Картинг ехал, ехал по коридорам, въезжал в холлы — такие же большие и освещённые, как и то, где разгружался наш вагон. И в какой-то момент мы выехали в ангар, больше похожий на гипермаркет с уходящими под потолок стеллажами. А на этих стеллажах стояли ровными рядами робо-собаки с РПК на них, дроны, крылатые беспилотники, гусеничные боевые машины. Мы проехали пять таких ангаров, заехали в тоннель, виляя, и пару раз останавливались на красный свет светофоров, пропуская колонны погрузчиков, другие картинги с людьми, а один раз даже бегущих строем солдат — слишком синхронно, в ногу, для живых людей. И наконец картинг остановился у двери с автоматическими двумя турелями под потолком и кучей припаркованных оранжевых самокатов по обеим сторонам двери.

— Склады с роботизированным оружием? — спросил я зачем-то, ведь я и так всё видел. — Сколько там всего?

— Миллионы беспилотных машин, с возможностью управления людьми или нейросетями, — произнёс Дядя Миша. — Тим открыл нам глаза, а люди, пришедшие из других реальностей, типа твоего двойника, убедили нас, что мы всё делаем правильно. Конечно, наш Верховный главнокомандующий далеко не дурак, и мы не спешим начинать Третью мировую, но готовыми к ней мы быть должны. Ты думаешь, почему подземелья под каждым из городов засекречены?

— А они есть? Я думал, Осьминог бредит.

— А они есть, — повторил генерал-полковник. — Есть и оборудуются нами под такие вот базы и военные склады быстрого развёртывания. Представь: у нас на поверхности жёсткий расколбас, враг уничтожает всё, что ездит по земле, что летает над землёй, всё, что плавает или ходит по воде. А у нас жители уходят под землю и встают на боевые дежурства согласно графика, ежедневно выгоняя боевые машины на поверхность, и в условиях заражения радиацией, задымления продуктами распада лишь пилотируемые машины могут выполнять боевые задачи. Вернувшиеся из альтернативных реальностей или из других временных эпох нам красочно описали всё. Княжна Берёза со своим отделом проанализировала и доложила Верховному. Короче, Медоед, мы готовимся к большой войне, которой никогда не должно случиться. Но если вдруг они в край охереют, мы будем готовы.

— Я понял. А почему мы, а не Министерство обороны? — уточнил я.

— А в технологиях только у нас такой прорыв. Нам и поручили: в случае глобального замеса ОЗЛ с войсками беспилотных систем встанет на защиту Родины. А в случае предательства или провороненного удара мы же и продолжим драться за землю русскую, — произнёс он.

Мы подошли к серебристой двери с датчиками и мини клавиатурой на правом косяке, генерал-полковник коснулся сенсора, который пискнул и провёл по его лицу зелёной полоской луча, а потом и по моему.

— Добро пожаловать, Дядя Миша. Добро пожаловать, Медоед, — выдал замок.

И дверь въехала в стену, открывая нам путь в светлое помещение — комнату, где суетились люди в белых халатах. А одна из стен, та, что была напротив, была стеклянная. Только войдя внутрь, я увидел, что эта комната есть пульт управления, наподобие той, что была у доктора Ли: мониторы и сидящие у них люди в наушниках и виртуальных очках. Тут тоже всё было ярко и светло. И мы прошли к стеклу, за которым… Я даже не думал, что можно искусственно создать такие серьёзные ниши под землёй. За стеклом был огромный полигон с застройкой, с улицами, с техникой. И в этой застройке шёл бой, судя по всему на страйкбольной «тяге» и пластиковыми шарами.

Люди там бегали или андроиды — я не понимал отсюда, но, наверное, люди. Однако вместе с людьми участвовали летали, ходили и ездили боевые машины. За стеклом словно проходили учения, и судя по массовости, это был встречный бой, где учились минимум пара батальонов.

— Мы изучили твои материалы, которые ты наработал в Китае, и теперь обкатываем, учим нашу пехоту работать в спайке с машинами и с операторами, — произнёс Дядя Миша.

— Я рад, что это всё не зря было, — произнёс я.

— Да. Пока нацисты и фашисты и прочие недобитки из «Гладио» заигрывают, как они считают, с древним злом, мы сделали упор на простоту оружия и человеческий фактор. Да, оператора подготовить тяжело, но рыцаря «Наследия» подготовить ещё тяжелее, и не из всех они у них получаются. Надо воровать вернувшихся, надо проводить интрансплантацию отпечатков сознания. Ты думаешь, твой ложный Медоед сам сюда прибыл, как ты? Хрен там. Они взяли вернувшегося и заморочили ему голову так, что он поверил в то, что он и есть Медоед.

— А особенности — они работали как у меня?

— Ну, мать под стрессом тоже может грузовик перевернуть, если её ребёнку опасность грозит.

— Вы хотите сказать, что таких медоедов может стать больше? — спросил я, а по телу пробежал холодок.

— Если это эффективно — то да. Но ты показал, что не очень. Ложный Медоед — это прекрасный диверсант, но в условиях глобальной войны его особенность не является панацеей. Нацисты этого не понимают. Поэтому и вторую мировую проиграли.

— Я думал, что особенность — это что-то неотделимое. С чем вернувшийся приходит в мир. А получается, что их можно просто создать и создать любых? — продолжил я.

— Мы не знаем, какой ценой они их делают. И я не думаю, что это просто. Было бы хорошо кого-нибудь расспросить об этом, а лучше уничтожить того, кто это умеет. Медоеда твоего мы будем допрашивать плотно, и если что то узнаем ты узнаешь тотчас же. Твои же исследования в области эффективности шлемов приняты к сведению. Но если все остальные шлемы не работают и у нас остался всего один шлем, то надо этот вопрос изучить научно.

— Как это — научно?

— Например, взять голову, подцепить к ней сверхчувствительные электроды и в момент, когда происходит передача особенности, отследить, какие области мозга активируются, — выдал Дядя Миша.

— Эксперименты над людьми? — уточнил я.

— Лягухе ты сегодня супер обоняние покойного Волкодава передал, упокой, Господи, его душу, — произнёс Дядя Миша и скромно перекрестился, чтобы никто не видел. — Вот сейчас мы за стабилизацией парня понаблюдаем, а далее начнём изучать с целью выяснить, как блокировать перемещение особенности.

— У вас есть два шлема: мой и тот, что со свастикой и камнем, — напомнил я.

— Эх, проморгали мы твоего Осьминога. Поздно талант его увидели, — произнёс Дядя Миша, смотря на бой за стеклянной стеной.

А там внизу рвалась пиротехника, летали дроны, стрекотали привода.

— Дядь Миш, а мне это вот всё вы зачем показываете? — заподозрил я неладное.

— Я думал, ты не спросишь… — протянул он. — У нас Волкодав плотно участвовал в программе подготовки бойцов и машин, по сути продолжая твои начинания в Китае. А теперь его нет. А цели и задачи его — остались.

— И вы думаете, мне это всё поручить? — догадался я.

— Ты у нас самый опытный в этом. Просто добавится больше объектов для контроля.

— Объектов?

— Ну да. Ну смотри: вон у нас есть Калининград — город всегда под ударом. Ты там с «Наследием» повоевал, а теперь надо его укрепить, — вещал Дядя Миша.

— Я всё ещё не понимаю, товарищ генерал-полковник.

— Между Минском и Калининградом сейчас строится магистраль — подземная, как и между Минском и Москвой. Под всеми самыми уязвимыми и крупными городами России строится такая вот станция. И это всё надо инспектировать и кое-где даже направлять.

— Я же не строитель, — покачал я головой.

— Так и Волкодав не был. По сути, надо заниматься точно тем же, чем занимался ты в Китае, только на этот раз с нами, а не с нашими партнёрами. За сервера Пекинские, кстати, спасибо. Ну и дела на поверхности — они тоже останутся твоими.

— Это добровольно-принудительная работа, или я могу отказаться? — снова уточнил я.

— Давай временно займись этим, а там найдём тебе замену. У меня, Слав, с людьми сложности — с вменяемыми и патриотически верно настроенными. Давай сразу ответ не давай. Я тебе должностную инструкцию скину на ОЗЛ-спецсвязь. Ты прочтёшь, пока поживёшь, осмотришься. Тут, по сути, отель ОЗЛ, только большой. Очень большой.

— Я понял, — кивнул я.

— Ну, а пока мы приводим в чувство и допрашиваем твоего ЛМа, тебе рекомендую пока отдохнуть, отоспаться. Твой Тиммейт уже подключен к системе. Он тебя проводит и, если что, и экскурсию проведёт. А да, электросамокаты тут везде для быстрого перемещения между секторами станции.

— Понял. Разрешите идти отдыхать? — спросил я, меня и правда морило в сон.

— Разрешаю.

Я, если честно, пребывал в состоянии замешательства. Какие-то подземные строящиеся города, какая-то подготовка к войне с Западом, какие-то тоннели между городами-миллионниками… Всё это никак не укладывалось в мою бытность как ликвидатора и даже контролёра. И если Волкодав всем этим занимался, то немудрено, что он пошёл со мной лично ловить ЛМа — потому что от этой ответственности и ментальной нагрузки, которая тут может быть, с ума сойдёшь.

Я подошёл к двери, и она, «облизав» меня зелёным лучом, раскрылась передо мной, выпуская меня в светлый коридор. И я первым делом воззвал к ИИ:

— Тиммейт, сколько сейчас времени?

— 4 января 2026 года, 5 утра по Москве, — произнёс он.

— Дядя Миша говорил, ты мне что-то ещё покажешь? — спросил я.

— Да. Прикрепи меня на руль самоката, и поехали — я тебе проведу экскурсию. Выбирай любого и выгони его с парковки.

И я подошёл к самокатам, коих у комнаты стояло прилично, поставив сотовый экраном к себе, и шторки держателя сошлись на нём. А потом встал на него и потрогал ручки руля и тормоза — слева и справа, нажал кнопку на правой рукояти. Но ничего не произошло.

— Тут надо второй ногой оттолкнуться, и тогда электропривод зацепится и поведёт, — произнёс Тиммейт, и я так и сделал.

И оранжевый самокат покатил меня по коридору вдаль.

— Ну что тебе рассказать? Движение тут правостороннее. Ты с Дядей Мишей ехал мимо складов, а мы с тобой повернём направо, — произнёс он, и я повернул, и, остановившись на красном свете, пропустил погрузчик, везущий какие-то ящики. Я дождался зелёного и поехал дальше.

А дальше шёл коридор — широкий, что там могли бы разъехаться три грузовика. Но по стенам зияли бетонные квадратные отверстия, и я снизил скорость, притормозив у одного и заехав в него. Меня встретила комната, уже освещённая, но всё ещё пахнущая стройкой. Прямо по ней я прокатился до дальней двери и, заглянув туда, увидел ряд унитазов и душевых — ещё без кабинок, но уже подключённых к стокам, судя по испарине на трубах.

— К сожалению, в сценарии войны у нас не будет возможности всех расселить в отдельные квартиры, по крайней мере пока что. Стройка ещё идёт, и уже сегодня мы готовы принять до миллиона человек в такие казарменные комнаты. В каждой из комнат сможет жить до сотни человек. Всего у нас построено таких 1124 комнаты, но не все оборудованы светом, душем и туалетами с вентиляцией.

— Зачем всё это? Мы как будто знаем, что война точно будет? — спросил я.

— Как минимум мы знаем, что в 2123-м мы победим. Когда это начнётся — Тим мне не сказал. Итого у нас менее сотни лет на подготовку. Девяносто семь, если быть точным, — произнёс ИИ. — Также оборудована система досуга: бары, спортплощадки, концертные площадки. И отвечая на твой вопрос «зачем всё это», я скажу: чтобы в случае сценария одного фантаста наши люди не ютились в метро. Лучше уж в убежищах, как в «Фаллауте». А ещё лучше — в подземных городах.

И я поехал оттуда, спросив, куда теперь, и, прокатившись по достопримечательностям, посетив даже подземную реку, в какой-то момент я услышал гул — где-то сверху шёл поезд.

— Это метро. Мы ниже, — озвучил Тиммейт.

— За сколько это всё было построено? — спросил я.

— СССР начал стройку сразу же, как только закончил с метро. Сначала бункера были лишь для партийных, потом стали расширять. Мы же в основном облагораживаем.

— Как называется моя новая должность, если я соглашусь?

— Старший контролёр России, — произнёс Тиммейт.

— Скинь мне инструкцию и куда мне сейчас ехать, чтобы ноги протянуть и выспаться? — спросил я.

И Тиммейт повёл меня дальше. Мы проезжали совсем неотёсанные коридоры, где даже не было света, и тогда фонарик самоката был единственным, что освещало нам путь. И вот наконец я въехал в жилые коридоры. Отличались они тем, что у каждой комнаты стоял самокат или несколько. И да, тут тоже ездили люди на самокатах и даже завозили их в комнаты под номерами. Я же прибыл к комнате 684.

— Рекомендую тоже завести самокат в неё, — произнёс ИИ.

Я остановился, и биометрический замок узнал меня, и дверь отщёлкнулась внутрь. А войдя, я попал словно в любую другую комнату отеля ОЗЛ: маленькая кушетка, компьютер, душ и туалет, отделённые перегородкой и дверью, холодильник, камера под потолком. И, поставив самокат у двери внутри, я сбросил с себя одежду и пошёл в душ. А потом добрёл до кровати и завалился на кушетку.

— Тиммейт, Ире письмо напиши — хорошее и доброе: что я работаю и ежесекундно скучаю.

— Сделано. Доброго сна, — произнёс ИИ, и я провалился в сон.

* * *

(в этом сне)

Сирена оглушала, она блажила на многие сотни километров, а на сотовые телефоны всех операторов связи пришло уведомление о том, что надо срочно пройти в бомбоубежище.

Я видел эти толпы: они спускались в метро, а из метро спускались ещё ниже. Но спускались не все — просто потому что гиперзвук летит 7 минут. Из пятнадцати миллионов москвичей успели далеко не все. Они шли по неработающим эскалаторам вниз, неся с собой детей, кошек и собак, кто-то нёс даже рыбок. А я будто парил над этим всем.

А наверху уже бушевал огонь, и взрывная волна превращала в груды кирпичного мусора великий город. Но, несмотря на то что я видел лишь столицу, я почему-то знал, что ответный удар уже слизал Европу. А вокруг было всё серо из-за дыма и пепла. Я видел, как огромная буровая машина сверлила каменные обломки, чтобы открыть широкий ход наружу. Для чего? Для боевых машин, которыми управляли люди — те, что ушли под землю, те, кому хватило места.

— Жопа, да? — улыбнулся Волкодав, и я повернулся к нему. Почему-то я видел его лицо таким, каким оно было прежде, еще при жизни весёлым и добродушным.

— Зачем они строят отсеки, если успеют не все? — спросил я.

— Затем, чтобы те, кто успел, смогли отомстить, — произнёс он. — Ты ещё в Калининграде не был — там сейчас вообще задница.

— Многовато задниц для человека, уже умершего, — заметил я.

— Ну, камень ты сломал. Я вот думаю, куда теперь податься. Если перерожусь — ещё успею на ваш замес.

— Давай может без замеса? — произнёс я.

— А я-то что давай? Я уже ничего не решаю. Тебя вон на мою должность хотят. Я, если честно, от неё так подустал — затрахали. Обещали Москвой заниматься, а в итоге занимался всем. Работал за себя и за трёх тех парней.

— Не рекомендуешь соглашаться, да? — улыбнулся я смотря на пылающие и плавящиеся камни руин.

— Я же умер, Слав, и снюсь тебе. А по сути — ты сам с собой говоришь, потому что считаешь себя виноватым, что ты снова живой из целой машины спецназа выполз. Ты бы к психологу сходил, что ли?

— Некогда мне к психологам ходить. Тем более я понял, в чём главная фишка современной психологии, — ответил я.

— В чём? — заинтересовался Волкодав.

— Они — психологи — предлагают во всём винить мать. Ну или прорабатывать ситуации с отцом.

— Смешно. Ладно, ты ещё на руины радиоактивные еще долго будешь смотреть? — спросил он у меня.

— А что? — уточнил я.

— Да так. Короче, ты по должности подумай. Много полезного на ней сделать сможешь. Это подчас важнее, чем за фашистами бегать по подвалам замков. Ты туда очень подходишь.

— Знаешь, я как-то видел в интернете мем, где долька апельсина была вставлена в луковицу чеснока, и надпись: «Если вы подходите — это ещё не значит, что вы на своём месте», — выдал я и открыл глаза.

* * *

Комната светилась ровным светом, исходящим из-под потолка. А ярче всего сиял прямоугольник открытой двери туалета. И ничто не напоминало апакалиптичный кошмар. Я подтянул к себе телефон, видя, что там уже три часа дня. Первым делом полез в мессенджеры, читать, что мне написала Ира, и, поставив реакцию на её сообщения на милоту, которую придумал по моей просьбе для неё Тиммейт, я открыл ОЗЛ-спецсвязь, где высветился документ должностных обязанностей Старшего контролёра России и конкретно ответственного по проекту «Жар-птица». И судя по документу, Старший контролёр России был и чтец, и жрец, и на дуде игрец. И судя по масштабам проекта, спать он был не должен.

А вспоминая свой сон — слова в объявлениях о сдаче квартир в Москве «в шаговой доступности метро» или «5 минут до метро» заиграли новыми красками. И я встал и, сделав короткую зарядку состоящую из выпрыгиваний, отжиманий и пресса, сполоснулся, вытерся и надел чёрную форму. И только хотел выйти и вытащить самокат, открыв дверь, как увидел, что у комнаты дежурит мужчина на картинге в белом халате, но с переломанными ушами и в медицинской маске.

Я понял: ниндзя в толпе рыбаков должен казаться рыбаком.

— Доброго утра, товарищ Медоед. Такси до штаба подано, — произнёс он.

И я кивнул, пробурчав, что да, доброе, и, выкатив самокат в коридор, закрыл за собой дверь, которая тут же была притянута магнитным замком. И, сев на картинг, за полчасика доехал с ветерком, который тут, в этих тоннелях, тоже был, до штаба — той самой комнаты, которая была вчера мне показана с видом на полигон.

И, попрощавшись с «таксистом», который таксует так для души — так-то у него работа на секретную службу, — я вошёл в штаб проекта «Жар-птица».

— Доброго утра, — произнёс Дядя Миша, встречая меня у окна с кофе и в том же пиджаке, словно он и не сходил с этого места, а кофе ему подносили.

— Доброе, — произнёс я, подходя.

Дядя Миша сделал пару жестов, показав кому то из персонала открытую руку, а потом, переведя палец на меня, указал на свою кружку. И какая-то девочка тут же принялась суетиться у кофемашины — видимо, для меня.

— Ну, ты принял верное решение? — спросил у меня Дядя Миша.

— Товарищ генерал-полковник, — начал я. — В Москве пятнадцать миллионов человек, а жителей — тринадцать с половиной. Скорость подлёта первой ракеты — семь-восемь минут. Вы в случае кабздеца не эвакуируете всех. А что делать тем городам, где нет метро?

— Ну, эту проблему в том числе нужно будет решать. В том числе и на твоей должности, — выдал Дядя Миша.

А мне принесли кофе, и я взял его и отпил, вкушая этот терпкий и горячий напиток.

— Дело очень важное, и я польщён, что его планируете поручить контролировать мне. Но я бы поработал над тем в первую очередь, чтобы войны с НАТО не случилось, — завершил я мысль.

— Но мы же знаем будущее от Тима, — возразил Дядя Миша.

— Мы также знаем, что о настоящем говорил ложный Медоед, — произнёс я. — В его реальности война уже идёт.

— Короче. Я понял, что ты не желаешь на неё вставать. Мог бы напрямую мне сказать или через ОЗЛ передать. Чего юлить, как те же китайцы? — произнёс Дядя Миша, отворачиваясь и смотра на полигон, где снова игрались в войну.

— Я, Дядь Миш, не против помогать ОЗЛ в любых проектах, но хотел бы заняться другим.

— Чем, блин⁈ — повысил генерал тон. — Что важнее, чем сохранение жизней граждан страны?

— Я хотел бы обезглавить «Наследие» и, как вы говорите, «Гладио». Иначе они нам жизни тут не дадут. Хрен их знает, что они придумают завтра, а мы так и будем ротами людей терять. Лучших представителей нашей нации.

На моих словах про «нашу нацию» глаза Дяди Миши чуть округлились, но он ничего не сказал, и я продолжил:

— У них штаб в Лондоне. Не знаю, что там у них конкретно, но я бы хотел спланировать операцию по жёсткому уничтожению и штаба, и Зиверса Вольфрама, или как его там, а потом и Крейна.

— Крейна ты не достанешь — он в Пентагоне сидит, — грустно произнёс Дядя Миша.

— А по должности, у меня есть для вас кандидаты… — предложил я.

— Какие же? — удивлённо спросил Дядя Миша, видать, чисто узнать кого я предложу.

— Берёза идеальна, я считаю. — выложил я свой главный козырь в этом диалоге.

— Вы задолбали друг на друга всё валить, — произнёс Дядя Миша. — А она считает идеальным тебя.

— Ну, значит, это взаимно. Где можно начать планировать операцию по обезглавливанию «Наследия»? Как я понимаю, в Москву мне теперь можно? — уточнил я.

— В подземелье Москвы теперь тебе можно, в Москву всё ещё нельзя. Ладно, тебя я услышал, но задачи по «Жар-птице» я тебе буду сбрасывать на ОЗЛ-спецсвязь. От них ты никуда не денешься. Сколько тебе надо времени, и что именно, чтобы подготовиться к операции по обезглавливанию «Наследия»?

— Надо в кратчайшие! — выдал я. — Разрешите тогда убыть в Питер?

— Разрешаю. Что с тобой делать⁈ После «Наследия» я тебе вопрос по «Жар-птице» задам ещё раз. — пообещал товарищ генерал-полковник.

— Принято, — произнёс я и, направляясь на выход, отдал пустую чашку девочке и, подойдя к двери, вышел.

Картинг, ожидал меня у входа, и я присел на его сидение произнеся «таксисту»: — В Питер пожалуйста!

И борчик в белом халате посмотрел удивлённо на меня. И я понял, что всё как в песне, не идут туда сегодня самолёты и не едут даже поезда.

— Ну или в аэропорт, куда мне можно. И бушлат к этой форме, ну или куртку какую-нибудь чтобы я не замёрз.

— Я вас услышал, разрешите, уточнить у командования, — произнёс он и приложил палец к уху.

Продолжение следует: https://author.today/reader/623186/5954552