– Никто никуда не пойдет. Лейсу необходимо вернуться в свою комнату, он еще нездоров. Вас же, господин Личек, ждут должностные обязанности.

Женский голос, один из тех, которые значат для него много, которые он слышал часто… Каллисто! Сначала он вспомнил голос, потом с непривычным усилием поднял голову и убедился, что в коридоре действительно стоит гетера. Да и как не вспомнить единственного человека, который вместе с Лейсом перебрался на эту станцию со «Слепого Прометея»?

Каллисто приходила к нему и раньше, но еще до катастрофы. После захвата и освобождения она не появлялась, должно быть, была ранена слишком сильно, чтобы бродить по станции. А может, хотела полностью восстановиться, прежде чем показываться людям, гетеры не любят представать перед наблюдателями слабыми – и недостаточно красивыми.

Теперь же она вернула себе прежний облик. Лейс понятия не имел, как она этого добилась: действительно восстановилась или скрыла последние следы травмы косметикой. Да и какая разница? Прямо сейчас Каллисто вновь напоминала космическую царицу: величественная, облаченная в расшитое золотом длинное платье, с каким-то сложным украшением из цепочек на голове.

На Личека она смотрела как равная, хотя он был одним из местных начальников, а она – всего лишь бесправной гостьей, совсем как Лейс. Это вроде как не изменилось, но Личек почему-то все равно сжался под ее взглядом. Впрочем, ненадолго, скоро он расправил плечи и покосился на гетеру с высокомерием, хотя и не смог скрыть усилие, с которым ему это далось.

– Вас это не касается! – заявил он. – Я выполняю приказ адмирала!

Он заметно повысил голос, словно желая подчеркнуть всю важность своей миссии. Каллисто осталась безмятежна.

– Нет, не выполняете.

– Что? Это еще как понимать? Вы-то что знаете о делах на корабле?

– У меня, скажем так, есть надежный источник информации, – загадочно улыбнулась гетера. – Он и сообщил мне, что руководство отказалось от использования Лейса еще на первом совещании. Позже вы подавали несколько прошений, но на все получили отказ.

– Почему? – с трудом произнес Лейс. К боли добавилось головокружение, и ему по-прежнему приходилось держаться за стену, потому что мир будто взбесился, он двигался сам по себе вокруг Мертвого. – Я… Я готов помочь!

– Не сомневаюсь, милый, – в голосе гетеры впервые мелькнуло тепло. – И никто не сомневается. Но это не в твоей власти, не в этот раз.

– Мы не знаем наверняка! – вмешался Личек. – Нужно пробовать!

– Нет. Шансы на успех слишком ничтожны, а гибель Лейса несомненна в любом случае.

– Ну и что?

Какой интересный вопрос! На него Лейсу очень хотелось бы ответить лично, но он пока не мог, все силы уходили на то, чтобы не потерять сознание от боли. Получается, Личек из тех, кто охотно рискует чужими жизнями, сочиняя при этом красивые речи… Интересно, смог бы он с такой же легкостью пожертвовать собой, если бы судьба станции зависела только от него?

Каллисто снова была холодна:

– Я не буду обсуждать это с вами, Альберт. Вам уже сказали все, что нужно. Просто отступите, и на этом неприятный инцидент будет исчерпан.

– А вот не собираюсь! Не хватало еще, чтобы безбилетная пассажирка мне условия диктовала!

– Включите голову, Альберт, прошу. Каковы шансы, что я оказалась здесь случайно, потому что мне больше делать нечего?

– Почему я должен размышлять, каким ветром тебя сюда занесло?!

– Меня попросил присмотреть за Лейсом тот, с кем вам очень не хочется встречаться.

Имя она не назвала – но как будто так сложно догадаться! Лейс даже сквозь дымку, застилавшую глаза, видел, как вздрогнул Личек. Вздрогнул – и не отступил, то ли от страха, то ли слишком велик был соблазн стать героем станции за чужой счет.

– Я все равно должен попробовать! – настаивал он. – Он пойдет со мной добровольно или я его уведу силой, выбор только такой!

– Силой? – удивленно повторила Каллисто. – Как же вы его потащите куда-то силой, если вы даже дотронуться до него боитесь?

– Я начальник технического отдела, а тут полно роботов! Я его все равно уведу!

А вот это паршиво… Уведет ведь, сможет! Лейс даже сопротивляться не будет – не только из-за боли и слабости, ему нельзя проливать свою кровь на станции, никак нельзя. И Каллисто этому не помешает, что может гетера противопоставить машинам, пусть даже не боевым, а сервисным? Почему Гюрза послал именно ее? Это же нелепый выбор!

Но сама Каллисто так определенно не считала, она не стала возмущаться наглости Личека, она лишь тяжело вздохнула.

– Да, наш общий друг допускал, что вы можете поступить так. На этот случай он велел обеспечить вам более продуктивное занятие на ближайшие часы. Я надеялась, что до этого не дойдет… мне очень жаль, Альберт, я вам клянусь.

Она произнесла это искренне, она действительно сожалела. Лейс не понимал, почему… Но долго гадать ему не пришлось. Быстрым и на удивление ловким движением Каллисто подалась вперед и отсекла Личеку правую руку по линии запястья.

Такого не ожидал никто… кроме, естественно, самой гетеры. Казалось, что она не вооружена, что она держит в руках золотой веер, всего лишь дополнение к образу! Это и был веер – только состоящий из остро заточенных лезвий. Похоже, она была обучена владеть таким оружием… Лейс знал о гетерах слишком мало, чтобы сказать наверняка. Он, как и многие другие, привык, что они полагаются на переговоры, он считал, что Каллисто будет просто забалтывать Личека!

А она предпочла действовать вот так. Ударила, отошла и снова улыбнулась. Все произошло настолько быстро, что Личек, похоже, и боль не сразу почувствовал, не поверил, что все по-настоящему. Он молча уставился на культю, вмиг заменившую ему правую руку. А секундой позже из раны хлынула кровь, и Личек заорал так, что и в космосе, кажется, услышали.

– Тварь! – взвыл он. При этом смелости броситься на Каллисто ему так и не хватило. – Тебя казнят за это! Тебя порвут кочевники! Я лично тебя выброшу за борт!

– Очень может быть, – невозмутимо согласилась Каллисто. – Но будет это не сейчас. Сейчас я рекомендую вам… хм… взять руку в руку и бежать в лазарет. Линия среза очень ровная и чистая, я позаботилась об этом. Пришить руку на место будет несложно, особенно если вы уговорите Петера Луйе лично сделать это. Но такое возможно только в ближайшие полчаса, так что поспешите!

Вот, значит, в чем заключался план… Ее или Гюрзы, Лейс не знал наверняка, да и не так это было важно. Даже если Личек готов был переть напролом, уповая на то, что победителей не судят, в ближайшие часа два ему будет не до героических свершений.

Начальник технического отдела с горестными рыданиями подхватил отсеченную руку и бросился прочь. Каллисто же поспешила вперед и уверенно подставила Лейсу плечо.

– Держись, – тихо и мягко сказала она. – Я отведу тебя обратно.

– Не надо… Опасно, я сам…

– Опасность невелика, крови нет, все хорошо.

Он не хотел рисковать ею, но отказать не мог: он почти ничего не видел, не ориентировался в пространстве. Ему пришлось принять помощь Каллисто, надеясь, что он не причинит ей вреда.

– Это… Гюрза тебе такое велел? – спросил он.

– Дословно распоряжение звучало так: «Отрежь ему что-нибудь нужное, и он угомонится».

– Тебя… накажут…

– Маловероятно. Личек нарушил прямой приказ и попытался тебя убить. Его за такое не похвалят, поэтому прямо сейчас он наверняка доказывает Петеру Луйе, что лишился руки в результате несчастного случая. Лично он тоже мстить не будет, не осмелится. Он понимает, что мстить умеет не только он, и в этом плане у нашего общего знакомого фантазия побогаче будет.

– Но монстр… Он реален?

– Увы.

– Тогда я хочу… помочь…

Но даже произнося это, Лейс понимал, какими жалкими смотрятся его усилия. Каллисто, к ее чести, смеяться не стала:

– Милый, я понимаю, что ты привык справляться со всем один, но помни: на «Виа Феррате» у тебя есть друзья. Поэтому сейчас просто сосредоточься на том, чтобы остаться в живых. Ну а монстр… С ним мы справимся. У нас ведь и выбора другого нет!

***

Они оба чувствовали себя виноватыми за то, что случилось – и она, и Рино. Но положение Миры оказалось чуть лучше: она могла хоть как-то повлиять на ситуацию. Это пилот пока был не в состоянии ничего исправить, ему только и оставалось, что бессильно наблюдать из командного пункта за развитием событий. Ему даже не объявили выговор, но это, кажется, угнетало Рино еще больше. Мира не удивлялась этому: порой собственная совесть куда страшнее любого наказания извне.

А вот у Миры возможность действовать появилась почти сразу. Это не только отвлекало ее от самобичевания, но и давало возможность повлиять на судьбу станции.

План Гюрзы постоянно критиковали и называли бесчеловечным, только пока он работал. Но как только все сорвалось и жертвы перестали поступать, существо взбесилось, оно, добравшееся до буферной зоны, могло вырваться в любой момент. И вот теперь те, кто громче всех вопил об уважении к смерти, требовали найти новый способ скармливать мутанту трупы как можно скорее.

Такой способ предстояло создать Мире. Вместе с другими инженерами она еще раз изучила схему пятого двигателя. Предварительные выводы подтвердились: о проходе через буферную зону можно забыть, нет ни единого шанса миновать ее и не выпустить монстра. Боковые части и нижняя укреплены так, чтобы защитить реактор, сзади находится двигатель, и с тех пор, как существо лишилось мертвых тел, он постоянно работает. Единственным вариантом была верхняя часть двигателя, прямо над ремонтным залом.

Но и здесь все оказалось непросто. Подобраться к этой части можно было только снаружи, да и использовать ремонтники могли не все пространство. Компьютер очень четко обозначил им красную линию – границу, за которой можно было попасть в зону действия двигателя. К ней лучше не приближаться вплотную, значит, придется отступить еще минимум на десяток метров. С учетом всех факторов, в распоряжении ремонтной бригады оставался ничтожный участок, и даже на нем работа на безопасную не тянула.

Поэтому бригаду туда никто отправлять не собирался. Мире предстояло стать единственным механиком, создающим новый путь для мертвых тел. Она выбрала пару сервисных дронов, их должно было хватить. Сложность ведь не в работе как таковой, а в том, что рядом двигатель, что существо, почуяв ее, может вырваться в любой момент, что космос и одиночество давят так непередаваемо сильно… Мира признавала все это, а жаловаться не собиралась, она точно знала, что выдержит.

Однако оказалось, что выдерживать ей предстоит чуть меньше, чем она ожидала: в сопровождающие ей назначили двух кочевников. Мира попыталась возмутиться:

– Зачем? Это же напрасный риск!

– Это работа, – осадила ее Елена. – Для них в той же степени, что и для вас. Мы не можем потерять ведущего инженера только потому, что вам погеройствовать захотелось.

– Я могу это сделать!

– Тогда им не придется утруждаться. Но могут вмешаться внешние факторы, с которыми один человек просто не справится. Лейтенант Волкатия, я не требую от Барреттов ничего такого, что не входит в их должностные обязанности. В чем проблема?

– Нет проблемы, адмирал.

Тут Мира несколько покривила душой. Но не могла же она рассказать о своих опасениях! Елена ни за что не поверила бы, если бы услышала, что Барретты сейчас могут все усложнить. Но Мира не забывала о том, что она для них враг, она ведь убила их сестру, она остается ликвидатором… Без доказательств это голословные обвинения, которые еще больше обострят отношения между ней и полицией. А из доказательств у нее лишь то, что Сатурио следил за ней на станции, это никто не станет рассматривать всерьез.

Ей пришлось согласиться. Мира до последнего надеялась, что повезет, что ей в сопровождающие хотя бы назначат кого-то менее предвзятого… Не срослось. Конечно же, Сатурио сам вызвался на миссию. Это никого не удивило: он считается лучшим, он порой нравится даже тем, кто боится кочевников! Так что если он случайно позволит Мире улететь в открытый космос, все поверят, что это случайность, его даже упрекать не станут.

Вторым оказался Тодорус, но по поводу него опасений как раз не было. Он относился к приказам серьезно, знал, что такое дисциплина. Впрочем, если Сатурио задумает что-нибудь недоброе, брат его точно не остановит, и шанса нет.

Когда они готовились к миссии, Мира украдкой наблюдала за кочевниками, пыталась понять, чего ей ожидать… Конечно же, это ни к чему не привело. Они и так эмоциональностью не отличались, а уж когда они шлемы надели, она их с трудом друг от друга отличала, какое там чтение эмоций!

Так что на задание она отправлялась в дурном настроении и с тяжелым сердцем… Ну а потом просто позабыла обо всем. Мире уже доводилось выходить в космос, она знала, что это такое, но привыкнуть все равно не могла. А тут по ней еще и ударил контраст: запертая внутри станции с чудовищем, она привыкла воспринимать Сектор Фобос как врага, силу разрушения, направленную против любой жизни.

А ведь он по-прежнему был прекрасен! Он полыхал разноцветными огнями, пульсировал туманностями, он двигался астероидами… Он жил, и он был настолько грандиозен, что «Виа Феррата» терялась в его владениях. Разве станет титан охотиться за блохой? А если так, то их неприятности – это не коварный умысел, это просто часть реальности. Если бы Сектор Фобос действительно хотел их убить, если бы вложил в это желание всю свою бесконечную силу, разве от них что-нибудь осталось бы?

– Волкатия, что у тебя случилось? – ворвался в шлем голос Сатурио.

– Н-ничего, – спохватилась Мира.

– Тогда к чему пауза?

– Я просто выбирала более подходящий маршрут!

Так себе оправдание, если учитывать, что маршрут был спланирован еще до того, как они покинули станцию, но – сойдет. Чтобы побыстрее миновать неловкий момент, Мира двинулась вперед. При этом она не поддавалась спешке и следила за показаниями компьютера. Роботы оставались рядом с ней, страховочные тросы она перемещала вовремя. Не так уж сложно… Если не думать, что близко полыхает двигатель станции, за спиной бесконечность, а прямо под ногами беснуется монстр.

Мира в сопровождении роботов шла первой, кочевники следовали за ней, пока этого было достаточно. Продвигались они медленно – и все равно сияние впереди становилось все ярче. Экран шлема автоматически затемнился, защищая глаза, ну а прямо на двигатель Мира не смотрела, опасаясь, что нормально работать после такого не сможет.

Сам двигатель был слишком велик, чтобы найти нужную точку, да и ориентиров толковых не было. Зато компьютер не подвел, он вывесил оповещение ровно в момент, когда Мира достигла цели.

Опасность здесь лишь возрастала, а она все равно почувствовала себя лучше. Мира оказалась в привычной реальности: простые движения, одно за другим, знакомое оборудование. Нет времени отвлекаться, но, если сосредоточиться на задании, все идет как надо. Сначала – снять верхнюю пластину, тут ничего резать не придется, если получить доступ к креплениям, это предусмотрено в проекте для ремонта. Дальше – передать пластину одному из роботов, он отнесет ее внутрь станции и вернется. Мире два сразу не нужно, ей и одного хватит, чтобы постепенно, по чуть-чуть, создавать в серебристой поверхности станции путь внутрь.

Она свинчивала детали, где было можно, а где-то приходилось подрезать, прижигать, разламывать… Это не пугало: Мира видела, что станции и даже двигателю это по-настоящему не повредит, и другие инженеры все подтвердили. В ее мире не было звуков, когда никто из спутников к ней не обращался. Она не слышала вой разгневанного мутанта, не чувствовала его удары – они просто терялись на фоне привычной вибрации двигателя. Поэтому здесь и сейчас можно было поверить, что все в порядке, выход в космос – просто рутинный ремонт, первый раз, что ли!

Она убедила себя в этом, чтобы подавить панику. Иначе нельзя: далеко бы она продвинулась, если бы у нее руки тряслись или она заикалась, отдавая команды роботам? Но, похоже, она слишком расслабилась… Мира знала, что от зала ее отделяет еще несколько слоев металла. Она была уверена, что беспокоиться рано.

Но существо, пусть и лишенное разума, оказалось лучшим хищником, чем она подозревала. В какой-то миг Мира почувствовала резкий удар – будто под ней бомба взорвалась! Только никакой бомбы не было, просто мутант уловил ее возню и атаковал.

Он ударил с такой силой, что прошиб металл, откинув Миру в сторону вместе с искореженными плитами.

– Мира! – крикнул Сатурио.

А что – Мира? Что она сейчас могла ответить, что сказать, что сделать? На короткий и вместе с тем бесконечный миг она оказалась… нигде. В пустоте, где нет сторон света, верха и низа. Там, где не за что зацепиться, не от чего оттолкнуться, только и остается, что принять судьбу…

Потом иллюзия отступила, вернулась жажда жизни, питаемая злостью. Поддаваться Мира точно не собиралась! Даже при том, что она была не готова к подобной атаке, она не допустила ни одной ошибки. Оба ее страховочных троса были закреплены, ее не могло унести далеко от станции, даже если она потеряла магнитный контакт. Мира извернулась, сначала увидела тросы, потом и нащупала один из них. Значит, такая у нее будет точка опоры, лучше, чем ничего!

Ее готовили к подобному – и как инженера, и как ликвидатора, ее ведь создали для работы в куда худших условиях! Так что если бы Миру действительно вот так отшвырнуло взрывом, она бы справилась.

Только это был не взрыв. Она и так не забывала об этом, а существо, будто желая напомнить ей, высунуло в сформированный тоннель руку на переплетении мышц, теперь странно похожую на щупальце – не формой даже, а гибкими, непредсказуемыми движениями.

То, что оно оказалось в космосе, существо не беспокоило – или, по крайней мере, не ослабляло. Здесь, на территории Сектора Фобос, оно двигалось так же быстро и уверенно, как в ремонтном зале. Да и с чего ему страдать? Оно, пусть задетое человеческой природой, дома – в отличие от землян!

Существо не могло увидеть Миру, и все равно оно ее без труда отыскало. Оно перехватило кабель и потянуло на себя, и скорость, с которой оно приближало к себе добычу, тоже многое говорила о его способностях.

Отчасти оно помогало Мире – без него она бы возвращалась на поверхность двигателя намного дольше. Только вот помощь была сомнительная, ведь останавливаться существо явно не собиралось! Оно готовилось продолжить, затянуть Миру в тоннель, подтащить к пасти… И уже путешествие могло ее убить: существо ведь не будет беспокоиться о том, не вредит ли ей, и, если она вдруг окажется поперек тоннеля, оно без малейших сомнений сломает ей позвоночник и продолжит движение.

Кочевники не бросили ее, она видела, что они стреляют в существо. Только толку от этого пока не было, оно этих выстрелов даже не замечало! Мира и сама на месте Барреттов вряд ли так быстро придумала бы новую тактику, она не могла дать им подсказку. Но она была на своем месте, и соображать ей приходилось быстро.

Она позволила существу подтянуть ее поближе, но уже на подлете к стации отстегнула от пояса трос, в который оно вцепилось. Остался второй, на него и переключила внимание Мира: ухватилась обеими руками, чтобы побыстрее добраться до зоны, где сработают магнитные ботинки.

Увы, когда речь заходила об охоте, реагировало существо пугающе быстро. Оно явно почувствовало изменения, и оно не позволило добыче уйти. Оно начало поспешно шарить искаженной рукой вокруг люка, стараясь найти Миру. Она не поддалась нарастающему страху, действовала по-прежнему быстро и решительно, последним рывком добралась до станции. Она почувствовала, как закрепилась, да и скафандр вывесил подтверждение. Теперь нужно только отступить, уйти туда, где существо до нее не дотянется, миссия выполнена, нет ни единой причины оставаться здесь!

Мира ожидала, что, если существо найдет ее, оно поведет себя как раньше: попытается тянуть за трос. Она была готова к такому раскладу, она отцепила страховку в миг, когда рука ее коснулась. Решение было отчаянное, но не безумное: Мира ведь снова шагала по поверхности, она могла справиться и так!

И тут существо повело себя неожиданно… Вряд ли оно это продумало, скорее, поддалось приступу ярости. Усилия кочевников ведь тоже не были напрасными, вблизи Мира смогла разглядеть, что руку существа покрывают кровавые раны.

Только вот Мире это не помогло. Она оказалась жертвой ярости мутанта, который, похоже, отчаялся хоть что-то получить от своей вылазки и теперь просто нападал. Скованная условиями космоса и громоздким скафандром, она не сумела увернуться… никто бы не сумел. И когда существо все-таки ее ударило, Мира, лишенная страховки, полетела в пустоту.

На этот раз спасения не было. Она не просто отдалялась от станции, она двигалась в худшем направлении из всех возможных – к двигателю! Мира, как завороженная, уставилась на бело-желтое сияние, от которого шлем пытался отчаянно ее спасти, затемнив стекло до предела.

Наверно, нужно было шевелиться, делать хоть что-то… А она не видела смысла. Мира с холодным, пронизывающим отчаянием поняла: она ничего не сможет. Даже призвать ликвидатора, скафандр будто сковывал ее! Но если бы она смогла… Что сделал бы ликвидатор? Что значит вся его сила, когда в противниках у него Сектор Фобос?

Состояние было странное: вместо ужаса, на который она имела полное право, какая-то горькая обида. Мира не хотела, чтобы все заканчивалось так, отчаянно не хотела, но собственная жизнь от нее уже не зависела. Она утешала себя лишь одним: это будет быстро.

Скафандр вывесил на стекло так много полыхающих красным предупреждений, будто верил: если он будет настаивать, Мира обязательно свершит чудо и спасется, а так она просто ленится! А ее беспомощная необходимость принимать свою судьбу добивала быстрее любой боли. Мира почувствовала, как обожгло глаза, и предупреждения задрожали в мутной пелене слез. Она зажмурилась, чтобы не видеть, не знать, позволить финалу застать себя врасплох…

Но вместо нарастающего жара пришел резкий рывок назад, настолько сильный, что Мира невольно решила: существо все-таки добралось до нее! А это хуже, намного хуже… Если ей суждено было погибнуть, она предпочла бы просто раствориться в космосе, но не стать добычей бесформенной твари. Мира инстинктивно задергалась, пытаясь освободиться, и тут же получила окрик из динамика шлема:

– Мира, успокойся, ты мешаешь тебя спасать!

– Сатурио? – пораженно прошептала она. – Ты?..

– Разумеется, или ты от ужаса забыла, что была там не одна?

– Нет, я просто думала, что ты меня не спасешь…

От шока она ляпнула то, о чем не следовало бы говорить, тут же смутилась, но Сатурио, к счастью, пояснений не потребовал. И это к лучшему, ведь она никак не смогла бы ему объяснить свою уверенность в том, что он не станет спасать ликвидатора!

Кочевнику сейчас и вовсе было не до болтовни. Да, он был силен и обучен проводить спасательные операции. Так ведь это не тренировка, условия тут – хуже некуда! Сатурио было бы трудно, даже если бы он оказался здесь один, а ему приходилось вытаскивать еще и Миру. Ей же оставалось лишь висеть мертвым грузом, и это было так унизительно… Она ведь хотела ему помочь, повлиять на свою судьбу! Но не могла, ее жизнь только от него и зависела.

Сатурио не ныл и не жаловался, он действовал. У него получилось развернуться, полыхающий двигатель остался у них за спиной, Мира снова увидела люк. Там пока в одиночку сражался Тодорус – и вполне успешно! Кочевник сменил оружие, использовал винтовку средней мощности, и она наносила существу заметный урон: каждое попадание отсекало от руки внушительный кусок плоти.

Это отвлекало существо и позволяло Сатурио использовать дополнительный трос – длиннее и опаснее. Этот не крепился к специальным кольцам, он считался аварийным и использовал магнитную базу. В ситуации, когда нужно очень быстро спасти улетающего в космос человека, схема оправданная. Но не в том случае, когда монстр совсем близко бьет наугад!

Сатурио ее не просто спас. Он сделал это, зная, что мог погибнуть – и имел право отказаться от миссии! Это допустимо, если риск для спасающего больше, чем вероятность успешного спасения. Но он предпочел поставить на кон все, даже зная, что она ликвидатор, помня о том, что она сделала… Этого Мира понять не могла, как ни старалась, но вырываться и гордо принимать смерть она не собиралась. Какое там! Когда до нее дошло, что смерть не обязательна, что она еще может выжить, она прижалась к кочевнику всем телом, надеясь, что это хоть немного облегчит ему задачу.

Так или иначе, Сатурио справлялся – и его брат тоже. Существо, получившее целую коллекцию рваных ран, уже явно было не радо, что высунулось. Оно пыталось отступить, но кочевник не позволил, не так просто так точно. Он стрелял в одну точку снова и снова, пока кисть руки не оторвалась. Тодорус еще и ударил по ней, направляя в сторону двигателя, чтобы от этой мерзости точно ничего не осталось! А искалеченные остатки руки-щупальца скользнули обратно в тоннель, существо затаилось. Скоро оно начнет получать новую «пищу», угомонится, они добудут себе еще несколько часов покоя… Может, даже дней!

Но часы пройдут и дни кончатся, а с ними останется главный вопрос.

Что же делать дальше?

***

По доброй воле Кеннет никогда к мозгоправам не ходил, и раньше он был убежден, что нет обстоятельств, способных довести его до такого. Со своими мыслями он мог разобраться сам, спасибо большое! Да и в силу таблеток не верил, а болтовня – это и вовсе не метод лечения. Что еще могли дать ему психологи?

Сейчас ему предстояло это проверить, потому что Кеннет чувствовал: он не справляется.

Ия была рядом с ним все чаще и чаще, только это больше не приносило радости. Он не контролировал появления ее образа, а главное, она не была такой, какой он ее помнил! Она стала мертвой… Но почему? Худшее, что он помнил о ней, – слезы в день, когда она провожала его на задание! Однако теперь Ия мелькала в его воспоминаниях не заплаканной, а избитой до черных синяков, до кровавых ран… Причем травмы всегда оказывались одинаковыми.

Быть может, это какая-то связь через пространство? Он ведь любил Ию, очень любил! Кеннет никогда не верил в мистику, так ведь он лично наблюдал, какие странные штуки уже произошли в Секторе Фобос! Что, если это очередная местная кракозябра? Их станция проходила через пролом в пространстве или что-то типа того… Вдруг точно так же может открываться портал для мыслей? Ия на самом деле в опасности, она избита, она его зовет? А он не может к ней прийти! О том, что она умерла и вернулась к нему призраком, Кеннет боялся даже думать.

Ну и конечно, был еще Джулиан… Кто-то по имени Джулиан. Кеннет уже не сомневался: такой человек действительно есть, они встречались… Только вот теперь он никак не мог вспомнить, где и когда, да и лицо этого загадочного Джулиана отказывалось подчиняться его памяти.

Отчаявшись разобраться во всем сам, Кеннет отправился в отдел психологов. Он там никогда не был – но как будто так сложно посмотреть схему станции и получить нужное направление! Ему доводилось слышать, что другие солдаты к мозгоправам уже обращались. Их распределяли между этими любителями поболтать, кому-то даже помогали… Или солдаты говорили, что это им помогло, иначе их обращение за помощью выглядело бы совсем нелепо.

Теперь по этому пути предстояло пройти Кеннету. Он ожидал, что его отправят к какому-нибудь мелкому докторишке, а его неожиданно приняла глава отдела. Это было странно… Или не очень. Этаж пустовал, похоже, многим досталось. Кеннет только сейчас понял: он понятия не имеет, сколько мозгоправов осталось в живых после захвата.

Так что его приняла сама Ида Толладоттир, и ему это не нравилось. Она была совсем не похожа на ту милую, внушающую доверие тетку, которых показывали обычно в кино. Да и потом, Ида лично общалась с его начальством… Что, если она доложит и Кеннета отстранят от службы?

Он уже пожалел о том, что явился сюда, но отменить ничего не мог, пришлось говорить. Слова Кеннет подбирал очень осторожно, запинался куда чаще, чем обычно, но, если психологиня и уловила это, расспрашивать она ни о чем не стала. Он рассказал ей о том, что путается в собственных воспоминаниях, что ему мерещится непонятно что. При этом он не стал уточнять, что именно, и подчеркнул, что никогда не терял связь с реальностью.

Ида выслушала его равнодушно, не похоже, что она начала за него переживать. Это, как ни странно, чуть приободрило: значит, к начальству не побежит!

Когда Кеннет закончил рассказ, она не спешила отвечать ему. Не стесняясь пациента, Ида уткнулась в личный компьютер, пару раз щелкнула по экрану. Кеннет решил было, что она отвлеклась, но и это оказалось частью сеанса.

– Я просмотрела травму, которую вы получили, и препараты, которые вам назначили, – наконец пояснила она. – Проблемы с памятью, скорее всего, связаны именно с этим.

– Тут не совсем память, тут… Непонятное…

– Вы не видите разницу между фантазиями и воспоминаниями, – кивнула Ида. – Это давит на вас, смущает, и галлюцинации стоит воспринимать не как проблему в себе, а как реакцию на происходящее. Ваш мозг пытается разобраться, что реально, а что – нет, он и создает фантомов.

– А остановить-то это как? Не принимать таблетки?

– Это я как раз настоятельно не рекомендую. Да, память прояснится – но цена будет слишком высока. От головной боли до мигрени, и это только внешние симптомы. У вас по-прежнему осколок в голове! Поэтому дождитесь, когда его извлекут, и тогда лекарство вам и так отменят.

– Конечно, доктор, так и сделаю!

А что еще он мог ей сказать? Открыто заявить, что он поступит иначе? Опять же, она побежит к его начальству. Хотя делать Кеннет планировал все равно по-своему.

Головной боли, да и любой другой, он не боялся, а что такое мигрень – представлял весьма отдаленно. Он мог с этим справиться, а вот образы мертвой, изуродованной Ии терзали его куда сильнее. Поэтому от таблеток он избавился сразу же, как только покинул этаж психологов.

Поначалу ничего не происходило. Он все ждал, когда память заработает нормально – или когда придут те самые головные боли. Но в его жизни все оставалось по-прежнему, и он окончательно убедился: мозгоправы, даже высокопоставленные, понятия не имеют, о чем говорят.

Ночью тоже ничего особенного не случилось, Кеннет прислушивался к своим ощущениям, пока не уснул. Но он не видел Ию ни во сне, ни наяву, одно лишь это оправдывало отказ от дурацких лекарств!

Утром он заступил на смену, и там уже было не до философствований. Пару дней он и остальные патрулировали морг, ничего толком не делая. Теперь опять началось занятое время: им снова полагалось отбирать мертвые тела, заполнять документы, погружать на платформы… Пускай, монотонная работа не утомляла. Лишь под конец смены Кеннет вернулся к собственным проблемам. Он все еще не знал, кто такой Джулиан, и это раздражало его все больше…

– Его зовут Джулиан! – вдруг крикнул голос Ии.

Прозвучало так реально, так близко, что Кеннет невольно оглянулся по сторонам. Напрасно, он все еще был один – остальные ушли обедать, он сам предпочел остаться в зале. Никакой Ии с ним не было… Здесь и сейчас не было. Но раньше-то она была!

Кеннет уселся на пол, прислонился к стене и сосредоточился. Он должен вспомнить, обязан! Таблеток больше нет, фантазия не сработает, осталась только память. В этой памяти Ия жива, она ждет его дома – и будет ждать еще десять лет…

Или нет.

Он уже подписал контракт, он начал посещать курсы ускоренного обучения, даже опытных военных никто не собирался отправлять в Сектор Фобос совсем уж неподготовленными. Никто не знал, что именно их ждет, поэтому уроки были разными. В какой-то момент им объявили, что будет и дополнительный тренинг для тех, кто оставляет на Земле семью, туда можно привести родных.

Кеннет воспользовался перерывом, чтобы отправиться к Ие. Звонить он не хотел, он знал, что разговор лицом к лицу дает намного больше. Он собирался уговорить ее, взять с собой на тренинг, облегчить удар для них обоих. Он знал, что она в такое время будет дома, поэтому и не предупредил о своем возвращении.

Она и правда была дома – но она была не одна. Пожалуй, ему следовало догадаться, еще когда он обнаружил у ворот чужую машину… Но тогда Кеннет почему-то не придал этому значения. Он был настолько уверен, что к нему это не имеет отношения, настолько увлечен своими планами, что лишь скользнул по автомобилю безразличным взглядом и двинулся дальше. Звонить в собственную дверь не стал, отпер замок и все. А потом… В общем, все стало ясно довольно быстро.

Они были в гостиной, когда он пришел, даже до спальни не добрались. Или Ия не хотела приводить его в семейную постель? Нет, вряд ли, слишком сентиментально после того, что она сделала. Скорее всего, в постели они уже побывали, просто сегодня оказались в гостиной, так получилось.

Тот тип поспешно одевался, говорил что-то. Он как будто одновременно угрожал Кеннету и извинялся перед ним. Ия оправдывалась, потом рыдала. А Кеннет сначала молчал, он оцепенел, пытаясь воспринять новую реальность.

– Его зовут Джулиан! – наконец крикнула Ия. – Я давно хотела тебе сказать… Но потом ты загорелся этим проектом… Я решила, что промолчать будет лучше!

Конечно, она так решила… Обойтись без ссор, без выяснения отношений, без раздела имущества. Просто отпустить Кеннета – и получить пособие, полагавшееся семьям тех, кто служит на «Виа Феррате». Она выигрывала, ничего не теряя. Она даже не собиралась ждать его эти десять лет, Кеннет, сам того не зная, оказал ей услугу, избавил от себя, да еще и с бонусами! Чтобы ей и Джулиану было удобно и уютно… Проживать в доме его мечты.

Когда это дошло до Кеннета в полной мере, он просто сорвался. Он не помнил все, что делал тогда, сохранились лишь обрывки, но и их, пожалуй, было достаточно… Он помнил, как голова этого Джулиана при ударе об угол камина треснула, и показалось что-то светлое внутри, и кровь потекла из носа и ушей, а глаза так и остались распахнутыми… Помнил, как Ия сначала висела у него на руках и визжала, а потом отползала по полу так, будто видела его впервые в жизни… Удары он уже не запомнил, только то, что было после них. Он осознавал, что Ия умирала дольше, чем Джулиан – и что это было правильно.

В себя он пришел, когда все закончилось, да и то не до конца. Он не раздумывал о тех грандиозных переменах, которые вломились в его жизнь, ему нужно было действовать. Кеннет отнес оба тела в подвал, спрятал там – в маленькой изолированной комнатке. Так себе мера, конечно, найдут, обязательно… Но будет уже поздно. До вылета оставалось три дня, ему не пришлось ничего сложного придумывать. Он получил лучший вариант побега из всех возможных! Его ожидало десять спокойных лет, если же он станет в Секторе Фобос героем, проблема решится сама собой. Героям многое прощают, а уж убийство шлюхи – тем более!

Он знал об этом, когда поднимался на борт, он жил с этим все дни после вылета. Память тяготила его, но не сокрушала. И только вмешательство того червяка все сломало…

Похоже, сломало окончательно. Кеннет вспомнил не только то, что сделал, но и то, как отнесся к этому. Он хотел бы вернуть то отношение, вернуть безмятежность, да не получалось.

Ия его не ждет. Дома никого нет. И он никому не нужен! Да, все произошло из-за проклятого Джулиана… Но это не отменяло то, что Кеннет лишился будущего! Зачем вообще это все, зачем держаться и ждать эти десять лет?

Ему было страшно, стало трудно дышать, и он пытался отстраниться от этих мыслей, а они налетали на него шершнями, жалили, не оставляли в покое… Получается, он должен работать на благо миссии, которая отняла у него все? Ведь если бы он не согласился на контракт длиной в десять лет, Ия не обменяла бы его на того неудачника, она попыталась бы все исправить! И он не вернулся бы не вовремя с курсов, не увидел, не убил… И в том, что с его разумом теперь творится непонятно что, тоже виновата станция!

Голова болела все сильнее, паника накатывала волнами. Взять мысли под контроль Кеннет уже не надеялся, он знал только одно: станция – его враг! Она отняла у него всё, даже мечты, и теперь ему остается лишь одно: отомстить.

Но как отомстить целой станции, что он может? Сам по себе – ничего! Даже если он себя подорвет, он лишь добавит повреждений. А потом их починят и полетят дальше, его же просто забудут, значит, смерть Ии была напрасной… Все, о чем он думал, казалось Кеннету вполне логичным, он жаждал действовать, сейчас, быстрее, как можно быстрее!

И сквозь боль решение все-таки пришло. Он ведь подслушал разговор начальства недавно… Случайно – или по милости судьбы? При нем сказали, что туда, куда увозят трупы, живым попадать ни в коем случае нельзя, иначе конец всей станции.

Как раз то, что нужно.

Препятствие Кеннет видел только одно: сколько именно требуется жертв, чтобы погубить «Виа Феррату»? Хорошо бы хватило только его, но это вряд ли… Трупов туда все время увозили не меньше пяти, значит, и живых нужно по крайней мере столько же. Только где их взять? Даже на смене с ним всего лишь двое, и они никогда не согласятся пойти на запретную территорию!

Воспаленный разум продолжал работать идеально, быстрее, чем когда бы то ни было. Кеннет задавал себе вопрос – и тут же получал ответ. Ему это нравилось, все складывалось так, как нужно!

Он дождался конца смены. Действовать по-прежнему хотелось быстро, но он заставил себя сдержаться, сейчас следовало соблюдать особую осторожность. Нужно убедить их, что все в порядке, что он по-прежнему в их власти! Кого именно – Кеннет не раздумывал, ему хватало определения «их».

Когда его наконец отпустили, он не стал даже заходить к себе, чтобы сменить форму на гражданскую одежду, отправился в зону отдыха, в чем был. Во второй части плана военная форма должна помочь! Но сначала Кеннету требовалось покончить с первой.

Рика Флориса он нашел без особого труда: тот и сам пришел развлечься после работы. На Кеннета техник посмотрел с предсказуемой настороженностью и буркнул:

– Чего тебе? Я ничего не делаю!

Когда Кеннет отыскал его, Рик сидел за барной стойкой, так что устроиться рядом, не вызывая подозрений, было легко.

– Напрасно ты ничего не делаешь, – тихо произнес Кеннет. – Ты был прав.

– В смысле?

– То, что ты говорил мне, твои идеи… Ты был прав с самого начала, я – нет.

– Это что, какая-то ловушка? – еще больше насторожился Рик.

– Если бы я хотел тебя арестовать, мне никакие ловушки не понадобились бы! Сейчас вся власть у военных и полиции, забыл? И будет только хуже! Станция превращается черт пойми во что… Они действительно кормят людьми монстра!

Рик, изначально осторожный, от такой новости позабыл обо всем на свете:

– Я знал! Ты его видел?

– Да, – ответил Кеннет. Это было почти правдой: вся станция теперь представлялась ему монстром.

– Ты должен рассказать всем! Немедленно!

– А смысл? Те, кто и так знает, что собой представляет руководство станции, мне поверят, но переубедить нужно не их! Нам важно, чтобы правда дошла до тех, кто до сих пор сомневается.

– И то верно… Что тогда делать? – растерялся Рик.

– Получить доказательства, разумеется! Среди вас есть те, кто может вести съемку?

– Да, но…

– Никаких «но»! – перебил его Кеннет. – Ты хочешь спасти станцию или нет?

– Хочу…

– Тогда собери съемочную бригаду немедленно, и я проведу вас туда!

– А это не опасно?

– Если бы было опасно, разве я повел бы туда людей? Нет, все будет хорошо, но нужно действовать быстро, пока они ничего не заподозрили!

Рик не спросил его, кто такие «они». Видимо, и ему все было понятно.

Справился техник неплохо: не прошло и часа, как он привел в условленное место пятерых, специалистов по съемке и тех, кому предстояло сразу же распространить информацию на случай, если их все-таки перехватят. Пять, плюс сам Рик, плюс Кеннет… Итого семь. Должно хватить. Выбирать в любом случае не приходится!

Кеннет действительно знал, как отвести их куда надо, он посмотрел маршрут, вводившийся в платформу. Ожидая, пока Рик соберет группу, он продумал, как сделать это незаметно, какие тоннели лучше использовать, какое прикрытие обеспечить.

Он даже готов был убить своих сослуживцев, если они станут на пути… Но людей на финальном этапе не было, когда они вышли из технического коридора, они обнаружили только охранных роботов, те на чужаков не отреагировали – военные пароли Кеннета по-прежнему действовали.

В итоге они оказались перед люком, ведущим в буферную зону пятого двигателя. Спутники Кеннета по-прежнему не боялись, не по-настоящему, только нервничали. Да и чего бояться? В буферной зоне им точно ничего не угрожает, а там они смогут разобраться, что происходит в зале, прежде чем идти туда!

Кеннет их не переубеждал. Он еще не знал, как именно проведет группу дальше, но решил действовать по ситуации. Пока что требовалось открыть люк… Тут он впервые столкнулся с определенными сложностями: его доступа было недостаточно, кто-то активировал блокировку. Все могло бы сорваться, если бы в группе не обнаружился инженер – а Рик оказался предусмотрительней, чем можно было ожидать от преступника!

Им все-таки удалось открыть этот люк… И от Кеннета больше ничего не требовалось. Едва металлическая преграда откатилась в сторону, как на них хлынул поток извивающейся сероватой плоти, где было все сразу – руки, зубы, глаза, невозможное, смешанное… Монстр, не иначе!

А может, истинная суть станции, сердце, все это время бившееся внутри?

Это уже не имело значения, все завершилось так, как надо. Зазвучала симфония криков, хлынула во все стороны свежая кровь, даже выстрелы полыхнули, потому что люди боялись, их борьба за свободу заканчивалась там, где начиналась боль… Только вот они уже ничего не могли изменить.

Кеннет стал единственным, кто просто замер на месте, раскинул руки в стороны и закрыл глаза. Умер он с улыбкой на губах.

***

– Как часто ты отдыхаешь в эти дни? – мрачно поинтересовался отец.

– Раз в сорок часов, – спокойно отозвался Сатурио. Врать не было смысла: обычно Отто задавал такие вопросы просто в качестве прелюдии к выговору, на самом деле он давно уже все проверил.

– И ты считаешь, что это нормально?

– Я знаю, что это в пределах нормы для кочевника.

– Когда нет иного выхода, – напомнил отец. – В патруль может отправиться кто-нибудь другой.

– Не в этих обстоятельствах. Да, мы получили новый способ подкармливать существо, но оно пока не реагирует на тела, которые были ему переданы.

– Еще слишком рано, чтобы делать выводы.

– Вот именно, – кивнул Сатурио. – Это может привести к затишью – или к кризису, и пока что вероятность примерно одинакова. Поэтому территорию возле пятого двигателя я беру на себя.

– Мне что, насильно тебя запереть?!

– Не стоит. Остальные ни за что не поверят, что ты запер меня из-за такой мелочи. Они будут искать причину посерьезней и отвлекаться от работы.

Отто гневно хмыкнул, но настаивать не стал, он не хуже других понимал, в какой сложной ситуации они все оказались.

Сатурио же не видел в дополнительных часах работы ничего плохого. Когда он лично контролировал ситуацию, ему было намного спокойней. Да и потом, одинокие дежурства давали необходимое время на размышления.

Он никак не мог отвернуться от воспоминаний о том, что произошло в космосе. Там было два нехороших момента… Первый – то, что он почувствовал, когда Миру унесло в никуда. Получилось слишком эмоционально, и он даже отреагировал медленней, чем следовало бы. Над этим предстояло поработать. Второй момент – то, что Мира искренне считала, будто он не захочет ее спасти. Почему? Он всегда безукоризненно выполнял свою работу, он спас бы кого угодно на задании. Если она все еще волнуется из-за мести за Умбрению, то это совсем нелепо, Сатурио лично сказал ей, что последствий не будет. Ему следовало бы проигнорировать странности Миры, а он почему-то не мог.

Но главной проблемой было даже не это… Там, в моменте – да, а когда все закончилось – нет. Главной проблемой было то, что он бросился спасать Миру, не убедившись, что Тодорус в безопасности. Полицейский протокол такое допускал, предполагалось, что каждый кочевник способен позаботиться о себе. Но в семье Барреттов правила были другие, там надлежало сначала гарантировать, что свои в порядке, а потом уже спасать чужих. Сатурио же повел себя так, будто его брат и Мира были в равной степени своими… Или не в равной.

Да, все закончилось хорошо, Тодорус, кажется, не заметил его оплошность. По крайней мере, упрекать его брат не стал и рапорт отцу не подал. Так ведь сам Сатурио справлялся с критикой за двоих! Он знал, что допустил ошибку, но не мог даже себя убедить, что в следующий раз поступит иначе. Это раздражало.

Совладать с собственными мыслями он пока не мог, поэтому привычно выпускал гнев движением. Теперь, когда ситуация с мутантом обострилась, возле пятого двигателя расчистили еще большую территорию, превратив ее в новую буферную зону. Люди туда не допускались, за безопасность отвечали роботы. Сатурио же контролировал границу отчуждения, там тоже старались оставлять как можно меньше живых, и чаще всего в коридорах мелькали кочевники.

Сейчас и вовсе работал один Сатурио, его было достаточно. Он контролировал куда большую территорию, чем обычные люди, да еще и регулярно проверял показания компьютера. И даже это было скорее выработанной за годы службы привычкой, он не ждал беды. С чего бы? Если уродец решит выпендриваться и больше не будет принимать их «подношения», он все равно не вырвется, защита стабильна, а мозгов открыть люк у него не хватит.

Так что все было под контролем до последнего момента – а потом резко, сразу, как чаще всего и бывает, тщательно выстроенная система рухнула.

Единственным, что не подвело, стала служба оповещения. Именно она наполнила все уровни станции тревожным воем, предупреждающим о прорыве периметра. Сатурио не собирался удивляться, как же так произошло, и рассуждать, возможно ли это. Жизнь научила его принимать по умолчанию худший вариант: мутант каким-то образом вырвался.

Сатурио не побежал к буферной зоне лично, он просто настроился на камеры наблюдения роботов, которые должны были обеспечивать охрану, и обнаружил, что все даже хуже, чем можно было ожидать. Мутант вырвался не сам по себе, его освободили – рядом с ним были живые люди! До недавних пор живые… Теперь уже нет. Сатурио только и оставалось, что беспомощно наблюдать, как мутант разрывает их на части и пожирает.

Кочевник не жалел их. Он понятия не имел, как они туда попали: случайно или намеренно… Хотя намеренно, конечно, случайно туда не зайти, они приложили серьезные усилия, чтобы обойти охрану! И об их мотиве он пока не думал. Сейчас значение имело лишь одно: своей тупой выходкой они погубили всю станцию.

Но для них все закончилось очень быстро, и в первые секунды ничего особенного не происходило, существо поглотило их так же, как до этого пожирало трупы. Сатурио даже позволил себе робкую надежду, что они ошиблись, живая добыча не приведет к немедленной эволюции…

Надежда долго не продержалась, но когда в Секторе Фобос последний раз бывало иначе? Существо попыталось двинуться дальше, однако замерло, задергалось, взвыло – явно от боли. Его бесформенное тело сотрясали судороги, кровь крупными каплями проступала прямо на коже. Выглядело это так, будто оно умирает, но Сатурио не позволил себе новую иллюзию.

Не умирает оно, а становится сильнее. И его нынешние спазмы – последнее затишье перед бурей…

Но уж это затишье Сатурио намеревался использовать сполна! Он бросился к ближайшей точке контроля, на ходу подключаясь к полицейскому каналу связи и сообщая остальным о том, что здесь произошло. Отчет принял Мисагерид, отец уже был рядом с ним – то ли совпало, то ли успел добежать.

– Возвращайся! – приказал Отто. – Немедленно!

– Я не могу, – честно признал Сатурио. – Иначе мы потеряем всю станцию!

– Не смей!

Что именно ему не полагалось сметь – Сатурио уточнять не стал, он просто отключил рацию. Он знал, почему испугался отец… и знал, что испугался не зря. Сатурио и сам не отказался бы отступить, поручить кому-то другому решить эту проблему! Но все остальные сейчас далеко… Да и не смогут они того, что может он.

Он продолжал наблюдать за существом, видел, что оно уже приходит в себя. Оно еще не окрепло достаточно, чтобы двинуть дальше свою тушу, но теперь оно тянулось в разные стороны новыми руками, совсем как там, в космосе… Тканей для увеличения размера у него пока было маловато, но оно изменяло те, что есть. Похоже, оно проводило разведку, выискивало, где найти новую добычу, куда двинуться…

И к точке контроля, которую выбрал Сатурио, оно тоже тянулось. Он признавал, что, если оно до него дотронется, он уже не выберется… Но сейчас за его спиной оставались родители, Мира, братья и сестра… да все, кто жил на станции! И Сатурио не мог подвести их.

Добравшись до точки контроля, он первым делом заблокировал дверь. Дверь была добротная, металлическая… Но при этом ничтожная по меркам существа, которое постепенно разрасталось возле двигателя. Долго она не продержится, и Сатурио оставалось надеяться лишь на то, что мутант, нащупав безжизненный металл, отступит.

Но он не отступил. Это существо уже демонстрировало феноменальную способность находить жизнь, и теперь оно сделало это снова. Через камеры Сатурио видел, что искаженные руки с деформированные пальцами ощупывают все двери, которые могут, не запертые открывают, от запертых отступают. Было бы идеально, если бы оно поступило так и теперь! Однако от двери, скрывавшей точку контроля, существо не отдалилось. Сначала оно ощупало ее, потом попыталось открыть – а потом ударило. Раз, другой, третий… Отступать оно явно не собиралось! Оно еще не добралось до него, оно только начало гнуть металл, а Сатурио не покидало чувство: оно уже увидело его, пометило как свою добычу и не отпустит до тех пор, пока на теле кочевника не сомкнутся обломанные зубы…

Сатурио тряхнул головой, отгоняя навязчивое видение. Ничего еще не кончилось – и он не сдастся так просто! Даже если ему придется умереть, не нужно делать это бездарно, он должен дорого продать свою жизнь.

До настроек он добрался легко, у полиции был приоритетный доступ. Если бы требовалось запустить какую-нибудь простенькую программу вроде тушения пожара, кочевник уже справился бы и начал отступать – быстро, не оборачиваясь, как давно требовали инстинкты.

Только вот простенькая программа не помогла бы. Сатурио требовалось добраться до специального протокола защиты, разработанного на случай бактериологического заражения. Этот вариант как раз предусматривал сложную многоуровневую блокировку. Не факт, что она остановит уродца, но наверняка сдержит!

Проблема в том, что протоколы располагались в базе в определенном порядке – начиная с наиболее востребованных. Блокировка, необходимая Сатурио, требовала особых настроек. Не самых сложных… но это в иное время. Когда за спиной грохочут похожие на взрывы удары, а металлическая дверь прогибается все сильнее, каждая секунда становится непозволительной роскошью.

Сатурио просто запретил себе оборачиваться. Он понимал, что смерть может прорваться к нему в любой момент… Но он все равно не смог бы это изменить, нужно или бежать, или действовать. А раз он отказался бежать, какой смысл оглядываться и сбиваться, начиная настройки заново? Если его что и спасет, так только быстрые и уверенные действия.

Спокоен он не был, до машины ему было далеко, и ошибки он все равно допускал. Каждая из них задерживала, злила, пугала… Но недостаточно, чтобы он сорвался. Сатурио ввел код так, как надо, пусть и не с первой попытки, и программа наконец заработала. Он дождался подтверждения, отключил экран и лишь после этого бросился прочь из точки контроля.

У него получилось! Почти получилось… Он надеялся уйти до того, как существо прорвется – и не смог. Он слышал, как с грохотом отлетела в сторону дверь, однако и тогда не обернулся. Какой смысл смотреть, нужно спасаться! Сатурио уловил, как загудела, выпуская дополнительную броню, станция. Ему нужно было добраться до первой линии блокировки, срочно, иначе он останется заперт с существом – а у такого расклада только один финал.

Рядом мелькнуло что-то вытянутое, белесое, быстрое… Он знал, что. Сатурио уклонился, не присматриваясь, пригнулся к полу, но не остановился, двинулся дальше по-звериному. Если надо, он мог и так, лишь бы не терять дистанцию, не подставляться под удар! Интуиция не обманула его: рука существа попыталась перехватить его так, как схватила бы человека, но на этом месте уже никого не было. За спиной прозвучал вой – близко, ближе, чем раньше… Оно вернуло себе возможность перемещать все тело!

Зато впереди показалась первая плита брони, и она уже сдвигалась. Сатурио нужно было не просто успеть, но и задержать существо так, чтобы выиграть себе хоть немного времени, хоть пару секунд, они порой решают все! Поэтому он, уже не взвешивая риски, сорвал с перевязи на груди малую противопехотную гранату, активировал, бросил на пол. Он не надеялся навредить существу, ему просто нужно было создать хотя бы ничтожное препятствие на пути этой махины.

С момента активации Сатурио вел про себя обратный отсчет, поэтому взрыв не застал его врасплох. Волна горячего воздуха даже помогла, подтолкнула его вперед, да и существу досталось – судя по тому, как оно там скулило. Но победа Сатурио не была чистой, потому что и его задача теперь стала сложнее. После взрыва металлические плиты под его ногами ходили ходуном – и проваливались все больше. Одна граната такого сотворить не могла, но, похоже, эта часть станции слишком сильно пострадала во время захвата – такого Сатурио не учел, не мог просто.

Он знал, что не добежит до линии блокировки, и все равно отказывался сдаваться. Слишком многих он должен защитить на той стороне, чтобы пожалеть себя и принять от смерти вечный покой! Он оттолкнулся ногами от падающих плит, перевернулся в воздухе и закрепился на потолке – такое позволяли и трубы, и крупная решетка вентиляции. Долго все это его не продержит, так долго и не надо! Ни одной паузы, ни одного лишнего движения, только вперед, даже если кажется, что он не успеет, ни за что…

Он просто должен был успеть, и другой исход судьба ему не навязала бы. Сатурио пришлось изогнуться змеей, чтобы проскользнуть в щель под плитой, плечо от удара о металл полыхнуло болью… Но это все такие мелочи! Первая линия его убережет, дальше для него создадут аварийный выход, а потом блокировка сразу нескольких кварталов станет окончательной.

У Сатурио все-таки получилось сдержать существо. Оставалось только понять, как эту тварь теперь убить.

***

Рози прекрасна всем без исключения. Она делает то, что нужно, не задает дурацких вопросов, рот открывает только по делу и всегда выполняет поставленную задачу. Помнится, в фильмах ужасов далекого прошлого предполагался захват Земли и окрестностей роботами. Но если бы роботы эти напоминали Рози, такой ли это печальный исход? Люди, надо признать, пока что приносят куда больше проблем.

И на фоне всего этого кажется особенно циничным, что сотни, тысячи элитных боевых роботов уровня Рози капризом какого-то дегенерата, который наивно назвался пацифистом, были переделаны в секс-дронов. Ее мне удалось отогнать к прежним настройкам, но остальные – лишнее доказательство того, что в истории рода человеческого глупость всегда возобладает.

Естественно, позволять Рози работать по указанному в сопроводительной документации назначению я не собирался. Брезгую. Так что секс-ботом она по-прежнему числилась и даже ошивалась где-то в рекреационной зоне. Но если кому-то приходило в голову ее заказать, она всякий раз мистическим образом оказывалась занята. Компьютерные технологии прекрасны: люди выдрессированы верить им безоговорочно, они не считают нужным проверять все лично.

Я уже пару раз использовал Рози, но так, по мелочи… И хотя мелочи эти даже спасали мне жизнь, ни одно из прошлых заданий не задействовало ее истинный потенциал даже наполовину, так что сегодня ожидается премьера.

Условия сложились идеальные: все не пребывающие в коме обитатели станции ныне отвлечены на очередное чудовище, которое пытается нас сожрать. Я, признаться, тоже сначала был отвлечен. Настолько, что даже посетил общее собрание, посвященное такому знаменательному событию, как побег этой головоногой хрени.

Хрень, кстати, выглядит теперь намного лучше. При всей серьезности нынешнего кризиса, у него есть один плюс: моя теория была проверена опытным путем. Подтвердилась, конечно же, но это, в общем, нормальное явление. Когда существо получило живые образцы чужой ткани, оно действительно начало преображаться, приобретая куда более пригодную для охоты форму.

Пока что процесс не завершился, слишком долго оно пребывало в состоянии разрозненного набора органов. Но это просто вопрос времени, уже сейчас понятно, что этот конструктор складывается в единый человекоподобный организм. И когда процесс завершится, никакая блокировка результат не удержит.

Хотя Сатурио выжал максимум из того, что было ему доступно, не зря я его все-таки починил когда-то. Впрочем, и почти убил тоже не зря, такой вот парадокс. Он выбрал ту систему блокировки, которую и я бы предпочел на его месте. Она выиграла станции часов десять выживания… Но не более.

Совещание традиционно началось с воплей. Не все умели подавлять страх, им казалось, что, если они проорутся, они этим криком выстроят преграду между собой и любым обвинением. Вроде как: смотрите, как я возмущаюсь, я никак не могу быть виноват в общей беде, я тоже недоволен! Но критика, особенно основанная на констатации очевидного, дело нехитрое и больших мозгов не требующее. Проблему все видят, а ты попробуй, решение найди!

Решение, кстати, в этом случае тоже было на виду, но такое паршивое, что никто не осмеливался его коснуться. А время-то идет, мутант нору прогрызает, да и у меня дела, дела… Пришлось говорить самому:

– Часть станции придется отсечь.

Вот так вот. Боялись потерять двигатель – а теряем в итоге кусок «Виа Ферраты». Нет, все-таки человеческая глупость – великий ресурс, уступающий лишь могуществу Вселенной.

– Нет! – тут же взвился Личек. – Исключено! Мы же все умрем!

Он пришел на совещание последним и с перебинтованной рукой. Каллисто молодец, но я знал, что она не подведет.

– Вы и так все умрете, – резонно заметил я, выводя на экран крупный план завывающего отродья.

Это не только эффективно заткнуло Личека, но и заставило замолчать других любителей поорать, что они же предупреждали, хотя ни о чем они не предупреждали.

– Павел, я вас умоляю, не запугивайте людей, – поморщилась Елена Согард. – Можете предложить решение – предлагайте.

Во-первых, таким тоном не умоляют. Во-вторых, я уже предложил, не люблю повторяться.

К счастью, мне и не пришлось, Мира решила все-таки добавить благоразумия в этот сеанс панических завываний:

– Гюрза прав, нам придется это сделать. И чем раньше, тем лучше. Если мы застрянем в фазе отрицания, то все равно в итоге будем вынуждены потерять часть станции, но большую. Сатурио удалось организовать несколько линий обороны, и каждую из них существо вынуждено пробивать отдельно. Следовательно, каждая – линия, по которой можно резать.

– Но разве это осуществимо? – растерялся Петер Луйе. Видимо, к такому даже его жизнь подготовить не успела. – Это же… Это используемая часть станции! Разве это не разрушит «Виа Феррату»?

– Нет, – неохотно признал Личек. – Даже стандартные космические станции строятся с повышенным запасом прочности. Мобильные и вовсе сегментированы, они на уровне проекта делаются так, чтобы можно было отсечь практически любую их часть, сохраняя пригодные для жизни условия в остальной станции.

– Но все мы понимаем, что это вынужденная мера, – задумчиво произнес Отто Барретт. – Что произойдет после? Для чего будет пригодна «Виа Феррата» с такими повреждениями?

– Это очень сложно просчитать в теории, – покачала головой Мира. – Нам придется действовать быстро, использовать внешнее воздействие… По сути, потеряем часть так, как потеряли бы при нападении, ни на что другое у нас нет времени. Поэтому оценивать будем то, что останется с учетом неизбежных дополнительных повреждений.

– Но вся станция точно не будет разрушена? – спросила Елена.

– Прямо сейчас – нет. Это все, что можно гарантировать в таких условиях.

Тут даже я их в глупости обвинить не могу, они абсолютно правы. То «внешнее воздействие», о котором говорила Мира, – банальная атака боевых истребителей. Даже с учетом того, что они, в отличие от истинного врага, не будут стрелять во все подряд, они все равно ограничены в ресурсах. Нельзя аккуратно разбить хрустальную вазу, можно лишь уменьшить сопутствующий ущерб. Тут примерно та же история.

Дальше мое участие в обсуждении не требовалось, начались споры о том, где именно вести линию разреза и что потом делать с двигателем, в котором монстр копошится. Существо ведь уже показало, что космос как таковой его убить не может, так что плюс одна задача нашим юным стратегам. Я в это время делал вид, что слушаю, хотя на самом деле размышлял над собственным планом.

Я дождался финала их обсуждения, чтобы убедиться: они не натворят глупостей. Впрочем, это было лишним, за таким следила Мира, да и адмирал с заместителями пока поднимаются над общим уровнем безмозглости. Поэтому я доверил решение завывающей проблемы им, а сам скрылся сразу после совещания. Местные обитатели наверняка в очередной раз используют определение вроде «в воздухе растворился», хотя на самом деле просто ушел в технические тоннели.

Мне нужно было торопиться. Пока все разбирались, как же быть с зубастой паскудой в пятом двигателе, содержимое первого и седьмого двигателей просто законсервировали. Сама по себе нейтральная материя не доставляла никаких проблем, и наши ученые уже тянули к ней жадные дрожащие лапки. Но Елена Согард не спешила давать им разрешение на исследования, она хотела посмотреть, чем в итоге закончится ситуация с мутантом.

Не думаю, что потеря части станции ее приятно впечатлит. Скорее всего, когда мы избавимся от буйного пассажира, нейтральную материю сразу же швырнут ему вслед. В этом адмирал будет права: с учетом криворукости ее подчиненных риск очень велик. Да он при любом раскладе велик… Но мне любопытно, а остальным придется смириться.

Даже в своем любопытстве я не собирался живописно самоубиваться об инопланетную материю, я предпринял все необходимые меры предосторожности, главной из которых была Рози. Внешне она не отличима от человека, но сходство это достигнуто без малейшего использования биологических тканей, чистая синтетика. Так что красавица могла спокойно продефилировать в седьмой двигатель, на материю ее присутствие влияло не больше, чем металлический пол, на котором все это время валялся бесформенный кокон.

Я все равно не спешил, хотя знал, что лучше управиться со всем до конца боевой операции. Я снабдил Рози медицинскими сканерами – издалека материю уже исследовали, теперь хотелось бы вблизи. Ничего нового… Пока что это нечто однородное и вроде как пористое, химический состав через сканирование фиг определишь, да и через исследование образца – очень вряд ли. Куда выше вероятность того, что оно совьет в нашем микроскопе гнездо, а через некоторое время возглавит научный отдел.

Нет, нужно просто делать… Понятно, что я не пострадаю – я остался далеко от седьмого двигателя. Но терять Рози мне не очень-то хотелось, да и мои попутчики наверняка порвутся, если им придется разбираться с двумя кризисами одновременно. Но я согласился на путешествие в Сектор Фобос не для того, чтобы полетать с комфортом. Хотел бы этого – просто сбежал бы из тюрьмы.

Я выдал Рози разрешение на проведение операции, а сам замер перед экраном. Я поймал себя на том, что стараюсь моргать как можно реже, то и дело задерживаю дыхание… Это было бессмысленно, но ничто человеческое мне по-прежнему не чуждо. А жаль.

Рози была счастливо свободна от сомнений и размышлений. Ей сказали делать – она делала. Менее совершенному роботу пришлось бы прописывать поэтапную инструкцию. Рози достаточно было поставить цель и ввести ограничения, с этого момента ее действия были безупречными. Любая небрежность в них становилась лишь иллюзией, частью образа, навязанного художественной программой – секс-ботам их всегда ставят. На самом же деле она идеально контролировала все: расстояние, скорость, приложенную силу.

Будь ситуация поспокойней, я бы все-таки начал с пункции и исследования образца. Но компьютер показал, что истребители уже готовы к вылету, тут скоро тряска начнется, придется действовать на удачу.

Я нашел на складе оборудования лабораторные кубы с тройной степенью защиты. Такие предназначались для хранения особо опасных веществ, ничего лучше на станции все равно не было. Да и потом, на «Слепом Прометее» старший брат Лейса, вполне толковый ученый, использовал похожую систему, чтобы сдержать форму жизни, порожденную самим Сектором Фобос. Получилось у него умеренно неплохо, что повышало мои шансы на успех.

Рози использовала лазерный резак, чтобы отделить небольшую часть от общей массы. Тут уже не важно, какую именно, вся эта штука однородна. На высокую температуру и разделение тканей оно никак не отреагировало. Полагаю, ощущать боль оно не способно, анабиоз, в котором пребывает это существо, может быть нарушен двумя способами: внедрением новой ДНК или призывом со стороны сородича, обретшего разум.

Первое исключалось, второе… Вот второе было возможно, если мутант в пятом двигателе осознает себя как космическую личность. Так что скорость Рози я поставил на допустимый максимум. Робот методично отделил от массы небольшой фрагмент, поместил в стеклянный куб, убедился, что герметичное хранение гарантировано. После этого Рози использовала еще два чехла с разными системами защиты, такая вот бронированная матрешка. Это или сработает, или мы все умрем. Но ставки ниже со временем становятся скучными.

Повторив тот же порядок действий, Рози добыла мне второй образец. Я бы, если честно, не отказался от третьего, но для такого потребовался бы отдельный корабль, а захватывать один из кораблей сопровождения – дело хлопотное и долгое. Придется довольствоваться двумя. Соваться к первому двигателю я не стал, смысла не видел: пока что все указывало, что нейтральная материя в двух двигателях абсолютно одинаковая. А даже если нет, я об этом уже не узнаю.

На этом миссия Рози не была закончена. Я запретил роботу приближаться ко мне с образцами, потому что я, в общем-то, тоже живое существо. Покинув двигатель, она направилась к ближайшему аварийному выходу. Теперь она была в автоматическом режиме, в моих командах не нуждалась. Я перебрался к ближайшему обзорному иллюминатору, чтобы оттуда наблюдать за боевой операцией, да еще за Рози – через установленную на ней камеру.

Истребители уже шли на построение. Использовать решили семь – в принципе, достаточно. Я не видел, кто управляет ведущим, а вскрывать ради этого систему не было смысла, я и так не сомневался, что это Бернарди. Он рвался хоть как-то проявить себя после того, как знатно облажался в истории с криобомбами. А даже без этого, кто еще это мог быть? Пилота лучше него изначально не было, а после захвата их вообще немного осталось. Подозреваю, если мы доживем до некого подобия мирных времен, на пилотов придется спешно переучивать часть солдат.

Но те пилоты, что остались, пока справлялись. Когда обладаешь должным спокойствием и не видишь смысла объявлять, что все мы теперь умрем, наблюдать за таким даже интересно. Было в этом что-то потустороннее: истребители поливают огнем станцию, а она не выставляет щиты, не пытается отбиваться, хотя орудий у нее хватает! Обычно космические бои замешаны на большей хаотичности, у этого же была атмосфера какого-то огненного шоу, постановочного, потому и не опасного.

Я наблюдал за потоками рыже-красного пламени, той самой волной, в которую сливались выстрелы семи истребителей, но то и дело отвлекался, чтобы проверить, как дела у Рози. Белокурая красавица в это время невозмутимо прогуливалась по поверхности станции. Скафандр она не натягивала, смысла не было, просто сменила нарядное платье на маскировочный комбинезон – чтобы никто из пилотов ее не заметил. А то еще заподозрят у себя астрофобию, обнаружив куртизанку в открытом космосе, и в панике расстреляют друг друга!

Рози установила грузовой контейнер прямо над плоской миной, в него разместила полученные образцы. Находилось все это действо над техническим отсеком, в который люди совались крайне редко. Так что даже как маньяк я не лишен гражданской ответственности: если белесая каша решит активизироваться и вырвется из кубов, я смогу в любой момент отправить ее взрывным пинком обратно в космос. Это дело, можно считать, сделано, угроза отпала до тех пор, пока мне не захочется игр в безумного ученого.

Рози могла вернуться на станцию самостоятельно, я же сосредоточил все внимание на операции. Да уж, похоже, Бернарди превзошел сам себя… Оскорбленная гордость порой творит чудеса. Он задавал направление, остальные пилоты лишь вторили ему. Полыхающая линия разреза получалась безупречной… Это если смотреть со стороны. Внутри, конечно, тот еще адище: завывает сирена, плавятся стены и потолок, металл рвется, а в образовавшиеся щели заглядывает пустота… Но людей там не осталось, а единственная форма жизни была не способна оценить эпичность собственного уничтожения.

Кусок станции они все-таки убрали, но в их способности ломать я и не сомневался. Шоу меня по-прежнему радовало: отсеченная часть медленным и величественным айсбергом двинулась в пустоту. Эх, хорошо бы поблизости звезда какая была, чтобы можно было быстро поставить точку… Хотя рядом со звездой и мы бы долго не продержались в таких условиях, так что лучше уж завершать вручную.

Истребители позволили обломку отдалиться, потом продолжили стрелять, но уже на малой мощности. Они не пытались разрушить ту часть станции, знали, что таким образом не получится. Пока что задача у них была попроще: выстрелами отогнать обломок подальше, так, чтобы разбираться с ним пришлось Сектору Фобос.

Короче, план был продуман нормально, с учетом спешки, да и реализован неплохо. Даже я допускал, что в таких условиях просто нечему пойти не так – а вот получилось, надо же!

Существо выбралось. Точнее, в первые секунды мне показалось, что оно рванулось в разлом, просто в безмозглости своей продолжило тот путь, который наметило изначально. Но все оказалось намного сложнее… и интересней, что скрывать.

Даже с новым генетическим материалом существо не тянуло на особую сообразительность, однако адаптировалось оно просто великолепно. Оно явно не размышляло о том, почему же станция так стремительно изменилась. Оно принимало реальность философски: рядом новое окружение? Нужно подстроиться.

Оно нарастало на обломок станции и явно распространялось по нему изнутри. Я мог бы допустить, что инстинктивно и бездумно, но я не повторяю одну ошибку дважды. Вся суть этой формы жизни посвящена одному: спасению себя. Оно способно воспринимать свое окружение одновременно на материальном и энергетическом уровне. Оно пытается использовать все, что осталось в его распоряжении, чтобы адаптироваться к Сектору Фобос и стать тут не потерпевшим, а участником событий.

Если отринуть угрозу и трагичность момента, мы сейчас смотрим на сотворение самой эпохальной черепахи в галактике.

Обсудить иронию мне, увы, было не с кем. Я следил за эфиром и не упустил поднявшийся там шум. Даже наиболее благоразумные члены экипажа вроде Елены Согард повысили голос, что уж говорить об истеричках с многолетним опытом?

Боялись они не зря. Существо не просто настраивалось на выживание, оно возвращало себе возможность движения. Оно уже прекратило от нас отдаляться – а для этого нужны определенные усилия! Если так пойдет и дальше, оно найдет способ нас догнать и снова прицепиться, оно-то помнит, где еда попряталась.

Механико-биологическая форма жизни, образованная стихийно, ну надо же… Если использовать отсылку на прошлое, многие фантасты мечтали о таком: живой корабль! Правда, в их мечтах он был в основном хороший и послушный, а наш, вон, челюсти в иллюминатор сует… Да и выглядит это куда более мерзко, чем в книжках. Но, можно считать, будущее они предвидели.

– Нужно действовать немедленно! – доносится из динамика. Это Бернарди торопится. – Если чуть ближе, уже нас заденет!

Тут он прав, мы же отгоняли обломок не просто так. Нельзя допустить, чтобы громыхнуло прямо под боком у и без того поврежденной станции. А значит, посмотреть, во что же разовьется нанизанный на металл комок плоти не получится… Жаль.

Жертвы, на которые я иду ради тех, кто никогда меня не отблагодарит…

С тем же спокойствием, которое не покидало меня все время наблюдения, я достал из кармана детонатор и активировал бомбу. Да, у меня была бомба. Непонятно только, почему ни у кого больше не было. Опять же, разный уровень интеллекта и предусмотрительности.

Я переслал ее в пятый двигатель еще при первом контакте с существом – незатейливо поместил внутрь трупа. Бомба была достаточно маленькой, чтобы существо легко ее заглотило, и достаточно крепкой, чтобы долгое время храниться в любых условиях. Я тогда не знал, куда именно она переместится, и готов был, если что, подкинуть вторую. Но это не понадобилось: бомба отправилась прямиком в только-только сформировавшийся желудок и там дожидалась своего часа.

Расположение было идеальное, потому что желудок вырос достаточно близко к реактору. Мелкая бомба, которую я туда отправил, не могла убить существо, да и двигатель не разрушила бы… Если бы взорвалась, скажем, на его поверхности.

Но взорвалась она там, где надо. В один миг к нам подплывало на редкость омерзительное чудовище – а в другой мы получили кульминацию огненного шоу, бело-голубой цветок, распустившийся в космосе. С моей точки зрения – красиво. С точки зрения моих попутчиков – «О господи, что произошло, кто-нибудь знает, что произошло?!»

Я отключил канал связи, их болтовня раздражала. Я наблюдал за разрушением обломка станции – и делал выводы.

Ядерного взрыва оказалось достаточно, чтобы убить мутанта, и это хорошо. А плохо то, что даже так существо умерло не сразу. По сути, его добили три фактора – космос, взрыв и отсутствие пищи. Оно ведь даже после того, как полыхнуло, еще секунды три билось в агонии! Пожалуй, это одна из самых живучих штук, которые мне доводилось видеть в Секторе Фобос.

А значит, с образцами, которые я сохранил, нужно быть поосторожней.

Я дождался, когда улеглась суматоха, и только после этого вышел к остальным – проверить, как они. Люди ходили бледные, напуганные, но правильно активные. Видно, начальство вовремя опомнилось и объяснило, что нужно делать, в критических ситуациях это всегда спасает.

Я готовился предоставить им замечательную возможность решать свои проблемы самостоятельно и просто уйти, когда меня перехватила Елена Согард. Это было несложно, я не прятался, и тем не менее, я не ожидал, что сейчас она вспомнит обо мне.

– Павел, я могу с вами поговорить?

На такие вопросы отвечать необязательно. Все это зачем-то делают, а я просто прошел в ближайший зал, оказавшийся потрепанной комнатой отдыха. Адмирал сама заблокировала дверь, проверила, нет ли здесь прослушивающих устройств. Она интриговала меня все больше.

– Нужно ли спрашивать, кто устроил тот взрыв? – поинтересовалась она.

– Нет никакого смысла. Для этого вы обеспечили такую секретность?

– Нет. Сейчас у станции две проблемы. Одна известна всем: устранение последствий произошедшего. Вторая пока остается в тени… Но, боюсь, долго это продолжаться не будет.

Я даже на миг растерялся, а потом сообразил: ах да, повстанцы из темных сырых углов повылезали… Того, что я о них забыл, стыдиться не было смысла: из нас двоих, только Елена считала их настоящей бедой.

– Они уже не раз демонстрировали неплохую осведомленность, – сказала Елена. – И они перешли к действиям… Это пока не подтвердилось, но Отто предполагает, что существо освободили именно они.

– Скорее всего, они. Когда трусость и скудоумие дополняются удалью, именно к таким событиям это и приводит.

– Сейчас они вполне могут перейти к более активным действиям…

– И перейдут, – согласился я. – Они виноваты в катастрофе и знают об этом. Но поскольку ни один борец за все хорошее не признает за собой вины, они эту вину перекинут на вас. Причем действовать они будут нагло, быстро и жестко, чтобы то стадо, которое в итоге превратится в их паству, не успело включить критическое мышление.

– Да, чего-то подобного я и ожидаю. А еще я сейчас не могу точно сказать, кто за этим стоит. Поэтому никакого общего собрания не будет, я готова обсуждать происходящее лишь с теми, кто точно не имеет к мятежникам отношения.

Верный подход. А в том, что я отношения не имею, и сомневаться не приходилось. К руководству станции я испытываю хотя бы минимальное уважение. К любителям анонимно швыряться листовками из-за угла – нет. Хочешь бросить вызов – назови свое имя. А так – и голова в короне, и задница в тепле, отличный расклад!

– Мне интересно ваше мнение, – продолжила адмирал. – Я не перекладываю на вас ответственность и не гарантирую, что воспользуюсь вашим советом. Но я должна спросить… Что бы вы сделали на моем месте?

– Ничего.

Она замерла, глядя на меня с нескрываемым удивлением. Елена явно не ожидала, что мои рекомендации уместятся в одно слово. Кто-то другой на ее месте уже уточнил бы, не шучу ли я. А она знает, что я не шучу.

– Почему? – наконец опомнилась Елена. – Вы не считаете, что они представляют опасность?

– Определенную представляют. Не такую, конечно, как ныне обуглившийся набор запчастей, но их опасность будет лишь возрастать.

– Да, я тоже этого ожидаю. Но почему тогда не должно быть реакции?

И почему на этой станции меня все время заставляют что-то объяснять? С Еленой хотя бы есть смысл говорить, она обучаема.

– Реакция должна быть, просто не сейчас. Гоняться за ними сейчас – все равно что преследовать муравьев по одному с молотком. Это не решит проблему, отнимет время и повлечет за собой сопутствующий ущерб, а станции и так хватило. Дайте им развиваться, позвольте поверить, что они сильны. В таких условиях появятся лидеры, это неизбежная стадия любого протеста. И вот когда они наконец вылезут, пристрелите их на месте – и вопрос будет закрыт.

На словах это звучало просто, но работы предполагало немало, поэтому я даже выдал бонусом ободряющую улыбку. Не тот прожектор, которым сияет миру какой-нибудь Бернарди, но достаточно для нынешней ситуации.

Елена задумчиво кивнула:

– В чем-то вы правы… Благодарю. Да, какое-то время их придется потерпеть. Хотя на фоне нынешних событий шутки про массовую казнь не совсем уместны.

И-и-и – пожалуйста! Только я ее похвалил, как она допустила ошибку. Но сейчас ее поправлять бесполезно, со временем сама поймет.

Да, я улыбаюсь.

Но я снова не шучу.

***

Этой дряни на ее станции больше не будет ни в каком виде. Елена приняла решение раз и навсегда, поэтому она не собиралась реагировать даже на мольбы научного отдела. Да, была вероятность, что у нейтральной материи огромный потенциал. Но риск слишком уж велик, мутант чуть не погубил станцию, и устраивать такое снова Елена точно не собиралась.

Поэтому материя из первого и седьмого двигателей была попросту удалена. Хотя бы тут проблем не возникло! Людей к этому не подпускали, а на роботов материя не реагировала. Благодаря этому ее удалось отправить за пределы станции и уничтожить парой точных выстрелов.

Но на этом легкие победы для них заканчивались, дальше ожидали лишь новые испытания. Станция наконец-то застыла на месте, как они и хотели. Только вот теперь это снова зависело не от них: никто пока не брался снова запускать двигатели «Виа Ферраты», для начала следовало оценить и по возможности устранить повреждения.

Да еще и объект этот, к которому они приближались… С ним тоже не все ясно. После захвата сканеры дальнего действия оказались повреждены, а отсылать вперед сложных дронов не было возможности: слишком много срочной работы накопилось на станции. Они лишь знали, что это нечто очень большое, больше, чем «Виа Феррата». Из-за того, что у них получалось хотя бы на время глушить пятый двигатель, они не только не приблизились, они еще и отдалились от объекта, но незначительно. Он был пугающе близко. Корабли сопровождения предлагали исследовать его своими силами, однако их Елена не отпускала от станции.

Нужно было решить несколько важных вопросов сразу, и адмирал обреченно признавала, что не справится. Ей вроде как и не полагалось, для такого существуют заместители! Но сейчас и с этим не все гладко… Один из ее заместителей назначил себя сам против ее воли, другой отмахивался от должности всеми силами. Елене и работать с ними приходилось соответствующе, основную нагрузку она брала на себя.

Но теперь ее одной оказалось недостаточно. Ей пришлось положиться на Отто Барретта – Петер с таким точно не справился бы. В иное время это напрягло бы Елену куда больше, но теперь она видела, что и Отто устал, вряд ли у него останутся силы не только разобраться с объектом, зависшим перед «Виа Ферратой», но и подставить адмирала.

Они договорились встретиться, когда необходимые материалы будут собраны. На этот раз никаких совещаний, на которых каждый говорит лишь о проблемах, но не решениях. Отто пришел в ее кабинет, не предупреждая об этом заранее, и Елена сразу его пустила. Утром она беседовала с инженерами, так что она все равно собиралась пригласить к себе первого заместителя. Судя по мрачному виду Отто, новости он принес не из приятных… Что ж, ему тоже вряд ли понравится то, что он услышит.

– Они ведь приходили, да? – поинтересовался Отто. – Я видел, что на границе среза начались ремонтные работы. Это означает, что оценка завершена?

– Да… Да, оценка завершена. Мы сможем использовать часть деталей, сохранившихся на месте разлома. Кроме того, определенный запас нужных компонентов есть на корабле сопровождения. Центральная компьютерная система не пострадала вообще, вспомогательные взаимозаменяемы.

– И что это означает для нас?

– Что станцию удастся восстановить до пригодного для безопасной жизни состояния примерно за месяц.

– Но? Всегда ведь есть какое-то «но».

– Но мы сможем просто оставаться на месте и только в нынешних условиях, – признала Елена. Говорить об этом было неприятно, а скрывать бессмысленно. – Даже при том, что основные двигатели в большинстве своем не пострадали, запускать их с учетом изменения корпуса станции может быть небезопасно. При этом даже на месте мы можем оставаться лишь при условии, что не будет никакой внешней агрессии.

– А на территории, где поток астероидов способен появиться откуда угодно и двинуться во все стороны, это не лучший расклад.

– Именно так. Наша основная задача сейчас – завершить срочный ремонт, обеспечить людям безопасность. Потом нашим инженерам предстоит подумать над переоборудованием станции в целом.

И оба они знали, что не всякие размышления приносят в итоге толковый результат. Положение «Виа Ферраты» было бы сложным даже на освоенных людьми территориях, а уж в Секторе Фобос…

– Что узнали вы? – спросила Елена. Это не было попыткой сменить тему, потому что она уже знала: ничего хорошего Отто ей не скажет.

Он последовал ее примеру и сначала сообщил то, что хотя бы отдаленно напоминало хорошие новости:

– Благодаря всем недавним манипуляциям мы отдалились от объекта. Теперь его притяжение не сможет воздействовать на нас ни при каком раскладе. Из нынешнего положения на максимальной скорости нам до него пять дней пути.

– Удалось определить, что это за объект?

– Мы послали сложные разведывательные дроны относительно недавно, убедившись, что не потеряем их. Пока есть только предварительные данные. Например, то, что объект значительно превосходит «Виа Феррату» размером.

– Это мы знали и раньше, – напомнила Елена. – Вы ведь выяснили больше – так почему не переходите к этому сразу?

Барретт невесело усмехнулся:

– Потому что и сам пока поверить не могу! Но вы правы, нет смысла бежать от очевидного. Нам удалось установить, что объект, оказавшийся на нашем пути, рукотворный.