Идея фиктивного брака вызывала отвращение, но я не мог от неё просто так отмахнуться. Если результат эффективен, то его необходимо просчитать. Поэтому, вернувшись домой, закрылся в кабинете. Надеялся, что проверка почты очистит голову. Телефон, лежавший рядом с ноутбуком, зазвонил. На экране высветилось: Наталья. Я невольно усмехнулся и взял трубку. — Добрый день, ба. — Не такой уж и добрый, — недовольно отозвалась она. — Я до сих пор обижена на тебя за то, что ты не взял меня в Москву. Но, так и быть, решила позвонить, чтобы дать тебе шанс извиниться. Я рассмеялся и откинулся на спинку кресла. — Как великодушно с твоей стороны. — Не затягивай, Нолан. Я жду. — Хорошо, — голос стал серьёзнее. — Я чудовищно виноват, что бессердечно оставил тебя одну, не оценил масштабы твоей обиды и клянусь: как только окончательно обоснуюсь в Москве, сразу привезу тебя к себе в гости. — Вот это уже лучше, — удовлетворённо ответила она. — Учись, пока я жива. — Только у тебя. Я перевёл взгляд на окно. За прозрачными занавесами по закатному небу плыли серо-синие облака, ветер теребил листья на деревьях. — Ну, рассказывай, — произнесла бабушка. — Как ты там? Освоился? Или ходишь по дому, как ссыльный принц? — Не настолько драматично. — Не ври старой женщине. Я провёл ладонью по подбородку. — Сегодня подписал договор с «МотоЭра». — Это я уже мысленно отметила шампанским. — В целом нормально. Дом тоже... неплохой. — Но? — мгновенно уловила она. Я немного замялся и с досадой вздохнул. — Мне приставили девушку работать в доме, — наконец ответил. — И? — И она уже успела меня взбесить. На том конце повисла пауза, а потом бабушка с явным интересом добавила: — Продолжай. Я вся внимание. — Она изменила граммовку. — Какой ужас, — цокнула она. — Не смейся. — Ещё даже не начинала. Я потёр переносицу. — Дал ей чёткие указания. Она выслушала и посмотрела на меня так, будто оценивала степень моей клинической невыносимости. Но в итоге сделала по-своему. — И это тебя задело. — Это меня раздражает. — А ещё? — Ника резко отвечает, — признался я. — Не хамит в открытую, но каждый раз на грани. И всегда в точку. Так, что формально придраться не к чему, а ощущение, будто меня только что очень аккуратно поставили на место. — Она мне нравится, — рассмеялась бабушка. — И имя её тоже нравится. Я фыркнул. — Ба… — Что «ба»? Ты продолжай. Мне кажется, там самое интересное впереди. Я посмотрел в экран ноутбука. — Ника слишком быстро подстроилась под мой режим. — То есть, хорошо работает? — Да. — Бедная девочка. Какой кошмар. Я невольно усмехнулся, хотя раздражение никуда не делось. — Ты невыносима. — Неправда, — буркнула бабушка. — Я опытна. Если ты так раздражён из-за Ники, значит, она выделилась. — На каком основании? — Когда тебе кто-то не нравится, ты становишься ледяным и равнодушным. Но сейчас выдал мне целую характеристику, Нолан. Значит, зацепила. Я откинул голову назад и уставился в потолок, мысленно соглашаясь с бабушкой. Дело не только в нарушенной граммовке или слишком метких ответах. Ника не тушевалась и не суетилась. Не пыталась мне угодить каждым жестом. Слишком быстро освоилась. — Ладно, — решил сменить тему. — Как родители? — София почти не выходит из художественной мастерской, — ответила она. — Густав возится со своим старым мотоциклом. Я усмехнулся. — Опять перебирает? — Как каждый год. Голос бабушки стал тише. — Им трудно смириться с тем, что ты в Москве. Я прикрыл глаза. — Я знаю. — Особенно после... — Она не договорила. И не нужно было. Имя Алена всегда стояло между нами. Непроизнесённое, но живое. Открыл глаза и ответил: — Передай им, что я здесь из-за контракта и работы. — Я передам. — И все-таки, Нолан... — её голос потеплел. — Что? — Когда приеду в Москву, комнату, в которой буду гостить, я выбираю сама. Я усмехнулся. — Конечно. И, полагаю, сразу начнёшь командовать всем домом? — Разумеется. А ты как думал? — Боюсь, с одной женщиной, которая слишком быстро освоилась в доме, мне уже достаточно проблем. Бабушка звонко рассмеялась, и я тоже невольно улыбнулся. — Вот теперь я довольна, — заявила бабушка. — Не сиди до утра за работой. — Постараюсь. Скучаю, ба. — Созвонимся ещё. Я сбросил вызов, и в кабинете снова стало тихо. Положил телефон на стол и потянулся к ноутбуку, но взгляд скользнул мимо экрана. Мысли, как назло, снова вернулись к Нике. Я думал о ней слишком часто, хотя не должен. Это мне совершенно не нравилось. Коротко выдохнул, надеясь вымести её из головы, открыл почту и заставил себя вернуться к письмам. Внезапно разум возвратился к фиктивному браку. Требования прояснились: местная, без громких заявлений и семейных заморочек, не любящая быть в центре внимания, реалистка, без розовых очков, способная к тишине, умная, выносливая и чётко различающая вежливость и близость. Смотрел в ноутбук, но в голове возникала только Ника. Вспоминал её на кухне — уставшую, но со спокойным голосом, в котором всё равно чувствовалась злость на мир. Я откинулся на спинку кресла. Нет, просить её об этом — неправильно. Это перейдёт все границы, и деловые, и человеческие. Ника... Идеальный вариант: местная, не привлечёт лишнего внимания. Достаточно умна, чтобы выдержать давление, и сдержанна. Ассистент намекнул, что ей нужны деньги, значит, должна согласиться. Ненароком скривился, увидев себя со стороны: обеспеченный мужчина, пытающийся купить согласие женщины на формально законную близость. Даже если всё честно, без давления и с правом отказа, сама суть предложения оставалась омерзительной. Провёл рукой по лицу, чувствуя разочарование. Можно найти кого-то, кто помог бы с этой грязной работой, наверняка для таких дел существовали специальные люди и фирмы. Марек найдёт к кому обратиться. Но чем больше я размышлял, тем больше убеждался: посторонняя девушка может оказаться лживее, жаднее до успеха и сложнее в управлении. К тому же, она вероятно продаст эту историю прессе. Мне нужна искренность, настоящая, без притворства. Если уж и заключать фиктивный брак, то с человеком, которому можно полностью доверять. Несколько минут я просто сидел, прислушиваясь к тишине дома. Из кухни доносились звуки: стекло, вода, ящики. Значит, Ника ещё не ушла. Вышел из кабинета и нарочно медленно спускался, раздражаясь на себя за этот путь. На кухне Ника разбирала контейнеры. Волосы небрежно собраны, пара прядей у виска. На ней тёмный лонгслив, рукава закатаны и джинсы. Ника подняла на меня глаза. — Что-то нужно? Я смотрел на неё, и отвращение к себе стало осязаемым. Мысль, которая уже оформилась в план, снова всплыла: Ника — тот человек. С ней можно обсудить всё напрямую, без игры в чувства. — Нолан? — вновь окликнула она. — Нет, — с трудом выдавил. — Ничего срочного. Ника изучала меня взглядом, словно видела то, что я хотел скрыть. Она умела замечать не внешнее, а внутренние переживания. — У вас был плохой день, — констатировала она. Я усмехнулся. — Это так заметно? — Мне — да. Я подошёл ближе к островку, но остановился на достаточном расстоянии. Необходимо выложить всё как есть, пока не начал смягчать формулировки. — Хочу обсудить с вами одну вещь, — сказал я. Ника выпрямилась чуть сильнее. — По работе? — Да... и нет. Прозвучало ужасно. Ника медленно закрыла контейнер. — Обычно с таких фраз не начинается ничего хорошего. — Скорее всего, — я пожал плечами, — и сейчас не начнётся. Ника скрестила руки. Защитная реакция, и я вновь разозлился на себя — не хотел быть тем, кто видел чужую защиту и продолжал наступать. — Тогда говорите прямо, — отчеканила она. Заметил на её лице не страх, а настороженность и готовность к неприятному разговору. Это окончательно всё решило. — Мне предложили заключить фиктивный брак, — выдал я. Ника замерла на секунду, потом моргнула. — Что? — Не настоящий. Формальный. Для имиджа. Для контрактов. Для рынка. Перечислив, осознал, как это мерзко прозвучало. Ника посмотрела с недоверием. — Вы шутите? — Нет. — И вы сообщаете мне это… зачем? Наступил момент, который нельзя обернуть вспять. Я выдержал паузу и произнёс: — Затем, что хочу предложить это вам. В кухне повисла тишина. Я видел, как Ника осмысливала мои слова: сначала недоверие, потом отторжение, затем злость. Она медленно опустила руки. — Простите? — Я не прошу отвечать сейчас. Прекрасно понимаю, как это отвратительно. — Сомневаюсь, — прошептала она, и в этом шёпоте послышалось больше угрозы, чем в крике. Я кивнул. — Возможно. Ника шумно вздохнула, её глаза потемнели. — Вы серьёзно предлагаете мне фиктивный брак как деловую схему? Прямо здесь, на вашей кухне? — Да. — Господи, — горько усмехнулась она. — И вы считаете это нормальным? — Нет, это ненормально, но я решил выложить вам как есть. Ника недоумённо уставилась. — Вы хотите сказать, что это правильно? — Нет. Хочу сказать, что это правда. — Это разные вещи. — Я понимаю. Мы стояли друг напротив друга, воздух вокруг словно загустел, наэлектризовался. Чувствовал напряжение каждой клеточкой тела, оно пульсировало в висках, заставляло пальцы непроизвольно сжиматься. Ника яростно смотрела, и я нутром ощущал исходящий от неё жар. И, как ни странно, именно эта злость, готовность к схватке, не давала мне отступить. Её решимость и вызов — они притягивали, как магнит. — Почему я? — спросила она наконец. Вот и главный вопрос. — Вы умны, — начал я, — стойко переносите трудности, не ищете одобрения и умеете быть убедительной, оставаясь незаметной. К тому же, я знаю, что деньги для вас сейчас важны. Последняя фраза повисла между нами, как пощёчина. Мы смотрели друг другу в глаза. Я увидел, как Нику это задело. Не просто удивило или обидело, а ударило глубоко — туда, где больнее всего, когда твою нужду называют вслух. — Вот, значит, как, — отчеканила она. — Это не попытка вас унизить. — Нет? А что это тогда? — Я не собираюсь притворяться, будто делаю вам предложение из романтического интереса или внезапного безумия. Вам необходимо знать всю информацию. — Как великодушно. Я медленно выдохнул. — Ника, понимаю, что вы сейчас желаете меня послать. — Хотите проверить? — Ника приподняла брови. — Нет, — слегка улыбнулся, — проверять ничего не нужно. Если ваш ответ — «нет», разговор закончится. Без последствий для работы, давления и повторных попыток. Ника взглянула с недоверием. — И вы думаете, я вам поверю? — Не знаю. — Очень удобно. — Это всё, что у меня есть. Ника отвернулась, подошла к раковине, включила воду и просто смотрела на неё. Я всё это время молча наблюдал, осознавая, что она снимает напряжение по-своему. Затем Ника выключила кран и повернулась. — И что конкретно вы предлагаете? Расскажите подробнее. Я выпрямился и перечислил: — Официальное оформление, закрытый договор, чёткие финансовые условия, взаимные гарантии, срок. Публично — романтичные отношения, совместные выходы. Ваше право на юриста и право отказаться в любой момент, даже после изучения договора. Ника слушала, не перебивая, её лицо становилось всё более непроницаемым. Когда я закончил, она спросила: — И вы всё это успели продумать за один день? — Да. — Впечатляет. — Я привык быстро считать последствия. — Людей тоже? — В моей работе — приходится. Ника усмехнулась. — Очень заметно. Я кивнул. Спорить было бессмысленно. — Значит, если бы я не подошла, вы бы просто нашли кого-то другого? — уточнила она. — Скорее всего, да. Эта правда её задела. И неудивительно. — Прекрасно, — фыркнула она. — Вы можете отказаться, — повторил я. — И я не буду больше настаивать. — А если не откажусь? — Тогда сядем за стол переговоров. С юристами, цифрами и условиями, которые обезопасят вас так же, как и меня. Ника несколько секунд изучала меня взглядом. — Вы отвратительно это делаете, вы в курсе? — Да, — вновь улыбнулся я. — Но довольно честно, что я не могу назвать вас мерзавцем и красиво уйти. — Это уже лучше, чем я ожидал. — Не обольщайтесь. — Не собирался. Ника опустила глаза, уставившись на столешницу, затем снова посмотрела на меня. — Мне нужно подумать. — Разумеется. — И я ещё не решила, хочу ли после такого вообще с вами разговаривать. — Понимаю. — Сомневаюсь. Ника взяла контейнер и поставила его в холодильник. Закрыв дверцу, она молча смотрела на неё. — Поеду домой, — сказала она. — Мне нужно всё обдумать. — Конечно. Когда я вышел из кухни, чувствовал себя так, будто вынырнул из ледяной воды. Поднимаясь наверх, не ощутил ни капли облегчения, а лишь тяжёлую, ясную мысль: граница была нарушена. Мной. Войдя в тёмный кабинет, закрыл дверь и прислонился к ней. В стекле мелькнул мой силуэт — собранный и расчётливый, способный на многое ради цели. Раньше я считал это своей силой, но сейчас сомневался. Только в одном был уверен: если Ника откажет, это конец, но если согласится — это будет самая сложная сделка в моей жизни. И дело вовсе не в конкурентах, не в деньгах, и даже не в предстоящей лжи. Проблема была в Нике. Она слишком живая, необычайно умная и проницательная. Если втяну её в свои дела, мне придётся постоянно помнить: некоторые сделки опасны не из-за потерь, а из-за того, что в них легко потерять контроль. Не над ситуацией, а над собой.