— Рассказывай все подробно, Лин, что за девочки, когда подошли, где именно и о чем разговаривали? Все с мельчайшими деталями, — через чур серьезно продолжал расспрашивать Кирилл.

— Кир, я, что на допросе нахожусь? Может быть ты еще на детекторе лжи решишь меня проверить? — решила я немного пошутить. Но по вздоху в трубке, я поняла, что кому — то очень даже не до веселья.

Кир, поверь мне, ничего серьезного и страшного не произошло. Я уже и забыла обо всем. Просто в порыве в разговоре вылетело и все. Но, если для тебя это важно, то хорошо. Все расскажу с подробностями, как ты хочешь.

Это мои одноклассницы, Ликины подружки, вместе входят в сборную по плаванию в нашей школе.

— Я понял кто это. Те еще суки... Прости, стервы.

— Кир! Может быть как — то без оскорблений? Все таки они девушки. Даже я про них про себя такого не говорила.

— Ты просто святая, Лин. Еще и защищаешь их. Но я хорошо понял, кто это. Там самооценка выше, чем башня в Дубае. Продолжай дальше. Что они у тебя спрашивали и зачем вообще решили подойти?

— Зачем я и сама не знаю, честно. Как они говорят, хотели познакомиться поближе. Я же никуда еще с классом вместе не ходила.

— Тебе и не надо. Правильно делала. Я против этого абсолютно. Нечего тебе с ними время проводить, не самая лучшая компания для тебя, — перебил меня парень.

Я, конечно, догадывалась, что ему бы не понравилось, если бы я куда — то ходила с одноклассниками и не только с ними. Но сейчас по его голосу и интонации я уже ни капельки не сомневалась в этом. Его вполне устраивало, что я из школы еду домой, из дома в центр.

И на этом все. Все мое общение заканчивается несколькими людьми. Такая вот домашняя девочка. И ему это очень нравилось. Никого лишнего рядом, все предсказуемо и по расписанию.

Но ведь позже, у меня могут появиться и друзья, и подруги. Я всегда была общительная и коммуникабельная. Никогда не была одиночкой и затворницей. В моем городе у меня остались друзья детства, среди которых были и парни.

И вот сейчас, я была точно уверена, что, если бы захотела с ними встретиться, Кир бы рвал и метал и не разрешил бы даже и пяти минут поговорить.

По тому недолгому времени, что мы с ним общаемся, я поняла, что он жуткий ревнивец и собственник, а еще страшен в гневе. Даже к своим лучшим друзьям он меня ревновал, хоть всегда все и сводилось к шуткам.

Я не хотела, чтобы наши с ним отношения и дальше строились только на том, что хочет он. Есть же еще и я. Но сейчас я не хотела развивать эту тему. Но мысленно обещала к ней в будущем обязательно вернуться.

— Лин, ты чего молчишь? Что дальше было? — напомнил о себе Кирилл.

— Прости, я немного задумалась. Ничего, я же тебе все сказала уже. Просто они не понимают, как меня взяли в семью, показали всем. Как такое может быть, что нагулянная дочка учится с благородными и чистыми детками? Что само мое только присутствие рядом — это уже оскорбление их чести.

А еще они не понимают, как ты мог Лику променять на меня? Вот в принципе и все.

— И ты говоришь, что ничего особенного они не говорили? — прорычал он мне в трубку. Я впервые слышала его голос таким злым. Только от него по телу расползлись сотни мурашек. А его ярость ощущалась даже за тысячи километров. Боже, зачем я ему всю правду только рассказала?

Я и подумать не могла, что он будет настолько злым. В трубке только и слышно было его тяжелое дыхание. Да, быть врагом Кирилла Лебедева, я бы точно не хотела.

— Кир, успокойся. Я тоже не стояла как статуя. Мне было, что им ответить. Я не из тех, кого бьют, и они с радостью подставляют обе щеки. Мы спокойно расстались, а сегодня они даже не смотрели в мою сторону. Может быть они меня так проверяли, хотели зацепить, чтобы потом доставать.

Или им просто скучно живется, и им нужно на ком — то развлекаться? В любом случае я уверена, меня доставать они больше не будут, не волнуйся, пожалуйста.

— Лин, я за меньшее не прощал и давал ответ и не в разговорной форме. А тут эти шлюхи прямо в школе решили наезжать на тебя. Втроем, а ты одна. Каждая из них физически намного сильнее тебя. Ты бы и с одной не справилась, а их блядь трое было, — уже совсем не сдерживался Кир.

— Кир, не надо их оскорблять. Все таки я повторю, они девочки!

Кирилл громко расхохотался, а потом ответил:

— Лин, боюсь тебя разочаровывать, но они уже давно не девочки.

— Кир, это их личное дело. Но все таки в моем присутствии, если разговариваешь, не выражайся так, я прошу. И не все можно решать только физически. Поверь, правильно подобранные слова тоже могут кого угодно поставить на место. К тому же мы разговаривали в классе.

Чтобы они мне сделали при камерах?

— Лин, ты и правда наивная у меня, — вздохнул парень.

— Ну, извини, какая есть!

— Я не в обиду это говорю, Лин. В отличие от тебя они учатся в этом месте уже очень давно. И поверь, хоть и охрана на высшем уровне и везде натыкано куча камер, есть и слепые зоны. Я же тоже учился там и знаю это прекрасно.

Если надо было кого — то проучить после уроков, все собирались в тайных местах. Даже курили. И никто ничего из учителей или охранников не видел. Никто за столько лет ни разу не попался. И, если бы они захотели тебе по — настоящему навредить, они с легкостью бы это сделали в стенах гимназии.

И никто бы и криков твоих не услышал. Боюсь, здесь сыграли не твои слова, не знаю, что ты им говорила. А твоя фамилия. Да и что греха таить, они догадываются, что я им потом на живую шкуру спущу.

— Кир, ты меня сейчас сильно пугаешь.

— Меня тебе точно не стоит бояться. Только не меня, малышка. Я никогда тебе не причиню вреда.

— Даже если я разочарую тебя? — тихо спросила я.

— Это просто невозможно, — с уверенностью мне ответили.

— Кир, обещай мне, что ты не обидишь их. Все уже забыто, пожалуйста.

— Лин, такие оскорбления не стоит забывать и оставлять без внимания.