Вчера у меня появилась возможность признаться Нолану в том, что я не просто езжу на мотоцикле, а одна из лучших гонщиц города. Но вместо этого, к собственному удивлению, произнесла: «Нет». Возможно, причина в его пронзительном и в то же время завораживающем взгляде. Мне не хотелось, чтобы он сменился разочарованием. Шанс ускользнул. Теперь мне придётся самой выискивать удобный случай, чтобы рассказать Нолану правду. Только не сегодня. В честь слияния с новым стратегическим партнёром компания «МотоЭра» устраивала торжественный приём, где нам придётся изображать супружескую пару. — Не утяжеляйте, — произнесла я, глядя на себя в зеркало. — Естественнее. Девушка, держащая в руке кисточку у моего глаза, замерла, немного растерявшись. — Разумеется. К подготовке к вечеру подключилась целая бригада визажистов под чутким руководством Оксаны. Одна часть помогала Нолану, в его спальне, а другая занималась мной. Оксана также привезла платье насыщенного винного оттенка. Безупречно подчёркивающее фигуру. Глубокий вырез на спине и высокий разрез на ноге добавляли смелости, но без пошлости. — Готово, — довольно сообщила визажистка. Когда она отошла, я вновь посмотрела в зеркало и, на мгновение не узнала себя. Не от отвращения, а от неожиданности. Я выглядела женщиной, что точно притянет взгляды. Уложенные волосы, открывающие шею, прямая спина и блеск в глазах. — Вам очень идёт, — восхитилась другая девушка, что укладывала мои волосы. Я улыбнулась. Внешне выглядела собранной, но внутри — всё ещё трепетала от сцены в тренажёрном зале. Стоило вспомнить близость Нолана, его обжигающее дыхание, как сердце колотилось, словно сумасшедшее. Нолан ждал внизу. Я остановилась на середине лестницы, залюбовавшись им. Он стоял у окна в гостиной, одной рукой держа телефон, другой поправляя манжету. Тёмный костюм сидел на нём идеально. Потом Нолан поднял голову и увидел меня. Он смотрел так, будто не верил, что это действительно я. Мои ладони мгновенно увлажнились от нахлынувшего волнения. Я ошибалась, полагая, что вчерашний огонь угас. Его магнетизм никуда не делся. Нолан, не сводя с меня глаз, медленно приближался. — Вы… — запнулся он, застыв у подножия лестницы. Я усмехнулась. — Слишком для такого вечера? Его самообладание почти вернулось. — Нет, совсем нет. Нолан явно хотел добавить больше, но промолчал. И, наверное, это к лучшему. Я и так всё поняла. — Готовы? — Он протянул мне руку. — Нет, — честно ответила. — Но это, кажется, никого не останавливает. *** Нолан вышел первым из минивэна, молча протянул мне руку. Я вложила свои пальцы в его ладонь, и он сжал их крепче, чем нужно. Словно напоминая: сегодня я его. На улице подняла голову и засмотрелась на залитый светом особняк. В окнах мерцали люстры, у входа стояли мужчины в смокингах и женщины в вечерних платьях. — Готова, дорогая? — спросил он бархатным голосом очень близко, и по спине пробежал жар. — Конечно, милый, — подыграла я. Мы вошли в зал под шум голосов и музыки. Воздух пах дорогим парфюмом, шампанским и свежими цветами. Нолан держал ладонь на моей талии, подводя от одного инвестора к другому. Он уверенно вёл разговоры о предстоящих гонках, о перспективах «МотоЭра». — Ника, вы сегодня просто ослепительны, — произнёс один из спонсоров. Высокий седовласый мужчина, задержав на мне взгляд чуть дольше, чем позволяла вежливость. — Теперь я понимаю, почему Нолан выглядит таким… вдохновлённым. — Спасибо, — поблагодарила я. Хотела добавить ещё, но не успела, потому что почувствовала, как ладонь Нолана на моей талии ощутимо напряглась. Для других это оставалось незаметно, но меня будто ударило током. Снаружи Нолан оставался спокойным, но внутри уже приготовился к действию. За эти недели я изучила его повадки. Знала, как Нолан скрывал раздражение: взгляд темнел, голос становился тише, челюсть напрягалась. — Моей жене часто делают комплименты, — отчеканил Нолан, слегка улыбнувшись. Я уловила в его тоне сталь. — Но, признаться, я их понимаю. Он взял меня за руку, переплетая пальцы. Не для публики, а как заявление. Мужчина напротив рассмеялся и переключился на тему инвестиций. Я стояла рядом, чувствуя, как под кожей разливается пламя. «Жена». Прозвучало естественно и слишком убедительно. Следующий час Нолан не выпускал мою руку. Он общался с гостями и держался невыносимо близко. В его прикосновениях чувствовалась жадность, во взгляде — невысказанный вопрос, а в каждом касании пальцев — обещание, от которого перехватывало дыхание. Нолан вёл себя, как уверенный собственник, но делал это изысканно. Его сдержанность излучала власть, и мне это нравилось. Нравилось, как он защищал меня взглядами, направлял касанием. Когда он наклонялся к моему уху, чтобы что-то сказать, и я на секунду переставала слышать остальной зал. — Вы дрожите, — отметил он. Я повернулась к нему. — Вовсе нет. Нолан посмотрел на меня так, что дыхание замерло. — Лжёте. Я хотела отшутиться, но не смогла. В тот момент исчезло всё вокруг, остался только его взгляд и моё бешено колотящееся сердце. Знала: окажись мы сейчас одни, нас бы уже ничто не остановило. Нолан то и дело поглядывал на мои губы. Я чувствовала, как он боролся с порывом. Аналогичное желание горело и во мне. Оно пульсировало между нами, на грани срыва, на острие поцелуя, на волоске большего, о чём неуместно размышлять на этом вечере, но я думала постоянно. Музыка незаметно сменилась на медленную. — Потанцуем? — спросил Нолан. — А у меня есть выбор? — Со мной? — Он приподнял бровь. — Никогда. Нолан повёл меня на середину зала. Его ладонь легла мне на талию, а я положила руку на его плечо. Наши пальцы сплелись, и остальное перестало существовать. Остались только музыка, тепло Нолана и то, как вплотную он стоял. Слишком тесно для притворства, но недостаточно, чтобы получить желаемое. — Вы опять напряжены, — прошептал он. — Это вы на меня так действуете. Слова вырвались сами собой. Нолан притянул ближе, незаметно для окружающих, но я ощутила каждой клеточкой. Музыка тянулась, а мы будто плыли в ней. Нолан уверенно вёл, словно не хотел отпускать. — На нас смотрят, — шепнула я. — Пусть. — Вас это не смущает? Нолан слегка рассмеялся. — Меня сейчас вообще мало что смущает. — Он наклонился, дыханием касаясь моей щеки. — Хотите уйти? Сердце ударило слишком громко. — Сейчас? — спросила я. — Если скажете «да», мы уйдём прямо сейчас. Я кивнула. Нолан, остановив танец, вновь переплёл наши пальцы и повёл к выходу из зала. Лифт приехал сразу. Мы вошли молча, на пределе самообладания. Шум мероприятия ещё не утих, но сильнее всего я чувствовала Нолана. От его близости тело постоянно покрывалось трепетными мурашками. Двери кабины сомкнулись, и в тот же миг плотина рухнула. Не помню, кто сделал первый шаг, да и какая разница? Нолан притянул к себе, а я вцепилась в него, словно в спасательный круг. Его рот накрыл мой — жадно, глубоко, без оглядки. В этом поцелуе не осталось сомнений, лишь голод, долгое ожидание и взрыв чувств, который уже невозможно сдержать. Я простонала ему в губы, и Нолан окончательно потерял контроль. Ладонями нетерпеливо заскользил по моей спине, талии и по бёдрам. Он переместился на шею, и я невольно запрокинула голову. — Нолан... Он шумно выдохнул и крепче обнял. Его руки исследовали, а внутри меня разливался жар: резкий, сладкий, мучительный. Я ощущала его сдерживаемое напряжение, готовое рухнуть, и отвечала так же отчаянно. Запустила пальцы в его волосы, слегка сжимая. Лифт ехал вниз, но казалось, что мы оба летели. Когда лифт мягко остановился на подземном этаже, реальность вернулась резко и жестоко. Мы отстранились так, будто от пламени. Несколько бесконечных секунд просто смотрели друг на друга, прерывисто дыша. Одновременно, почти в один голос, сказали: — Это ошибка. Я нервно фыркнула. Нолан провёл рукой по лицу и хрипло добавил: — Это не должно повториться. — Да, — ответила, хотя сама себе не верила. Мы вышли из лифта и направились к минивэну, путь к которому выглядел издевательски долгим. Воздух между нами натянулся, и казалось, ещё немного от этого напряжения начнут искрить стены. Нолан открыл дверь машины, как всегда безупречно собранный снаружи. Только я уже знала, что стояло за этой сосредоточенностью. — Спасибо, — поблагодарила я и, усевшись, сразу отвернулась к окну. В отражении увидела себя — раскрасневшуюся, с чуть припухшими губами и ясным пониманием того, что оказалась на самом краю. Вскоре Нолан устроился рядом. Я не сразу посмотрела на него, а когда всё-таки повернулась, дыхание снова сбилось. Нолан сидел, откинув голову на спинку сиденья, с закрытыми глазами. Его челюсть выглядела такой напряжённой, что проступали скулы. Я рассматривала его слишком долго. Нолан, не открывая глаз, прохрипел: — Я чувствую твой взгляд. По коже пробежала дрожь. Перестало существовать «ваш», «вы». — И, если ты не перестанешь, — добавил он, — меня уже ничего не остановит. От этих слов внутри всё сжалось. Я не должна была двигаться, но подалась к нему первой. Почти коснулась его губ — и в этот момент Нолан распахнул глаза и посмотрел прямо на меня. Воздух исчез. Его взгляд кричал громче слов — сдерживаемый голод, от которого слабели коленки. Это длилось всего долю секунды, потом Нолан перехватил инициативу. Его ладонь легла мне на затылок, и он поцеловал так, будто больше не собирался возражать. Глубоко, жадно, обрывая последние нити разума. Нолан отстранился на мгновение и поднял перегородку между нами и водителем. — Значит, всё-таки ошибка? — прошептала я. — Не говори сейчас, — выдохнул он и снова поцеловал. Я перекинула ногу через него и устроилась сверху. Нолан посмотрел так, что у меня внутри всё вспыхнуло. Его ладони легли на бёдра, поднимая платье. Я наклонилась к нему, расстёгивая верхние пуговицы рубашки. Провела пальцами по тёмным волоскам на груди, целуя челюсть и опускаясь к шее. Разомкнула пряжку кожаного ремня, следом расправилась с брюками. Нолан немного приподнялся, помогая припустить их. Воздух между нами заискрил. Нолан поцеловал меня с протяжным тихим стоном. Он высвободил мою грудь и, массируя одной ладонью, а другая переместилась на поясницу, спускаясь к ягодицам. Он целовал грудь, втягивал сосок, одновременно поглаживая пальцами, с ощутимым нажимом на нужную точку. От удовольствия перед глазами всё поплыло. Жар воспламенил тело. Я ухватилась двумя руками за спинку сиденья, чтобы не вскрикнуть от наслаждения. Нолан отодвинул кружевную ткань и провёл пальцами между увлажнёнными складками. Он продолжил круговые движения и терпения во мне совсем не осталось. Мы смотрели друг другу в глаза, когда я медленно оседлала его. И одновременно выдохнули, уничтожая остатки разума. Нолан ощущался идеальным для меня, и хотелось замедлить время. Он помогал мне двигаться, удерживая за бёдра. Мы тонули в водах наслаждения. Воздух в салоне стал пьянящим и сузился до этого момента. Не осталось ни города за окном, ни дороги, ни здравого смысла. Мы пересекли порог, за которым нет возврата, только бездна, в которую мы нырнули, держась друг за друга. *** Когда водитель остановил машину во дворе дома, мне казалось, что держусь только на упрямстве. В машине между нами снова воцарилось молчание, но теперь оно совсем другое — густое, горячее, опасное. Каждая секунда рядом с Ноланом напоминала о том, что произошло, и о том, как мало этого оказалось. Мне хотелось добраться до своей комнаты и за закрытой дверью попытаться хоть немного прийти в себя. Но не успела переступить порог дома, как Нолан вдруг подхватил меня на руки. Я ахнула и машинально вцепилась в его плечи. — Нолан... Он ничего не ответил. Только посмотрел так, что перехватило дыхание. Нолан понёс меня не в мою спальню, а в свою. Дверь за нами закрылась с тихим щелчком, и от этого звука внутри всё сжалось. Нолан опустил меня на пол, и я едва успела перевести дыхание, как он отступил. Не сводя с меня глаз, потянулся к пуговицам рубашки. — Думала, что на этом я остановлюсь? — прошептал он. — Для нас эта ночь только начинается. От его голоса по коже пробежала дрожь. Я изумилась не словам, а тому, как они прозвучали. Будто Нолан перестал бороться с собой. Он скинул рубашку на пол. И в ту же секунду расстояние между нами снова исчезло. Нолан наклонился, его ладонь легла на мою шею, и он поцеловал — жадно, словно путь в спальню был для него пыткой. Я ответила без остатка, чувствуя, как внутри всё плавится. — Ты хоть понимаешь, что со мной делаешь? — прохрипел он, не прекращая ласки. Нолан целовал так, что подкашивались колени. Ладони скользили по спине, крепче притягивая. В комнате слышалось наше сбившееся дыхание, шорох ткани. Я не заметила, в какой момент оказались на кровати. Окончательно потерялась в невыносимом чувстве близости, которое обрушилось на меня с новой силой. На этот раз всё его ласки — иные. Не случайный срыв и не вспышка. Теперь близость была осознанной. Я видела это в глазах Нолана, чувствовала в каждом прикосновении. Он смотрел так, словно больше не собирался отпускать. В эту ночь мир за дверями его спальни перестал существовать. Остались только мы и чувство, что падаем всё глубже, не собираясь останавливаться.