Удар острого кулачка под ребра едва не заставил меня выпустить руку с пистолетом. И задохнувшись от боли, я машинально крутанулся вокруг своей оси, вынуждая противника потянуться за мной, теряя равновесие. Отчего Маша, зарычав, повалилась спиной на стол, но оружие не выпустила.

При этом ствол пистолета, на бесконечно долгую секунду уставился мне прямо в лицо, и повинуясь моим усилиям, снова сдвинулся в сторону потолка. И тут же колено девушки выстрелило вверх, больно врезавшись мне в бедро. Метилась озверевшая журналистка, скорее всего в пах, но кто бы ей позволил?

Не знаю, откуда в хрупкой, с виду, девушке нашлось столько силы, но даже двумя руками я с трудом удерживал ствол пистолета, контролируя, чтобы он был направлен туда, где никого нет. И плевать, что на ногах остались только мы двое. В таких вопросах рисковать нельзя, пуля она же дура, обязательно найдет свою жертву…

Удары ногами сыпались на меня один за другим, но в какой-то момент мои пальцы нащупали предохранитель, и щелкнув им, я, наконец, выпустил оружие из рук, и оттолкнув девушку, коршуном кинулся сверху, заламывая руки за спину. Вынуждая разжать побелевшие от напряжения пальцы, остервенело жавшие на спусковой крючок.

— Ты совсем рехнулась, что ли⁈

Ответа не последовало. И даже более того, девушка, еще недавно сражавшаяся как дикая кошка, вдруг обмякла, и больше не сопротивлялась, замерев под моими руками без движения.

— Тьфу ты, блин! — выругался я, и отпустив Машу, подобрал пистолет, шагнув в сторону.

В комнате было темно, и тихо. Темно из-за плотно задернутых штор, а тишину сейчас могли нарушить только мы двое. Остальные члены команды уже час как лежали кто где, по всему дому. Вызывая у меня легкую зависть. Им то уже все равно, а мне мучайся…

В дом Климова мы прибыли уже под утро, когда долгожданное солнце еще не появилось окончательно, но уже подсветило своими лучами горизонт. Вот только нам было не до красоты рассветного утра… Мы банально валились с ног от усталости. И немного поспорив о том, кто первым будет следить за Машей, все кроме меня рухнули спать, оставив проблемы на потом. А я…

А я, убедившись, что журналистка в порядке, и лежит себе в кровати, отправился сварить себе кофе. Минут пять отсутствовал. Казалось бы, что могло пойти не так?

Но вернувшись в комнату, застал девушку с пистолетом в руке, целящуюся себе в висок. И едва успел предотвратить непоправимое. Получив новые синяки по всему телу, и заряд бодрости в придачу…

— Вот скажи мне, какого хрена, а? — немного успокоившись, я сел рядом с девушкой на край кровати, и снова попытался добиться ответа — Ты с ума сошла?

— Я все равно умру… — Неожиданно внятно прошептала Маша, и повернув ко мне мокрое от слез лицо, уставилась мне прямо в глаза — Или сначала убью вас всех, а потом умру…

— Это угроза?

— Это логика, придурок! — Девушка попыталась возмутиться, но прозвучало как-то тускло, почти без эмоций. Видимо схватка вымотала журналистку сильнее чем я думал — Мы того мужика убивать шли, когда думали, что его покусали! А теперь я на его месте…

В комнате снова воцарилась тишина. Что ей сказать я не знал, и потому, опустив взгляд, я рассеянно смотрел на россыпь осколков кружки на полу, посреди еще парящей лужи разлитого кофе.

— Пошли на кухню? — Неожиданно предложил я.

— Зачем? — Чуточку оживилась девушка, удивленно посмотрев на меня.

— Кофе хочу, блин! — Фыркнул я — Да и тебе не помешает.

— Мне уже…

— Вот только не надо, ладно! — оборвал я девушку, прекрасно зная, что она скажет. И взяв со стола мешочек с порошком волчьего корня, высыпал немного на ладонь, поднеся к лицу журналистки — Вот! Нет аллергии? Значит пока все хорошо!

— Пока… — Вздохнула Маша, и со стоном поднявшись, посмотрела на свои руки. С красными пятнами от моих пальцев на запястьях — Синяки будут теперь…

Кажется, Маша так и не поняла, чего я ржу, и даже обиделась немного. Немного, потому что на сильные эмоции у нее уже сил не было. Но я не стал ничего объяснять. Подумаешь, девушка, которая несколько минут назад пыталась вышибить себе мозги, переживает о синяках. И не такое бывает…

А через несколько минут, сидя на кухне, я разливал пор кружкам свежесваренный кофе, не обращая внимания на дрыхнувшего на диване хозяина дома. Вера, как я понял, уехала на сутки в свою старую квартиру, а Николай дрых без задних ног.

— Дай. — Заметив, как я достаю из пачки сигарету, требовательно протянула руку Маша. И прикурив, зашлась в кашле, с омерзением раздавив сигарету в пепельнице — Гадость какая!

— Зачем взяла тогда? — Хмыкнул я, и закурил, отодвинувшись немного назад, чтобы не дымить на девушку.

— Слышала, что нервы успокаивает…

— Врут! — Уверенно сказал я, и отхлебнув кофе, вернулся к насущной теме — Ты чего вдруг убиться решила?

— А чего тянуть? — Почти равнодушно пожала плечами журналистка — Ждать, пока у меня станет такая же уродливая морда с пастью? Ты видел эту тварь? Я не хочу!

В принципе, если бы на месте Маши был чужой человек, я бы согласился с ее позицией. И даже пистолет бы подал, со всем уважением…

Но сейчас, глядя на смотрящую молча в одну точку девушку, я чувствовал, как во мне медленно закипает злость. Не на нее, на обстоятельства. Которые я не могу изменить…

Или могу?

Озаренный внезапной догадкой, я вскочил, и безжалостно растолкав Климова, сунул тому в руку недопитую кружку с еще горячим кофе.

— А? Что? — Николай, пытаясь разлепить глаза, выглядел забавно, но мне было не до веселья.

— Давай уже, просыпайся!

— Даю. — Покорно кивнул Климов, сев на диване, все так же с закрытыми глазами. Но стоило мне плеснуть в лицо другу холодной воды из под крана, вскочил, возмущенно рявкнув — Какого хрена?

— Тащи все серебро, какое есть в доме!

Тон мы не сдерживали, а потому, стоило Николаю отправиться в спальню, за украшениями Веры, на кухню вышла сонная Алена, широко зевая на ходу. И пройдя к столу, вслепую нашарила ближайшую кружку, отхлебнула Машин кофе. На что та даже не обратила внимания, все так же безучастно смотря перед собой.

— Вы чего тут? — наконец обратив внимания на суету, спросила Алена, оглядев кухню — Сколько времени прошло?

— Собирайся, нам пора! — Уже обувшись, я проверил пистолет, и оглядел помещение, чтобы убедиться, что больше оружия поблизости нет. А потом и ножи кухонные убрал подальше, на всякий случай.

— Куда? — Моргнула Алена — Зачем?

— Все потом!

И выдернув из рук вернувшегося Климова шкатулку, принялся цеплять на Машу все что там нашел. Немного, но хоть что-то.

Вскоре журналистка была украшена как новогодняя елка. На шее висело аж три цепочки, причем одна из них золотая, но с серебряным крестиком. На запястье красовался толстый плетенный браслет, а на пальцы я натянул кольца, вроде бы тоже из серебра.

— Ты можешь объяснить, что ты делаешь?

И я объяснил. Многословно, не стесняясь в выражениях… Рассказал и про то, как Маша пыталась убиться, и про то, какие мы идиоты, потому что сидим тут и ничего не делаем.

— Ты! — Мой палец уперся в волосатую грудь Климова, застывшего посреди кухни в одних трусах — Следишь за ней в оба глаза, понял?

— Угу…

— А я? — Уже проснувшаяся окончательно Алена, растерянно переводила взгляд с меня на Машу и обратно.

— А ты… — Я с сомнение поглядел на сумку, в которой мы все еще возили с собой записи. Вот только все что там было про оборотней, это либо общие сведения, либо записи про колдунов, способных обращаться. — А мы с тобой навестим Макарова. И пусть эта сволочь, только попробует не ответить на мои вопросы!

— Ты думаешь, серебро поможет? — Уже в машине спросила Алена, после нескольких минут тишины.

— Нет. — Скривился я, раздраженно убирая руку, по привычке потянувшуюся в поисках коробки передач. Вот только в Машиной машине стоял автомат, к которому пришлось привыкать. То нога сама тянулась искать сцепление, то руки машинально дергались в поисках рычага — Но зато будет видно, если она начнет превращаться. Меня больше волнует, что Коля может уснуть. И тогда неизвестно что случится…

Впрочем, тут мы ничего изменить не могли, а потому, разговор сам собой затих. А еще через некоторое время, Алена задремала, откинувшись на сидении малолитражки.

Почему нам пришлось взять такую неудобную машину, да еще и дергаться, проезжая мимо гаишников, опасаясь, что нас остановят? Да потому, что весь остальной транспорт опять пришел в негодность. Машину Климова с намертво вставшим движком, мы конечно дотащили на тросу до его дома, но ее надо было срочно чинить. А моя ласточка… На ней, после ночной бойни, в город соваться было опрометчиво. Особенно если участь характерные пробоины от пуль в крыше и багажнике.

К зданию полиции мы подъехали аккурат к началу рабочего дня. И я надеялся, что Макаров еще не поднялся к себе. Не хотелось бы снова посещать это негостеприимное место.

Но тут нам повезло. И едва стрелка часов остановилась на восьми утра, на парковку завернул знакомый автомобиль, из которого выбрался капитан, в строгом костюме, бодрый и гладко выбритый. Как немой упрек моему потасканному виду.

— Надо поговорить! — Распахнув дверь, позвал я полицейского, недвусмысленно указывая на свободное сидение в машине.

— Кузнецов? — Удивленно приподняв бровь, отреагировал полицейский — Ты совсем без мозгов? Что в словах, вся связь теперь по телефону, тебе не понятно?

— Это срочно! — Устало вздохнув, поморщился я — Вопрос жизни и смерти!

— Ты кажется не понял! — Угрожающе протянул Макаров, быстро обернувшись по сторонам, в поисках свидетелей.

— Сядь! — За моей спиной щелкнули курки, и из дверей высунулся ствол обреза — В машину! Быстро!

— Вы что, совсем охренели? — Выдохнул капитан, но приказ выполнил, втиснувшись на заднее сидение тесной машины.

И не обращая внимания на обещание всяческих кар, я юркнул на водительское место, и поспешил отъехать подальше, пока нас не увидели.

И да, я прекрасно понимал причины конспирации капитана. Даже без его злобных нотаций. Это сейчас мы полезные винтики машины, но рано или поздно станем лишними в системе, и на нас начнут охоту. И тогда лишние свидетельства его связи с преступниками ударят в лучшем случае по его репутации. Оттого и конспирация… На которую нам сейчас было плевать. Потому что если выбирать между репутацией Макарова и шансом спасти Машу, пусть даже призрачным, выбор будет очевиден.

— Мне нужны контакты с опытными охотниками на оборотней! — Наконец припарковав машину в случайно выбранном дворе, обернулся к полицейскому я. И только сейчас опомнившись, обернулся на Алену, все еще державшую полицейского на прицеле — Ален!

— А что? — Как ни в чем не бывало подняла бровь девушка, нисколько не сомневающаяся в своей правоте — Вдруг он драться полезет?

— Не полезу! — Хмуро буркнул полицейский, всем своим видом показывая недовольство. — Но вам это все даром не пройдет…

— Да плевать! — отмахнулся я — Или ты сам будешь жизнью рисковать, бегая по ночам за тварями? Так что там с контактом?

— Это запрещено правилами! — Упрямо заявил Макаров.

— Да плевать мне на правила! — Вызверился я, рявкнув прямо в лицо полицейскому — Дай! Мне! Номер! Телефона! Или я прямо сейчас отвезу тебя к зараженной девушке, и запру тебя в одной комнате с ней! А потом, когда она…

— Кого-то еще укусили? — Перебил меня Макаров, отодвинувшись максимально назад — Тогда вы обязаны ликвидировать зараженного!

— Дай мне контакт!

— Это не поможет! — С той же злостью в голосе ответил полицейский, но в глазах его, когда он покосился на Алену, я увидел что-то вроде сочувствия. Или мне показалось?

— Должен же быть способ…

— Нет! Нет лекарства от укуса оборотня! — Упрямо заявил Макаров, и неожиданно извернувшись, сунул руку под пиджак… Но замер, заметив, что ствол моего пистолета смотрит ему в живот.

— Даже не думай!

— Тебе все равно придется ее убить… — Вздохнув, проворчал Макаров, убрав руку от кобуры. И повернувшись к Алене, продолжил совсем другим тоном, словно уговаривая — Послушайте, это необратимо! Сначала вы убьете мужа… Потом умрут соседи… И в лучшем случае, после этого вас найдут охотники. И все эти жертвы будут на вашей совести!

— А я тут при чем? — Хлопнула глазами Алена — Я здорова! Меня не кусали.

— Но…

— Погоди, а это только если укусили работает? — Оживился я, и потерев свободной рукой слезящиеся от недосыпа глаза, попытался сосредоточиться, несмотря на то, что после суток на ногах, в голове царил туман.

— Заражение идет через слюну оборотня. — Подтвердил Макаров, и снова попытался поговорить с Аленой, не обращая внимание на то, что я, выхватив телефон, судорожно ищу в контактах нужный номер.

— Але, Коля? — Не дождавшись ответа журналистки, я перенабрал другу — Дай трубку Маше? В смысле уснула? Так разбуди!

— Ты в своем уме? — Возмутился в ответ Николай — Хочешь, чтобы у нее опять истерика началась? Пусть отдохнет уже!

— Да? — Засомневался на секунду я — Глянь, что там у нее с кожей под серебром. Красноты нет?

— Чисто все, только что проверял. — Устало сообщил Николай — Вы там как? Узнали что-нибудь?

— Узнали… Точнее, сообразили. — Буркнул я, и глянув на внимательно слушающего разговор Макарова, решился — Так, буди девчонку! И не спорь, так надо!

В трубке замолчали, и вскоре я услышал отдаленные голоса. Маша, наконец уснув, категорически отказывалась просыпаться. И потому пауза затянулась.

— Так это не вас укусили? — С видимым облегчением уточнил Макаров у Алены, и дождавшись отрицательного жеста, кивнул — Хорошо. Точнее, ничего хорошего, конечно… Но… В общем, я вас понимаю. И даже почти не злюсь на вашу выходку. Всем нам приходится кого-то терять в этой битве, и…

— Закрой рот, а? — Отодвинув трубку от уха, попросил я — Не тебе об этом говорить! Кого ты потерял? Охотников, с которыми вся связь только по телефону? И что? Сильно горюешь?

— Да что бы ты знал, щенок! — неожиданно зло прошипел Макаров, придвигаясь ко мне — Ты что, всерьез считаешь, в охотники приходят просто так, от скуки?

— Ты то не охотник!

— Уверен? — приподняв в оскале уголок рта, переспросил полицейский — Ты прямо самый умный, и все про всех…

— Але… — Недовольный голос Маши мгновенно отвлек меня от злого полицейского, и отвернувшись, я сосредоточился на телефоне. Да и сам Макаров замер, замолчав. Слушая наш разговор.

— Маша, ты как?

— Пока не рычу, и на людей не кидаюсь! Но скоро начну, если меня еще раз разбудят! — Буркнула та — Что хотел?

— Маш, вспомни, тебя укусили, или поцарапали? Это важно!

— Да какая разница? — раздраженно переспросила девушка и помолчав секунду, призналась — Я сама не заметила, как это произошло. Только когда кровь увидела, тогда и поняла, что случилось… Рукав подняла, а там…

Девушка замолчала. Но я уже загоревшись надеждой и не думал ее теребить, требуя ответа. Отчасти чтобы не услышать то, чего услышать бы не хотел. Отчасти чтобы она сама себя не убедила в том, что это был укус. Люди иногда с готовностью верят в плохое, сами доводя себя до ручки своей тревогой.

— Маш, если это след от когтей, то ты не заражена. Зараза в слюне оборотня, так что у нас есть шанс!

— А если он слюной мне на руку капнул? — Голос девушки стал ярче, из него ушла апатия. Но зато появились новые тревоги. О чем я и подумал только что.

— Так, стоп! — Перебил я журналистку — Глянь, на руке под серебром красной сыпи нет?

Ответ я и сам прекрасно знал, услышав его от Климова, но мне нужно было вселить в девушку уверенность. Потому и спросил.

— Нет…

— Ну вот видишь! — С преувеличенной радостью в голосе сказал я — Значит все нормально!

— Да? — В голосе Маши все еще сквозили страх и недоверие, но… Услышал я в нем и надежду. Пока робкую, только появившуюся, которую надо подпитать…

— Сто процентов! — Заверил девушку я, и покосившись на хмурого Макарова, уверенно заявил — Информация проверена и сомнений нет! Так что отдыхай, и не переживай ни о чем!

Но положив трубку, я быстро согнал с лица уверенное выражение и добрую улыбку, и прикусив губу, пробарабанил пальцами по панели. Шансов у нас было примерно поровну… Но все же, Макаров навел нас на то, что внушало надежду. Хотя, я и сам мог бы сообразить. Если бы голова соображала чуть получше, после насыщенных событиями суток.

И вспомнив про полицейского, все еще сидящего под прицелом обреза, я медленно обернулся, вздохнув:

— Да… неловко вышло…