Спустя пару часов служебный автомобиль уже катил по дороге. Слегка усыпленный движением, Андрей Геннадьевич будто в первый раз увидел этот город. Взгляд его зацепился за старое здание бывшего военного госпиталя. Он много раз проезжал мимо и так привык к виду здания, что уже не замечал его. А вот сейчас как будто заново увидел.

Словно только вчера Плотников уезжал отсюда, подбадриваемый Калашниковым. С тех пор прошло двадцать лет. Он потяжелел под их натиском и порядком растерял шевелюру. Теперь он начальник отдела, уважаемый человек и его старшая дочь, кажется, собралась замуж.

Недалеко от улицы Гагарина, на первом этаже одной из новостроек, располагалось ателье «Грация». В просторной витрине стояли элегантно одетые манекены мужчины и женщины. Их ноги путались в замысловато созданных складках ткани, поверх которой в художественном беспорядке были расставлены катушки с нитками, ножницы, старый утюг и швейная машинка.

Плотников пока сам толком не мог объяснить, почему заурядное дело о квартирной краже так его беспокоит. Возможно, все его подозрения не стоят и выеденного яйца, но чтобы убедиться в этом, ему необходимо поговорить с Васильевым. А известно о нем было немного – он числился первоклассным портным в «Грации».

Они оказались в небольшой приемной, где за широкой стойкой восседала приемщица заказов, женщина лет тридцати, с вязаньем в руках. Перед ней был раскрыт журнал заказов, рядом лежали эскизы нарядов, которые шили в ателье. Затейливая стопка периодики «Работницы» занимала почетное место прямо перед приемщицей. Чуть дальше лежали два журнала польских мод, которые, судя по состоянию обложек, пользовались неизменным успехом у клиентов.

Не поздоровавшись, приемщица лениво махнула рукой по направлению темного коридора.

– Вас ждут, – сказала она, – первая дверь налево.

Плотников кивнул и пошел первым. Дверь была приоткрыта. Заведующая Наталья Александровна Нетопырь, высокая худощавая женщина, вышла к ним навстречу.

– Я очень удивилась вашему звонку, – призналась она. – Чего только не повидала на работе, но чтобы вот так работники пропадали… Мы-то думали, у него что-то случилось и парень просто взял несколько дней за свой счет. Такое не редкость.

– Он писал заявление? – спросил Плотников.

– Нет, но иногда задним числом, понимаете? – улыбнулась Наталья Александровна. – Борис очень ценный сотрудник. Таким прощается многое.

– И как много прощалось Васильеву? – уточнил он.

– Немного. Да, собственно, ничего. – Она пожала плечами. – Никаких нареканий. Он на редкость добросовестный и аккуратный работник. Надеюсь, он не сделал ничего противозаконного. Хорошими закройщиками нельзя разбрасываться.

Она протянула Плотникову бумажку с адресом Васильева.

– Я провожу вас к нам в швейный зал, – сказала она.

Они прошли по тесному коридору до просторного помещения. В его центре располагались раскройные столы. Вдоль стен стояли швейные машинки. За ними сидели портные. В воздухе пахло влажной тканью и машинным маслом.

К ним навстречу поднялась невысокая черноволосая девушка. Вячеслав на мгновение остановился. Впрочем, Михалюку этой паузы было достаточно для того, чтобы довольно хмыкнуть в усы.

– Опроси сослуживцев, капитан, – ткнул он в спину Миролюбова.

– А основания? – не понял тот.

– Молодость и глупость. Выполнять приказ! – гаркнул для проформы майор.

Миролюбов подобрался, услышав приказ от старшего по званию, и смело ринулся в бой.

– Капитан милиции Миролюбов, – представился он, все так же не сводя глаз с девушки. – Ответьте, пожалуйста, на пару вопросов.

– Хорошо, – ответила она. – Еремина Нина Александровна, – сообщила девушка и скромно потупила взгляд.

– Очень приятно, – улыбнулся мужчина, но тут же одернул себя. – Вы работали с Васильевым?

– Да, у нас столы рядом. Я раскраиваю здесь, а Борис напротив. Видите? – указала она. – С ним что-то случилось?

– Что? Нет, – спохватился капитан. – Как раз выясняем.

– Борис очень хороший человек. Если у него неприятности, если ему нужна помощь, то я с радостью помогу, – выпалила она.

– А вы были близко знакомы с Васильевым? – спросил Миролюбов.

– Нет, вы не подумайте, – смутилась Нина, – просто это по-товарищески. А Борис – он хороший товарищ. И специалист замечательный.

– А он не рассказывал, случайно, за работой, не делился своими планами?

– Нет, – отрицательно помотала головой Нина. – У нас работа такая, что не до разговоров. Нужна точность и собранность, а то можно ткань испортить. А это брак и вычет.

– Так, значит, он не жаловался на здоровье? Может, упоминал о поездке? – Решительность Миролюбова стремительно таяла под внимательным взглядом ярких голубых глаз.

– Нет, – тихо ответила девушка.

– Тогда не буду вас больше задерживать, – сказал Миролюбов и попятился.

Почти у самого выхода он запнулся о порог и чуть не вылетел наружу. Он оперся о дверной косяк и оглянулся. Нина смотрела на него во все глаза. Захотелось сказать что-то на прощание, но в голове было удивительно пусто. Он собрался и молча вышел на улицу.

– Она ничего не знает, – сообщил он.

– А остальные? – спросил Плотников.

– Остальные? – переспросил Миролюбов.

Михалюк громко рассмеялся. Даже Плотников не стал делать выговор подчиненному, а отвернулся, пряча улыбку.

* * *

Жил Васильев в общежитии на Студенческой. Кирпичное четырехэтажное здание только недавно ввели в эксплуатацию. Плоская крыша и строгие прямоугольные окна были заметны издалека. Молодые липы, высаженные в прошлом году, только пошли в рост и еще не загораживали обзор. На третьем и четвертом этажах селили студентов местного училища и рабочих с тракторного завода. Васильев получил комнату как молодой специалист.

У входа были две клумбы с бархатцами, внутри здания сидела строгая вахтерша, которая, изучая удостоверения неожиданных гостей, даже надела очки и все равно осталась неуверенной в том, стоит ли пропускать их внутрь.

– Гражданка, нам нужен Борис Васильев. На работе нам дали этот адрес. Он проживает здесь? – попытался наладить диалог Миролюбов, но в ответ получил только суровый взгляд не в меру ответственной вахтерши.

– Мы пойдем, тетенька, – взял инициативу в свои руки Михалюк, когда его молодого коллегу вновь проигнорировали.

– Подождите! – сказала вахтерша и тяжело поднялась со своего места.

Она достала линованную тетрадь с расчерченной таблицей и списком каких-то фамилий. Тяжело склонившись над ней, она химическим карандашом вывела сегодняшнюю дату, написала фамилии их троих рядом и потребовала, чтобы каждый из милиционеров оставил свою подпись.

– Ходите тут, а мне отвечать потом! Я, между прочим, материально ответственная! – объяснила она.

Плотников снисходительно улыбнулся и, подавая пример младшим коллегам, оставил свою подпись первым.

Поднявшись на второй этаж, они оказались возле комнаты Васильева. На стук в дверь никто не ответил. По коридору то и дело сновали люди, и Плотников окликнул женщину средних лет, державшую в руках тазик:

– Простите, гражданка, не знаете, Борис Васильев дома?

– Борис? Нет, его уж несколько дней нет. Самой нужен. Кипятильник, хулиган такой, одолжил, а вернуть не вернул.

– Вот как? – удивился Плотников – А что, не знаете, случайно, куда бы он мог уехать? – спросил он и предъявил удостоверение.

– Нет, откуда? – задумавшись, ответила женщина. – Он вообще хороший парень, не пьет, не балагурит. Одет всегда опрятно. В кружок исторический ходит. И сына моего водил туда пару раз, но моему только футбол подавай, – рассмеялась она.

– Исторический кружок, говорите? – переспросил Плотников.

– Да, в Доме пионеров на Большой Московской, – закивала женщина. – Когда Бориса увидите, передайте ему, пусть поторопится с возвращением кипятильника.

Женщина пошла дальше по своим делам, а Плотников еще с минуту стоял в коридоре. То, что совсем недавно было только догадками, ничем не подтвержденной гипотезой, сейчас постепенно начало обретать четкие формы. Плотников суеверно отогнал от себя этот морок, решив для начала выяснить все факты. Внезапно фигура Бориса Васильева перестала казаться заурядной. Это был очень непростой свидетель по делу.

В соседних от Васильева комнатах о нем тоже ничего не знали. Выходило так, что, живя здесь, он так и не сошелся близко ни с кем из соседей. Праздники, свадьбы или просто дружеские соседские посиделки Васильев избегал, а когда веселье происходило прямо на этаже, то вел себя тихо и незаметно уходил в разгар веселья.

Плотников почесал подбородок и что-то невнятно пробормотал себе под нос.

– Что вы говорите? – спросил Михалюк.

Плотников посмотрел на него, по-прежнему о чем-то думая, и тихо ответил, словно сам был не до конца уверен в том, что говорил:

– Поезжайте-ка вы со Славой в отделение и пишите отчет. А я наведаюсь в этот исторический кружок.

– Думаете, он? Вроде не похоже, – сказал Михалюк.

– В этом все дело, Стас, не похоже!

Теперь тон у него был уверенным, а сам он, что-то решив для себя, стремительно пошел к выходу.

* * *

Лена, старшая дочь Плотникова, сидела на лавке возле училища. Легкий ветерок путался в ее длинных русых волосах. Лицо ее, вопреки пятерке в зачетке и прекрасной погоде, было хмурым. Тот, кого она ждала, все еще не пришел.

– Опять Тимоху ждешь? – подсел к ней Сергей.

Он был одногруппником Тимофея, и они часто оказывались в одной компании.

– Угу, – кивнула девушка, не особенно желая дальше продолжать этот разговор, – у него консультация затягивается. Знаешь ведь, как оно у хирургов бывает.

– Конечно, знаю, – засмеялся парень, – сам без пяти минут хирург. И, кстати, консультация у нас закончилась еще час назад. Давай я тебя мороженым угощу, а то по глазам вижу, голодная.

Лицо девушки вспыхнуло, она с плохо скрываемым возмущением сказала:

– Нет, спасибо. Я еще подожду.

– Я тогда с тобой тут рядом посижу, – невинно предложил он.

– Знаешь что?! – возмутилась Лена. – Это низко – вот так проявлять внимание к девушке своего друга! Это вообще-то…

Она не успела договорить, как Сергей сообщил с совершенно невинным видом:

– Я тут Олю жду, договорились встретиться через час, а я просто освободился раньше.

– Ты же меня мороженое есть звал! – все еще возмущалась она.

– Не держать же тебя голодной, я, знаешь ли, скоро клятву давать буду. Поэтому не вижу никакой моральной дилеммы между девушкой своего друга и любым другим голодающим. Мой долг помочь каждому по мере сил.

– Ну знаешь ли! – фыркнула Лена. – В конце концов, это оскорбительно для Оли!

– Что оскорбительно? – спросила подошедшая Ольга, розовощекая девушка с короткими кудрявыми светлыми волосами.

– Он меня только что приглашал в кафе есть мороженое! – мстительно произнесла Лена.

– Ужас какой! – делано возмутилась Оля. – Меня тоже. Кстати, чего расселись, надо идти, пока у них розовое варенье не кончилось.

– Вот это разговор! – похвалил настрой девушки Сергей. – Ну так что, ты с нами или все еще Тимофея ждать будешь?

– Ой а Тимофей же с Игутиным и Татарским уехали, – ответила Ольга, сочувственно смотря на Лену. – Я его только что видела. Давай правда с нами пойдем мороженое есть?

Секунду Лена не знала, как реагировать на такую новость. Девичье самолюбие было задето. Она вздохнула и, улыбнувшись, ответила:

– Спасибо, я лучше домой пойду. Мне еще эндодонтию сдавать послезавтра. Надо билеты учить.

Она собрала тетрадки в сумку и ушла. Сергей еще некоторое время смотрел ей вслед, а затем услышал от своей спутницы:

– Тимофей ей точно не пара, но и ты давай активнее ухаживай. А то одним мороженым ты к себе ее внимание точно не привлечешь.

– Ты откуда знаешь, как за девушками ухаживать? – засмеялся Сергей.

– Я сама девушка! – парировала она. – К тому же у Лешки же получилось. И давай ускоримся, а то он уже ждет нас.

Они посмотрели в сторону остановки, откуда им активно махал рукой пухлый юноша.

Не в характере Сергея было задаваться такими вопросами. Он хорошо относился к людям, без предубеждения. Возможно, сказывался его юношеский идеализм. Когда полтора года назад они с Тимофеем впервые столкнулись с тогда еще первокурсницей стоматологического отделения Леной Плотниковой, Сергей сразу понял, что влюбился по уши, но красавица предпочла ему товарища. Поэтому Сергей отошел в сторону, даже не думая обижаться на нее или злиться на Тимофея. Это же правильно, когда друзья счастливы.