— Лин, я просто жутко переживаю за тебя, вот и вся правда. Я с ума схожу здесь без тебя, стараюсь напрячь себя по полной, чтобы не сорваться и не плюнуть на все, и уже в следующую секунду не мчаться к тебе в аэропорт.

Без тебя плохо, ничего не помогает. Если не услышу хотя бы твой голос на минуту, просто сдохну. Не знаю, как я раньше был без тебя? Хотя и сейчас ты не рядом.

— Кир, я может быть и понимаю тебя, но это уже перебор. Я не на вражеской территории, а вокруг меня нет моих заклятых врагов. От меня и так шарахаются. Я уже думала, что со мной, что — то не так. Так нельзя, Кирилл, нельзя.

Ты далеко, но ты уже душишь меня своей опекой и заботой. Или недоверием, я уже и не знаю, что и думать. Я же тебе и так все рассказываю. Или тебе надо знать на какой перемене я пошла в туалет? Да, я уже не удивлюсь, что и там у тебя тоже стоят камеры!

Господи, какой кошмар!

— Нет, Лин, в туалете у меня нет камер.

— Слава богу!

— Ты говоришь, ты не рядом с врагами? А эти стервы, которые только вчера пытались унизить тебя!? Поверь, в этом обществе, да и не только в этом, достаточно гнили. С ней, конечно, не рождаются, но со временем она пропитывает любую душу.

Я впервые это все видел в окружении своей семьи. Казалось, даже те, кто тебе сегодня улыбается, завтра первые вонзят тебе нож в спину. Лицемерие и подхалимство здесь очень даже процветают.

Что далеко ходить. Ты видела и общалась с моей матерью. В школе у подростков все точно также. И то, что они тебе выплевывали в лицо, возможно еще у кого — то на языке и в мыслях.

А на счет доверия. Тебе, как раз то я и доверяю полностью, а вот другим нет. Я ревную тебя очень, Лин. И не буду скрывать правду, не хочу, чтобы какой — то хер подкатывал к тебе свои яйца.

— Кир, да мне сейчас не до отношений. Сколько тебе это повторять можно? В моем городе у меня остались друзья и среди них есть парни. У маминых подруг были сыновья, и мы дружили, ходили к друг другу на дни рождения, в кино.

Пойми, дружба между мальчиком и девочкой существует. У тебя, что не было такой?

— Почему же, очень даже была. Только всегда такая дружба заканчивается в горизонтальной плоскости.

— Кир, ты не возможен! Вот как с тобой можно разговаривать, если на все у тебя только своя правда?

— Ну есть еще вариант, когда такая дружба существует. Если твой друг вовсе не по девочкам.

— Кир, ты совсем рехнулся? Моему другу нравилась девочка с другой школы, и он просил меня помочь ей выбрать подарок, а другой — красиво подписать открытку.

— Дешевый подкат, Лин, не верю, хоть убей.

— Ты не выносим. Все равно каждый останется при своем мнении. Но скажу тебе честно. Если ко мне кто — то подойдет из парней, что — то спросить, я не буду шарахаться и бежать от них, как больная на всю голову.

— В школе к тебе вряд ли кто — то подойдет. В ней учатся тысячи учеников. Думаю, любой найдет у кого можно спросить что — то, не только у тебя.

— Понятно все с тобой. Значит и между нами не может быть никакой дружбы, так ведь?

Кирилл учащенно задышал. Сегодня мы оба выводим друг друга на эмоции.

— Мы больше, чем просто друзья, Лин. Я думал, ты это уже давно поняла и приняла как факт.

— Да, странно! А я помню, как мы только недавно у тебя в поместье решили быть друзьями, присмотреться к друг другу. Или я что — то путаю?

— Да, было такое. Если бы тебе было восемнадцать, дружбу я тебе бы не предлагал, а куда более серьезные отношения.

Тут уже сглотнула я. Такое чувство, что этого парня я очень плохо знаю. Он и правда настроен решительно и отпускать меня от себя не собирается.

— Ты говорил, никогда не будешь заставлять, — вспомнила с ним наш разговор.

— Это правда. Я и не собираюсь заставлять. За три года ты и сама успеешь изменить свое мнение.

— Ты в этом так уверен?

— Уверен, Лин, на все сто, уверен. Ладно, ты устала, сегодня у всех был тяжелый день. Отдыхай, завтра созвонимся, целую тебя, пока.

Кир положил первый трубку, а я уже действительно только и мечтала, чтобы поскорее наступило завтра.

На следующий день я шла на занятия с тревогой. Вдруг еще в каких то работах найдутся ошибки. Это будет настоящая катастрофа.

Уже вошло в привычку, что с Ликой мы ездим и уезжаем порознь. Даже не помню, когда и ели мы вместе. Что сразу бросилось в глаза, когда мы зашли в класс и сели на свои места, что три места в классе были свободными.

Не было именно Киры, Лизы и Риты. Я видела, что все уже стали шептаться и переглядываться между собой. Лика тоже выглядела удивленной, и кажется даже немного взволнованной. Учитель тоже задерживался, хотя звонок уже прозвенел.

Минут через десять в класс все таки зашел преподаватель и вместо обычного приветствия начал с не очень приятной темы.

— Перед тем, как начать занятие, хочу вам сообщить одну новость. Трое наших прилежных и старательных учениц, которые также являются спортивной гордостью нашей гимназии, сегодня утром забрали свои документы и перевелись доучиваться выпускные классы в другую школу.

Это была бомба, настоящая бомба. Класс сразу стал гудеть, задавать вопросы, перебивать друг друга. Я же сидела молча, не могла даже пошевелиться. Я начала приходить в себя, как только почувствовала на себе чей — то пристальный взгляд.

Лика. Она не просто смотрела на меня. Она убивала меня своим взглядом. Для нее эта новость тоже была неожиданностью. Она ничего не знала с утра. Хотя с девочками они всегда вместе.

Хорошо, что учитель прекратил этот беспорядок и стал вести урок. Лика больше не смотрела на меня. Но, как и я, мыслями она точно была не здесь. Я знала, что она не оставит это просто так. И скорее всего решит отыграться на мне.

Хоть мы и стали совсем с Ликой чужими, я все равно чувствовала ее. На перемене я потеряла Лику из вида. А на следующих уроках ее не было. Я пыталась ей дозвониться, но она не брала трубку, а вскоре и вовсе телефон был выключен.