«Жил-был на свете голем. Слепили его из глины, оживили заклинанием и отправили таскать тяжёлые ящики. И всё у него было хорошо: не болела спина, не мерзли руки, не хотелось есть. Только вот внутри, там, где у людей сердце, у него была пустота. И однажды он встретил девочку. Она была маленькая и худая, как воробей, и у неё была сломана рука. Голем хотел пройти мимо, потому что он был послушным и делал только то, что ему приказывали. Но пустота внутри него вдруг сказала: „Помоги ей“. И голем впервые в жизни ослушался. Он снял с плеча ящик, подошёл к девочке и протянул ей свою глиняную ладонь. И с тех пор пустота внутри него стала чуточку теплее».

— Из запрещённого Орденом сборника «Сказки старых мастеров», запись устного предания, год 789.

Ночь заканчивалась. Небо над Хайнцбургом начало розоветь занимающимся восходом. Я возвращался в трущобы, волоча очередную, набитую до отказа сумку, и чувствовал, как внутри меня закипает странное, почти забытое чувство — облегчение.

Я снова был сам себе хозяин!

Ставить второй глаз я так и не решился — и так повезло, что получилось с первым, да и Мортаз мог вернуться. Нельзя бесконечно испытывать судьбу, надо иногда и уметь отступиться.

Свернув в знакомый переулок, я замер.

Из лачуги, в которой я организовал своё убежище, вылезал человек! Худой, в тёмной одежде, с тугой сумкой через плечо…

Моей сумкой!

Ну ладно-ладно, не моей, а украденной у Мортаза…

Я не стал рваться вперёд, наученный опасностями этого мира, и замер в тени — и через мгновение узнал фигуру. Это была та самая девчонка-воровка! Которую я спас от стального голема и Мортаза!

Её правая рука (вернее то, что от неё осталось) была перемотана грязными тряпками, пропитанными кровью. Лицо бледное, как мел, глаза лихорадочно блестят…

И она только что обчистила меня — потому что тащила одну из моих сумок!

Ну уж нет, не в этот раз, подруга!

Девчонка заметила меня одновременно с тем, как я вышел из тени. На секунду она замерла, и я увидел, как в её глазах мелькнул страх. Затем она дёрнулась в сторону, попыталась рвануть по улице, но даже не сделала пары шагов — я в два прыжка оказался рядом.

Моя металлическая рука схватила её за плечо. Она дёрнулась, зашипела от боли, попыталась вырваться, но я просто сжал пальцы чуть крепче, удерживая её на месте.

Она была лёгкой, почти невесомой.

— Пусти, истукан! Пусти!

В этот момент в одном из окон дома напротив зажёгся тусклый жёлтый свет. Проклятье, кто-то услышал шум и проснулся!

Я дёрнул девчонку к себе, зажимая ей рот второй ладонью. Она вздрогнула, но не сопротивлялась. Я приложил палец к месту, где у меня могли бы располагаться губы, затем ткнул пальцем в себя, потом в неё, в сторону лачуги.

Её глаза расширились, но она не сопротивлялась. Всё ещё не давая ей заговорить или заорать, я потащил девчонку к двери. Мы ввалились внутрь, и я захлопнул дверь, привалившись к ней спиной.

Снаружи послышался скрип петель, затем хриплый голос:

— Эй, кто там? Кто шумит?

Я замер, прислушиваясь. Воровка тоже затаила дыхание.

— Что происходит, Вик? — Склиз подал голос из сумки.

— Ничего, просто надо помолчать немного… Сможешь?

— Склиз не любит молчать, но если надо…

— Да, пожалуйста!

Голос за дверью повторил:

— Я спросил — кто там⁈

Прошло несколько секунд. Затем за дверью раздалось хмыканье, шаркающие шаги, и свет в окне напротив погас — я увидел это через щель ставен.

Только сейчас я отнял руку от рта девчонки, но отпускать её не собирался. Она тяжело дыша, и смотрела на меня с такой смесью страха и злости, что стало не по себе.

Её правая рука — точнее, то, что от неё осталось — была обмотана грязной тряпкой, пропитанной кровью. Тёмные пятна расползались по ткани, и даже в полумраке лачуги я видел, что рана продолжает кровоточить. Практически при каждом вздохе на лице несчастной появлялась гримаса боли.

— Что ты за тварь такая? — прошипела она, глядя на меня, — Голем, который думает? Который ходит сам? Я видела, как ты вырубил того ублюдского колдуна! Видела, как разломал его голема! Ты… Ты монстр!

Она говорила быстро, глотая окончания, и я видел, что она на грани истерики. Боль, страх, кровопотеря — всё это смешалось в ней, и она пыталась выплеснуть это наружу через злость.

Да она ведь действительно ещё совсем мелкая, лет пятнадцать-шестнадцать, не больше…

Я поднял руку в примиряющем жесте, осторожно снял сумку с её плеча, скинул свою на пол, и сделал шаг назад, показывая, что не собираюсь нападать.

Впрочем, девчонку это не успокоило — она тоже отошла назад и буквально вжалась в стену.

В этот момент из моей сумки на плече вывалился Склиз.

Он шлёпнулся на пол с не самым приятным влажным звуком, растёкся влево-вправо, и его глазки-бусинки забегали по сторонам.

— Ой! — воскликнул он мысленно, — А почему тут темно? И пахнет кровью? Вик, тут пахнет кровью! Это плохо! Это очень плохо! Склиз не любит кровь! Она липкая и невкусная!

Девчонка застыла.

Её глаза расширились, и она уставилась на Склиза, который бесформенной лужей перетекал по полу, оставляя за собой влажный след.

— Что это⁈ — выдохнула она, и её голос едва не сорвался на визг, — Это что за хрень⁈

— Склиз не хрень! — возмутился студень, поднимаясь в небольшой столбик, — Склиз — это Склиз! И я не хрень! Я умный и красивый! И…

— Оно говорит! — прошипела девчонка, вжимаясь в стену ещё сильнее, — Я слышу его в голове! Оно говорит у меня в голове! Пусть оно перестанет!

Она тряслась, и я видел, как её глаза мечутся от меня к Склизу и обратно. Девчонка была в панике, и паника эта была настолько сильной, что она, казалось, забыла о боли в руке. Культя дёрнулась, и из-под тряпки снова выступила кровь.

Я шагнул вперёд, и девчонка попыталась удрать, но я мягко (насколько это было возможно), перехватил её и снова поднял руку с раскрытой ладонью.

Она не понимала и смотрела на меня, как на врага.

Худощавая, в тёмной облегающей кожаной куртке и таких же штанах, чёрные волосы собраны в хвост на затылке. Теперь я получше рассмотрел её лицо — большие синие глаза, чуть вздёрнутый нос, острые скулы, тонкие губы…

Я повернулся к Склизу и мысленно произнёс:

— Склиз, передай ей, что я не враг. Что я не хочу ей навредить. Скажи ей, что я её не обижу и хочу помочь.

Склиз забулькал, «вздохнул», но сказать ничего не успел — девочка охнула и уставилась на меня:

— Ты… ты говоришь? — прошептала она, глядя на меня, — Это ты сейчас сказал⁈ Ты сейчас обратился к нему? Приказал ему передать эти слова? Я их услышала… Ты можешь говорить⁈

Обалдев не меньше её, я медленно кивнул, затем указал на свой отсутствующий рот, потом на Склиза, на неё.

Это, конечно, был шок…

Полный, блин шок! Получается, Склиз мог не просто общаться телепатически — а работал как ретранслятор⁈ Он не просто общался со мной мысленно — он мог передавать мои мысли другим!

Охренеть…

Я смотрел на студня, переползающего по полу, и внутри меня закипало что-то невероятное. Надежда… Нет, возможность! Я мог говорить! Пусть и через эту странную, неповоротливую, паникующую лужу — но я мог общаться с людьми!

Девчонка опустилась на пол, прижимая культю к груди. Она была бледной, почти серой, и я видел, что силы покидают её.

— Ты… странный, — прошептала она, глядя на меня, — И ты спас меня… Там, в мастерской. Зачем?

Я пожал плечами и обратился к ней через Склиза, который был занят поглощением выпавшего из сумки сырного круга:

— Потому что мог. Потому что не хотел чтобы тебя убили.

Девчонка всё ещё смотрела на меня неверящим взглядом:

— У големов нет чувств… Нет желаний… Кто ты?

— Я не голем. Я — человек. Просто… Оказался заперт в этом теле.

Её зрачки расширились после этих слов, и несколько секунд она молчала.

— Ты… Человек⁈

— Да.

— И ты… Тебя… Тебя тот ваятель запихнул в глину⁈

— Не знаю точно, но скорее всего.

Девчонка перевела взгляд на Склиза.

— И это… это создание. Оно с тобой?

Я кивнул.

— Оно слушается тебя?

Я снова кивнул.

Девчонка закрыла глаза и прислонилась головой к стене. Её дыхание было неровным, прерывистым, и я видел, что она на грани обморока.

Я опустился перед ней на колени. Она смотрела на меня с настороженностью, но уже не с тем страхом, что был минуту назад. Раненая рука всё ещё кровоточила, и я понимал — разговоры подождут. Сначала нужно помочь этой беспредельщице.

Как удачно я прихватил медицинские приблуды Мортаза…

Однако, прежде чем я успел взяться за бинты, девчонка снова заговорила:

— Неужели ты правда человек?

Я кивнул.

— Я не знаю, как оказался в этом теле, — сказал, обращаясь к ней через Склиза, и она снова вздрогнула, услышав мой голос в своей голове, — Очнулся в мастерской Мортаза. Но я помню, кто я. Я правда был человеком.

Она смотрела на меня, и в её глазах постепенно таяло недоверие.

— Как… Как тебя зовут? Звали?..

Я про себя только усмехнулся. Честно говоря, с момента появления в этом теле я уже и не надеялся назвать кому-то своё имя.

— Я Виктор. Вик, если хочешь. А ты?

Она помолчала несколько секунд.

— Астрид…

— Вик! — немедленно влез Склиз, не отрываясь от сыра, — Склиз тоже должен представиться! Склиз — это Склиз! Я умный и красивый! И я умею говорить в голове! И я люблю сыр! Девочка, у тебя есть сыр?

Астрид посмотрела на Склиза с любопытством и лёгким отвращением одновременно.

— Нет, у меня нет сыра, — ответила она, — И я не девочка. Меня зовут Астрид!

— Астрид! — радостно повторил студень, — Красивое имя! Почти как Склиз!

Девчонка фыркнула, чуть сильнее оттаяв по отношению к моему другу, а я поднялся, подошёл к одной из сумок и отыскал в ней сумку поменьше, с медицинскими принадлежностями. Вернулся к Астрид, достал из «аптечки» бинт, склянку с чем-то, напоминающим спирт, небольшой пинцет.

— Твою руку… Твою рану нужно очистить, чтобы не было заражения, Астрид. Дашь мне помочь?

Она медленно кивнула. Я протянул ей склянку:

— Понюхай, это спирт? У меня, как видишь, носа нет…

Девчонка фыркнула незатейливой шутке, потянула носом и поморщилась.

— Да, спирт.

— Отлично. Давай, разматывай эти тряпки. Вот пинцет — тебе придётся убрать ткань с раны, которая прилипла к ней. Это будет больно. Я бы и сам это сделал, но… Боюсь, что своими стальными пальцами могу повредить…

Астрид кивнула, и морщась принялась разматывать тряпки. А я про себя только улыбался — впервые за долгое время я могу с кем-то поговорить! Не с собой, не со слегка сумасшедшим студнем — а с нормальным человеком!

О боги (какие только есть в этом мире, если они есть) — как же это приятно!

Пока девчонка разматывала культю, она всё время поглядывала на меня.

— Ты помог мне, — сказала она тихо, — Там, у того ваятеля. Раздолбал стального голема, и спас меня. Не знаю, зачем ты это сделал, но… спасибо.

— Пожалуйста.

Она усмехнулась и тут же поморщилась, отрывая пинцетом приставший к ране кусочек ткани.

— Ты странный. Но, кажется, хороший. Спасать незнакомую воровку…

Астрид зашипела, отрывая пинцетом очередной кусок ткани, и наконец освободила руку.

Рана была страшной — сочащийся местами обрубок, который явно прижгли… Но не до конца…

Ужас, неужели это она сама?

Я без предупреждения облил сочащуюся кровью корку спиртом. Девчонка взвыла, дёрнулась, и я тут же зажал ей рот стальной ладонью, стараясь действовать осторожнее.

— Мммм!!! Ах тыж @#$% @#$% @#$% потрох! Да чтобы ты @#$% @#$% и твою мать тоже @#$% @#$%!

При всей серьёзности ситуации я не удержался и заржал про себя. Вот это стелет, похлеще портового грузчика!

Когда Астрид перестала дёргаться, я начал осторожно перематывать её культю чистым бинтом.

— Так-то лучше… Тебе надо будет завтра снова всё размотать, промыть руку, как бы больно ни было, и перебинтовать чистым бинтом, ясно? И желательно найти какую-то мазь заживляющую…

— Ммммм!!! Проклятье, как же больно!

— Лучше так, чем лишиться всей руки или жизни! Если пойдёт заражение…

— Знаю, знаю… Просто…

Она замолчала, я закончил перематывать руку и посмотрел на неё.

— Астрид, что происходит? Кто ты? Зачем залезла в мастерскую Мортаза? Как отыскала моё убежище? И зачем попыталась украсть мои вещи?

Девчонка отвела взгляд, и я видел, как в ней борются желание рассказать и привычка молчать.

— Я… Ты спрашиваешь, что я ищу… Я… не могу тебе сказать. Потому что… Не доверяю до конца… Ты хоть и странный, хоть и помог мне, рассказал мне эту безумную историю, но… Ты можешь быть… Приманкой этого ваятеля.

Я кивнул, принимая её опасения.

— Понимаю… Но хотя бы скажи, как ты меня нашла⁈ Я сбежал сразу после тебя, и…

— Я проследила за тобой, — Астрид пожала плечами, — Сразу после того, как убежала от того ваятеля, я… Не смогла уйти далеко. Отрубилась у каких-то ящиков неподалёку и… Очнулась вскоре, как раз, когда ты вышел на улицу. Я удивилась, потому что ты сначала спас меня, а потом с сумками вышел на улицу и куда-то побежал… Я… Я подумала, что ты тоже сбегаешь от него. Пошла следом, увидела это место, но снова отрубилась… Потом день приходила в себя, разведала тут всё… И решила, что если ты от него удрал с чем-то полезным, то… То у тебя могут быть и его записи…

Она посмотрела на сумку, которую пыталась спереть.

— Значит, тебе нужны его документы… Заметки, чертежи, дневники?

— Я же сказала, что не расскажу!

— Ладно, ладно, не парься, — вздохнул я про себя, — Это сейчас не существенно.

— Что не делать? — не поняла девчонка.

— Не переживай.

Она замолчала, и я видел, как её лицо искажается от боли — не только физической. Она отвела взгляд в сторону и замолчала.

Очевидно, за её безумным проникновением в мастерскую есть какая-то история, но…

Не буду же я сейчас на неё давить? Да и зачем, есть ли в этом хоть какая-то необходимость?

Она могла быть кем угодно — воровкой, шпионкой, беглянкой, мстителем. Но сейчас она нуждалась в помощи. И я нуждался — и у меня была возможность получить союзника.

Я выпрямился и посмотрел на неё.

— Астрид, — сказал я через Склиза, — Я не буду выпытывать у тебя о причинах твоих поступков. Ты можешь не говорить мне, что ищешь и почему. Но ты ранена, ты беззащитна, и ты, судя по всему, одна. Я тоже… Один. И нам обоим нужна помощь. Так может… Будем сотрудничать?

* * *

Три дня спустя.

Я сидел на полу лачуги, возясь со своими трофеями — инструментами, металлическими пластинами, штифтами, кусками кожи и тканью — со всем, что стащил у Мортаза и насобирал ночами по окрестным свалкам.

Рядом, опершись плечом о стену, сидела Астрид. Её лицо всё ещё было бледным, но цвет уже не был серым, как в ночь нашей встречи. Рана на руке закрылась полностью.

Сказать, что это меня впечатлило — не сказать ничего! Это было одно из первых удивительных открытий, которые были сделаны за последние дни — оказывается, магическая медицина в этом мире была развита охренеть как! Правда, стоила как крыло от самолёта, но я решил, что можно потратить сворованные в первый день деньги на мощнейшую целебную мазь.

Десять золотых (половина от того, что было в кошельке) за небольшую баночку — но за два дня культя воровки перестала кровоточить, покрылась коркой, которая затем отвалилась, и заросла новой кожей.

Охренеть, конечно…

Астрид была сильно удивлена, что у меня есть деньги, но куда больше в её глазах читалось благодарности и доверия. Девчонка потихоньку проникалась ко мне доверием…

Как я понял — все деньги, какие ей удалось скопить за немалый срок, она пустила на тот «жезл»-взломщик. Так что сама, с кровоточащей раной, грозящей гангреной, Астрид точно не смогла бы «заработать» на лечение.

«Заработать»… Учитывая, что я видел, способы её заработка имели мало общего с честным трудом.

Впрочем, сейчас это было неважно. Деньги мне были не особо нужны, а вот ценный союзник — очень даже. Так что я сделал не только это, чтобы расположить Астрид к себе.

Кроме этого я разрешил девчонке изучить записи Мортаза — те, что я принёс с собой. Когда она оставалась в нашем убежище, то сидела, перелистывая страницы, иногда останавливалась, перечитывала, хмурилась. Я не спрашивал её, что именно она ищет — просто позволял ей читать, а сам тем временем разбирал чертежи и пытался понять, как улучшить своё тело.

Однако судя по хмурому виду воровки, в украденных книгах, заметках и чертежах она не нашла того, что искала.

Сейчас девчонка смотрела на мои действия с любопытством, но когда я пододвинулся ближе и протянул руку к её культе, она дёрнулась.

— Что ты делаешь?

Я показал ей простейшую конструкцию — две согнутые металлические пластины, обтянутые тканью, с несколькими ремешками. К ним была приделана небольшая «рука» — глиняная кисть, собранная на основе той, что я сделал раньше.

Укреплённая металлом, закреплённая на тугом шарнире, чтобы могла сгибаться, достаточно прочная, чтобы удерживать лёгкие предметы с помощью удлиннённых пальцев, «колпачки» которых я усилил металлом.

Так себе поделка, конечно, но врезать кому то по роже такой можно было весьма эффективно. Удержать кружку, ложку, даже грифель, при сноровке, удержаться за что-то…

Плюс — спрятанные внутри инструменты.

Понятно, что сгибать пальцы нужно было здоровой рукой, но… Лиха беда начало! Мне всего то пару суток потребовалось, чтобы улучшить ту кисть, что я делал для себя. А вот когда у меня будут свои станки и понимание работы местной магии — смогу делать хоть нейропротезы, которые будут работать как нормальные конечности!

Ну, по крайней мере, я на это надеялся.

Астрид изумлённо смотрела на мой подарок.

— Ты сделал мне… руку? — выдохнула она, и в голосе её прозвучало искреннее изумление.

Я кивнул и жестом показал ей, что сейчас буду пробовать крепить.

Протез сел идеально. Я затянул ремни, проверил шарнир. Астрид подняла новую кисть, попробовала согнуть, разогнуть её другой рукой, неловко взяла небольшой кусок металла, и на её лице появилась лёгкая улыбка.

— Это… удобно, — сказала она, и я заметил, как в её глазах блеснула влага. Она быстро отвернулась, — Спасибо, Вик. Правда, это много для меня значит!

Я пожал плечами.

— Пожалуйста, — мысленно произнёс я, и она вздрогнула, когда мой голос раздался у неё в голове. Склиз, который лежал неподалёку в виде бесформенной лужи, довольно забулькал.

— Склиз тоже помогал! — немедленно влез он в наш разговор, — Я держал эти штуки, пока Вик их делал! Я даже помогал выбирать ремешки! Я очень полезный!

Астрид усмехнулась.

— И тебе спасибо! Ты и правда полезный, Склиз. Для… лужи.

— Я не лужа! — тут же возмутился студень, но, кажется, был польщён благодарностью.

Странная у нас компашка собралась, конечно…

Воровка разглядывала подарок, и вдруг нахмурилась:

— А почему пальцы такие длинные?

— Ах да! — усмехнулся я, делая вид, что забыл, протянул руку к протезу, и чуть крутанул указательный палец.

— Ого!

Астрид сняла «колпачок» с пальца и уставилась на отвёртку. Затем заметила крепления и по очереди открыла лезвие и отмычку, присвистнула.

— Ну ты… Вик, это круто! Инструмент всегда под рукой… Точнее, в руке, ха-ха!

Я рассмеялся этой шутке и даже чуть удивился — ведь сам пошутил точно также в своё время.

А мы с этой малышкой похожи сильнее, чем казалось изначально.

— Слишком часто не открывай, раз через сто крепление сломается.

— Ага, запомню, — Астрид выудила из кучи хламья рядом с нами какой-то старый навесной замок, защёлкнула его и тут же принялась вскрывать с помощью отмычки.

— Астрид, — обратился я к ней, наблюдая за работой, — Мне тоже нужна твоя помощь.

— Ну конечно, и как я сразу не подумала! Услуга за услугу, — она с ухмылкой потрясла своей новой рукой, отвлекаясь от замка.

— Что-то вроде того. Мне нужно убраться из города. Можешь с этим помочь? Ты вроде… Должна быть знакома с людьми на улицах. С кем-то кто… Занимается не самыми законными делами, верно?

— Допустим, — воровка мгновенно насторожилась.

— Голема без хозяина и документов сразу заметят, если он попытается пройти через ворота. А вот если провезти такого в телеге, по грудой хлама… Следишь за мыслью?

— Слежу, — она ничуть не обиделась на мои намёки и задумалась, — Но обещать ничего не стану. За такое вешают, знаешь ли…

— Понимаю. Но и ты пойми, что оставаться тут мне небезопасно.

Девчонка прикусила губу, затем провела тыльной стороной целой руки вверх по носу, будто вытирая его, и нахмурилась:

— Мне нужно кое-что разузнать. Есть пара знакомых в порту и складском районе… Они могут помочь… Но не за бесплатно, конечно.

— У нас много разных ценных штук. Можем предложить их, или продать…

— Я подумаю. Но не за эту руку, а потому, что ты уже дважды меня спас! Так что… Раз уж я тебе должна… Дай мне пару-тройку дней. Я всё разузнаю.

— Тогда разузнай и ещё кое-что, как запасной вариант.

— Ну ты тоже не наглей!

— Это будет то же самое почти. Сама сказала — я спас тебя дважды, так что… По одному за каждый раз, хе-хе.

— О-ох, ну ты точно человек — ни один голем не был бы таким наглым!

— Ты поможешь, или нет?

— Говори уже!

Вот ведь дерзкая какая! А когда я ей руку бинтовал, не выгибалась!

— Лодка. Это самый простой способ для меня, но… В порту очень много людей, стражи и орденцев. Одного меня там точно заметут, а даже если и получится отобрать лодку или угнать — это наверняка привлечёт внимание. Погоня мне нужна меньше всего, удрать от людей не смогу. Так что…

— Хочешь, чтобы я поискала какого-нибудь рыбака? — Астрид всё поняла правильно, — Который согласится перевезти тебя на другой берег⁈ Без хозяина и документов?

Я и сам понимал, что шансы на это маловаты.

— Или хотя бы присмотри какую-нибудь рыбацкую лодку, которую я смогу украсть ночью.

— Ладно, попробую… Но ничего не обещаю!

Я кивнул, снова погружаясь в свои мысли.

Выбраться из Хайнцбурга — это только начало. На самом деле была и другая причина, по которой я возился с Астрид и решился задержаться здесь.

Она могла пригодиться мне и в дальнейшем — как фэйковый хозяин для самостоятельного голема. Что может быть лучше, как прикрытие?

Но для этого мне нужно по-настоящему с ней сдружиться и уговорить покинуть город вместе со мной.

Имелась и ещё одна проблема, главная — долбаный Мортаз… Да, в ту ночь, когда я поставил себе новый глаз, он уехал из Хайнцбурга, но… Я не верил, что он сбежал — потому что нихрена не забрал из тайника.

Значит — вернулся.

И насколько я успел его узнать — хрен он оставит меня в покое. И чем дольше я остаюсь в городе — тем больше шансов, что он меня найдёт.

Я даже думал заложить ваятеля, чтобы избавиться от возможных проблем — передать найденные в его тайнике книги и дневники в Орден, но… Нигде, как назло, не было его подписи или печати.

А Астрид точно не согласилась бы отнести к магам «посылку» и объяснить всё — не настолько она была готова пожертвовать собой.

Так что идею пришлось отпустить — но я чувствовал, что наша с ваятелем история ещё не закончена…