8.

— Нужно бы осмотреть здесь всё, — медленно проговорил Марат.

— Зачем? — удивился Андрюха. — А впрочем, давай, валяй.

Не обратив внимания на слова приятеля, несколько парней двинулись по коридору, выходя в зал. Они увидели множество кресел, которые кто-то свалил огромной кучей возле дальней стены. Окна здесь отсутствовали, но довольно прилично света пробивалось сквозь огромные прорехи в потолке. Через них, кстати, капала вода, собрав огромную лужу на полу.

Альберт посмотрел на пожелтевший от времени плакат какой-то красотки, которая довольно соблазнительно улыбалась, слегка задрав своё платье. Так, чтобы виднелись колени и часть бёдер.

— Этой милашке я бы спустил пар между грудей.

— Вряд ли бы захотел, — заметил Мишка, сплёвывая.

— Это ещё почему?

Альберт слегка повернулся, но по-прежнему не отрывал взгляда от плаката.

— Она уже как два десятилетия гниёт в могиле. Вроде наркота, или самоубийство, уж точно и не помню.

— Да? Тогда хрен на неё.

Мишка взобрался на сцену, шагая по ней, слушая скрип досок под своими ногами. Пол был укрыт ковром из пыли, на котором выделялись одиночные следы, принадлежавшие грызуну, может крысе.

— Давайте посмотрим вон там.

Марат первым двинулся в указанном направлении, входя в закоулок, из которого выводила дверь.

Следом вошёл и Мишка, прислушиваясь. Тихие шаги, которые с осторожностью приближались к ним. Похоже, кто-то подкрадывался.

— Тихо, — шикнул парень, прикладывая палец к губам.

Мишка с осторожностью выглянул, облегчённо вздыхая. Его тело расслабилось, а сердце замедлило свой ритм.

— Тьфу ты чёрт! Трофимова, какого хрена ты тут ползаешь?

— Да и вообще, как здесь оказалась? — добавил Марат.

Яна фыркнула, передёрнув плечами.

— А мне чего, разрешения у вас надо спрашивать?

Девушка помолчав, в конце концов, пояснила:

— Мы с Пашкой вошли через ту дверь.

Она махнула рукой куда-то к себе за спину.

— Решили посмотреть.

— Или показать? — осклабился Альберт.

— Дурак, — снова фыркнула Трофимова. — У тебя все мысли в одном направлении.

— Возраст, гормоны и всё такое. А чего же ты хотела, когда молодость бьёт ключом?

— Тихо, — остановил его Мишка. — А где же твой приятель?

Яна огляделась, но от Пашки Рощина не осталось и следа. Был парень, и нет парня.

— Мм, был только что здесь.

Девушка изумлённо хлопала ресницами, пытаясь сообразить, куда бы мог исчезнуть её одноклассник.

— Но он же был?

— Ты нас об этом спрашиваешь?

— Ну…

— Он, наверное, испугался нашего присутствия, — вновь ухмыльнулся Альберт. — Мало ли вдруг? Ещё пойдут слухи, что ты и он…

— Да захлопнись ты.

Это был Мишка, который недовольно взглянул на приятеля. После парень сделал несколько шагов, глядя на пыльный пол, на котором отчётливо выделялись следы. Они принадлежали двум людям. Но вот одни следы уходили дальше, а вторые…

Мишка сунулся в окно, что выходило на задний двор кинотеатра. На подоконнике виднелись капли крови, а также обрывки одежды. Самого же Рощина видно не было. Пейзаж казался вполне спокойным и даже мирным, если его можно так обозвать, находясь в таком месте.

— Что там? — сунулся Андрюха.

Мишка оттолкнул товарища, кивнув головой в сторону коридора.

— Уходим отсюда, и быстро.

— Да что за хрень?

Схватив Трофимову, Мишка потянул за собой одноклассницу, через несколько секунд выходя к остальным, которые продолжали топтаться возле входа, всё ещё переживая, делясь эмоциями.

— А где Рощин? — вскинулась Рогова.

— Я бы тебе ответил в рифму, но не хочется материться.

Мишка пихнул Яну в толпу. На ней не было лица. Кожа стала бледной, а руки тряслись, будто она являлась алкоголичкой со стажем. Из глаз вновь грозили брызнуть слёзы, когда до Яны дошла вся ситуация. Она только что избежала опасности, и если бы не парни… Нет-нет, о плохом не хотелось даже думать.

— Там была кровь, — пояснил Мишка своим приятелям.

— Кровь? — глупо повторил Альберт, шлёпая губами, продолжая повторять это слово.

— Похоже, мы потеряли Рощина.

Мишка почему-то ощутил себя врачом, сказав это. Выходило так, что операция прошла не слишком удачно, и больной был потерян.

— Пашка, ну, это самое! — воскликнула Олеся Захарова.

— как это произошло? — подал голос Стас.

— Тогда и нас так можно, — захныкал Жора.

— А ну заткнулись все! — рявкнул Мишка. — Я сказал, пасти закрыли! Хныканьем здесь не поможешь.

Он прошёл к выходу, останавливаясь на пороге, выглядывая наружу. По-прежнему лил дождь, а улица казалась пустой.

— Вот что нам нужно сделать.

Парень обернулся, окидывая взглядом своих одноклассников, которые, как никогда, казались детьми. Их лица выражали весь ужас, который отпечатался в их душах, а ещё надежду. Ужас от того, что такое может произойти с каждым, а надежду от того, что Мишка выглядел более спокойным, чем подкупал многих.

— Сейчас двинем все в зал.

— Но зачем? — поинтересовалась Аня, — утирая слёзы, которые катились по щекам, размазывая тушь, стекающую чёрными ручьями с ресниц.

Мишка не ответив, кивком указал, чтобы все шевелили своими булками. И одноклассники двинулись по коридору, выходя к знакомому месту, сгрудившись в одном месте, будто стадо баранов.

— Отлично. А теперь нам нужно забаррикадироваться.

— Но зачем?

На лице Стаса читалось искреннее недоумение.

— Я думал, что мы хотим покинуть это место.

— Я хочу его покинуть не меньше, а возможно и больше твоего, — заверил его Мишка. — Но обстоятельства складываются не в нашу пользу. У психа имеется ружьё, которым он может всех нас перещёлкать. Вы видели, что случилось с училкой.

Воспоминания о Владе Сергеевне были ещё свежи, но совсем не лишними.

— А теперь вот случилось и с Пашкой. Его просто вытянули в окно, сделав что-то страшное. И вытянули так тихо, что даже никто ничего не заметил, мать вашу.

Мишка помолчал, обдумывая сложившуюся ситуацию.

— Покинуть это сраное место мы не можем по понятной причине, которые я только что изложил. Значит, нам остаётся лишь одно? И что именно?

— И что именно? — повторил следом Жора.

— Закрыть окна и двери, и сидеть тихо, идиот.

— И как долго нам так сидеть? — поинтересовалась Трофимова.

— пока не прибудет помощь, — пожал плечами Мишка.

— А когда она… Ну, прибудет?

— Как только, так сразу. Исчез целый автобус с подростками, шутка ли? Да здесь всё перероют, чтобы нас отыскать. Главное, дать время, чтобы люди в погонах спохватились, наконец, отрывая свои толстые задницы от стульев.

— Так-так, народ, чего встали, открыв свои рты?

Марат похлопал в ладони, привлекая к себе внимания.

— Вы же слышали, что сказал Миха. Давайте принимайтесь за работу.

Мишка разделил одноклассников на тройки, после чего отправил одних в одну сторону, иных же в другую. Кресла стали быстро перекочёвывать к дверям, становясь самой настоящей баррикадой.

— Не забудьте, мать вашу, про окна!

— Но чем их заколотить?

Валера Пивнев лупал глазами, глядя на свои пустые ладони.

— Не надо их колотить, — ответил Мишка. — Вон, видишь дверь?

— угу.

— Тогда просто закрой её, а потом с этой стороны навали какую-нибудь хрень, чтобы с той… Ну, чего я тебе объясняю? Сам должен понимать.

Работа двигалась довольно скоро, а главное, что многие отвлеклись от мрачных мыслей, которые успели поселиться в голове. Да и сам Мишка совсем на чуть-чуть забыл о брате.

Вход, через который они сюда попали, был наглухо завален креслами. Также произошло и с другой дверью, имеющейся за сценой, возле пыльного полотна, которое раньше сверкало своей белизной.

Наконец, минут через сорок, всё было закончено. Ребята снова сгрудились, превращаясь в стадо. Кто-то сидел на корточках, уставившись в пыльный пол, иные же тихо разговаривали, что-то обсуждая.

Мишка обошёл вокруг ребят, всматриваясь в лица. Дурные мысли постепенно возвращались в головы, снова тревожа, заставляя ежиться от предвкушения чего-то плохого.

— Ты думаешь это поможет? — поинтересовался Марат, который следовал рядом со своим приятелем.

— Трудно сказать. По крайней мере, это лучше, чем ничего.

Мишка ещё раз обошёл два входа, самолично проверяя. Здесь всё было нормально. Через двери к ним нельзя прорваться.

* * *

Он шёл медленно, не особо спеша, пытаясь наслаждаться моментом. Час расплаты пришёл. Вскоре монстры, которые имеют человеческий вид, пожалеют о том, что пришли в его город. Осталось совсем немного.

Дома закончились, а дальше начиналось свободное пространство вокруг кинотеатра. На губах появилась улыбка, а глаза пристально наблюдали за тем, как эти чудовища пытаются укрыться от справедливого суда.

«Глупцы, они даже не осознают, что сами себя загнали в мышеловку».

По меньшей мере, имелось ещё два прохода внутрь, о котором его враги не позаботились. Один через крышу, а точнее через огромные прорехи, а другой тянулся под землёй.

«Какой же путь выбрать? Первый, или второй?»

Утерев слюну, которая появилась у края рта, он двинулся к ближайшему дому, откуда взял длинную верёвку. После чего извлёк из схрона два меча, что были сделаны собственными руками. Холодное оружие гораздо лучше, чем огнестрельное. Голова с плеч.

Выждав ещё пару минут, он покинул одноэтажное строение, двигаясь к своей цели. А когда же достигнул кинотеатра, просто взобрался по ржавой лестнице на крышу, с осторожностью ставя ноги. Ему совсем не улыбалось в самый ответственный момент вступить на гнилую доску, и рухнуть, сломав себе шею.

Достигнув приглянувшейся дыры, он лёг на живот, заглядывая внутрь. Да, они все собрались там, прямо под ним.

«Покончи с ними быстрее, — шептал внутренний голос, поторапливая. — Скверну надо вырезать, пока её не стало больше».

В конце концов, дети могли вырасти, и стать более опасными, чем являются сейчас. Наверное, так случилось и с его собственными одноклассниками. Теми, кто издевался, выкрикивая: квазимодо урод.

Переместив мечи за спину, он принялся разматывать верёвку. Взгляд заскользил по сторонам, пока не наткнулся на крепкую балку.

«Она вполне подойдёт».

Главное сделать это быстро, чтобы его нападение никто не ожидал. Внезапность, вот его самое жуткое оружие. Главный конёк.