаково. Кочки, лужи, камыш, снова кочки.
— Стой! — вскрикнула и рухнула Лиза.
Правая нога ушла вниз до колена, и болотная жижа тут же сомкнулась, присосалась, потянула глубже.
— Помоги!
Макс бросился к ней, схватил за предплечья, упёрся ногами в кочку и рванул. Нога вышла из грязи с мерзким чавкающим звуком. Кроссовка осталась внизу.
— Чёрт, — часто дышала девушка. — Чёрт. Чёрт.
— Тихо, тихо, — обнял её молодой человек. — Всё нормально. Просто провал. Бывает.
— Я кроссовок там оставила!
— Да бог с ним. Я тебе новые куплю по приезду в город.
Через десять минут провалился Паша. Он шагнул на то, что казалось плотной кочкой с густой травой, и ушёл сразу по пояс. Камеру он успел вскинуть над головой, держа на вытянутых руках, пока Макс и Лиза тащили его за капюшон и ремень рюкзака. С трудом вытянули. Паша сел на ближайшую кочку, весь чёрный от грязи, и долго откашливался, так как каким-то образом успел наглотаться болотной воды.
— Ребят, — прохрипел он. — Вот честно, мне вообще плевать на контент. Давайте просто выберемся отсюда.
Макс кивнул. Лицо у него посерело, и от прежней самоуверенности не осталось следа.
Время шло, а туман не редел. Он стал гуще, плотнее, и приобрёл странный желтоватый оттенок, словно в молоко капнули йода. Дождь прекратился, но влага висела в воздухе, оседала на лицах, на одежде, на стёклах телефонов. Дышать стало тяжело, каждый вдох отдавал гнилью и чем-то травянистым, приторным.
Лиза провалилась ещё раз. На этот раз обеими ногами, и Макс с Пашей вытаскивали её вдвоём. Она выбралась грязная до бёдер, трясущаяся, и ни один из них не сказал ни слова. Потом все трое пошли дальше.
Первый звук Лиза услышала минут через двадцать. Она остановилась так резко, что Паша налетел на неё сзади.
— Тише, — подняла руку девушка. — Слышите?
Тишина. Потом, откуда-то справа, из глубины тумана, донеслось что-то похожее на шёпот. Не слова, а просто дыхание с каким-то шелестящим призвуком, словно кто-то пропускал воздух сквозь зубы.
— Ветер, — предположил неуверенно Макс, смахивая с лица воду. — Камыш шуршит.
Ветра не ощущалось. Ни дуновения. Воздух стоял неподвижно, сырой и тяжёлый.
— Там что-то есть, — смотрел в туман Паша, прищурившись. — Вон. Видите?
Лиза повернула голову. И действительно, в молочной пелене, метрах в десяти, проступал силуэт. Явно человеческий. Он стоял неподвижно, чуть покачиваясь, и пропорции казались правильными, но что-то мешало поверить, что это человек. Может, слишком ровная осанка. Может, то, как он покачивался, равномерно, как водоросль в течении.
— Эй! — крикнул Макс.
Голос увяз в тумане, а сам звук ушёл в никуда и не вернулся эхом.
— Эй, вы нас слышите?
Силуэт не шелохнулся. Потом медленно, плавно, без единого звука сдвинулся влево и растворился.
— Чё, показалось что ли?
Секунду все трое стояли молча.
— Валим, — произнёс это тихо и очень отчётливо Паша. — Валим отсюда. Сейчас.
Они побежали. Вернее, попытались. По болоту не побежишь. Ноги вязли, кочки разъезжались, Лиза упала, встала, снова упала. Макс тянул её за руку. Паша отстал, камера болталась на шейном ремне и билась о грудь.
Шёпот вернулся, но теперь он изменил свою природу. Звук рождался в самой трясине, поднимался со дна гнилых луж в виде пузырей болотного газа и лопался, высвобождая слова. Он шёл со всех сторон, обтекая бегущих людей, как ледяная вода обтекает брошенный камень. В этом многоголосии сплетались несовместимые вещи. Лиза слышала скрежет старых досок, хруст ломающихся костей, всхлипы тонущих животных и человеческие голоса, растянутые в неестественной, тягучей манере. Интонация постоянно менялась. Сначала нечто ласково уговаривало их прилечь на мягкий мох, затем начинало гнусаво насмехаться над их жалкими попытками убежать, а потом срывалось на требовательный, вибрирующий в черепе гул, приказывающий остановиться. Воздух пропитался запахом тысячелетнего гниения, от которого слезились глаза и спазмами скручивало желудок.
— Не слушай, — стиснул руку Лизы Макс. — Не слушай, просто иди.
Впереди из тумана выступили ещё два силуэта. Они стояли рядом, вплотную друг к другу, и их головы поворачивались синхронно, следя за бегущими.
— Кто это? — спросила девушка.
— Не знаю. Но не останавливайся!
Макс рванул влево. Лиза за ним. Паша крикнул что-то сзади, и крик оборвался всхлипом, и потом Лиза услышала только шлёпанье его ног по грязи, удаляющееся в другую сторону.