Денис Семенович Калашников, бывший однополчанин и закадычный друг Плотникова, теперь служил оперуполномоченным уголовного розыска, ОБХСС. Им часто приходилось работать вместе. Он был высоким и сухопарым. Носил короткую стрижку, потому что стеснялся своих волнистых волос. Так и говорил – «не по-мужски», когда случалось пропустить визит к парикмахеру и отросшие волосы отказывались лежать на голове смирно.

Андрей Геннадьевич был родом из Смоленска. В первые дни войны, вчерашний студент школы милиции, он ушел добровольцем на фронт. Редкие письма от родных вскоре перестали приходить. Он ничего не знал об их судьбе, а когда узнал, то был оглушен – родители и младшие сестра и брат погибли. А потом неподалеку от него взорвалась граната, которая откинула его навзничь, разорвав правый бок. Второй взрыв прогремел еще ближе и уронил на него комья мерзлой земли. А дальше Плотников помнил только крик Калашникова «Берегись, Андрейка!» и тяжелое тело сослуживца, закрывшее его от третьего взрыва, раздавшегося почти у самого его лица. Так они и оказались во Владимире вдвоем. Он с разорванным боком, а Калашников с раздробленной рукой и контузией.

– Ты еще не в отпуске, Денис Семенович? – пожал руку товарищу Плотников.

– Уйдешь тут с вами! – шутливо ответил Калашников, приглашая его присесть. – Вот сдам отчет и все, здравствуй, родная Клязьма! Такой клев сейчас, Андрей! Не могу дождаться. Давай со мной на выходные. Тишина, туман по реке и мы с удочками.

– Обязательно! Только вот, боюсь, отпуск твой отложить придется. – Он достал из портфеля открытую консервную банку. На стол высыпались несколько камней.

– Да-а, – протянул Калашников, беря один из них. – Ради такого отпуск действительно придется отложить. Это у кого вы такое богатство нашли?

– Некто Вадимченко Юрий Иванович был убит сегодня рано утром. В квартире кавардак; уверен, что искали именно алмазы, потому что больше поживиться там нечем. Вадимченко был пьяницей и работал обычным грузчиком.

– И все было бы просто, если бы не камни… – размышляя вслух, сказал Калашников.

– Как ты думаешь, откуда они? Соседи говорили, что несколько лет назад убитый часто уезжал на заработки. Но вот куда, они не знают.

– Ну уж это-то выяснить будет легко. Не так много у нас мест алмазодобычи. Я запрошу материалы. И ты держи меня в курсе дела. Судя по всему, если не он сам, то друзья его у нас точно отметились.

– Я дам тебе подробный отчет, как только мои ребята вернутся, – пообещал Плотников и вышел, плотно прикрыв за собой желтоватую от лака деревянную дверь.

То, что на первый взгляд было обычным бытовым убийством, теперь грозило вырасти во что-то большее. Эта находка не была заурядной. Не так часто у простых граждан находят алмазы. На памяти Плотникова это был первый случай. И его профессиональная интуиция подсказывала ему, что убийца Вадимченко, кем бы он ни был, совсем не прост.

* * *

Солнце не давало отдыха глазам, паля что есть силы. Михалюк снял пиджак, ослабил галстук и с завистью посмотрел на Миролюбова. Тот был в форменной белой сорочке с коротким рукавом и, казалось, совсем не страдал от жары.

– Ну что, пострел, – обратился майор к мальчишке, – показывай друзей твоего дяди Юры.

– Вон один сидит на тротуаре. – Мальчик указал на пожилого, или так только показалось, сидящего на бордюре небритого мужчину, согнувшегося над кружкой пива.

– И вон тот высокий, – снова указал мальчик. – Он часто в гости приходил. Всю ночь иногда сидели. У меня бабка очень на них ругалась.

– Спасибо тебе, Степан, – сказал Миролюбов, – ты заслужил мороженое. Какое любишь?

– Крем-брюле, – расплылся в улыбке пацан.

– Пойдем! – протянул ему руку капитан и кивнул Михалюку, чтобы тот его подождал.

Михалюк усмехнулся, глядя, с каким восторгом мальчишка идет в магазин. У него самого были двойняшки, Сашка и Алешка. Сообразительные ребята, получавшие в школе неплохие отметки, но дисциплина не была их сильным качеством, поэтому Михалюку частенько приходилось выслушивать нарекания в адрес сыновей от их классного руководителя.

– Я все, – отчитался подошедший Миролюбов. – Забавный шкет, – улыбнулся он. – За кого возьмемся сначала?

– Давай за высокого. Он молодой, крепкий, вполне мог проломить череп. А этот, – он указал на того, кто сидел на бордюре, – сам того и гляди развалится. Успеем и до него добраться.

С этими словами они двинулись вперед, переходя улицу. Михалюк пошел чуть позади, чтобы в случае сопротивления поймать нерадивого гражданина. А Миролюбов, одетый в форму, смело шел навстречу мужчине, который, отстояв в очереди, нес в сетке трехлитровую банку пива, закрытую капроновой крышкой.

– Здравия желаю! Капитан милиции Миролюбов, – представился Вячеслав. – Попрошу пройти с нами в отделение.

– Э-э-э, начальник! – схватив свою ношу, как драгоценность, мужчина попятился и тут же наткнулся на Михалюка.

– У нас к вам есть несколько вопросов. Сейчас в отделение съездим, и вы свободны, – вкрадчиво пообещал Михалюк, тем не менее крепко ухватив того под руку.

Всю дорогу задержанный мужчина прижимал к себе банку с пивом и то и дело воровато оглядывался, силясь понять, за что же его так, посреди белого дня, приняли. Вопросов он не задавал, справедливо рассудив, что если не отобрали пиво, то и отпустить могут.

До отделения добрались быстро. Михалюк отвел мужчину в кабинет и взглядом указал на стул.

– Ваши фамилия, имя, отчество, – начал допрос Миролюбов.

– А в чем, собственно, меня обвиняют? – с вызовом спросил мужчина.

– Ни в чем, гражданин, вас не обвиняют, – сказал Михалюк. – Вы знали Вадимченко Юрия Ивановича?

– Юрку-то? – переспросил мужчина. – Ну, знал, – протянул он.

– Его сегодня нашли мертвым. – Голос Михалюка стал жестким.

– Вы, что, думаете, что я его? – спохватился мужчина.

– Мы ничего не думаем, – все так же жестко ответил Михалюк, – но начнем, если вы и дальше будете отказываться отвечать на наши вопросы. Ваши имя, фамилия, отчество, пожалуйста!

– Гаврелюк Павел Ефимович, – скороговоркой ответил мужчина.

– Год рождения, место работы, партийность, судимости, – продолжил Миролюбов.

– Тридцатого года рождения, беспартийный. Работаю на стройке, разнорабочим. Судим. – Он опустил голову.

– Статья? – Миролюбов внимательно посмотрел на допрашиваемого.

– Сто сорок четвертая, дали два года, – ответил Гаврелюк.

– Откуда знаете Вадимченко?

– Известно откуда, – он пожал плечами, – живем рядом. В детстве в школу одну бегали. Оттуда и знаю.

– Вы близко с ним общались? Знали, куда он ездил на заработки несколько лет назад? – Майор обошел Гаврелюка и сел позади него.

– Так, иногда, – неопределенно ответил тот. – Он не говорил, куда ездил, а я не спрашивал. Что я баба, в душу лезть?

– Где вы были сегодня в пять утра? – поинтересовался Миролюбов.

– Огород поливал. Мать старая совсем стала. С ней живу.

– Адрес.

– Володарского, три, – грустно ответил Гаврелюк. – Начальник, не шей мне это дело. Как я мать оставлю?

– Уймитесь, Гаврелюк, – строго сказал Миролюбов, – мы ничего не шьем, мы выясняем обстоятельства. Еще с кем общался Вадимченко?

– Вы мне сейчас стукачом заделаться предлагаете? – возмутился Гаврелюк. – Не на того напали!

– Вы что же, не хотите узнать причины гибели товарища? – обманчиво ласково спросил Михалюк. – Может, вы и сами не против его скорой кончины были?

– Да вы что?! Это все дела его тухлые с этим Кривым. Вот с него и спрашивайте! Нашли виноватого!

– Что за Кривой? – так же жестко спросил Михалюк.

– Не говорите ему, что это я его сдал! У меня мать старая, ей нельзя одной, – ерзал на стуле Гаврелюк. – Зимой Юрка привел к нам Кривого. Страшный он, и голова у него то и дело вот так набок кренится. Увечный какой-то. Не нравился он мне. Но я с ним дел и не вел. Это все Юрка возле него терся. А я что, редко когда пивка пропущу со старым приятелем, и по домам.

– А как зовут Кривого?

– Не знаю, – заныл Гаврелюк, – хоть убейте, не знаю! Говорю же, Юрка дела с ним вел.

– В случае чего сможете опознать? – спросил Миролюбов.

– Вы же обещали, гражданин начальник, – взмолился Гаврелюк.

– По фотокарточке, – хлопнул его по плечу Михалюк.

– Если по фотокарточке, то смогу, – осел глубже на стуле Гаврелюк.

Долго засиживаться, впрочем, ему не дали. Михалюк торжественно разложил перед ним старые дела и сказал смотреть фото тех, кто проходил по ним.

– Да что вы мне суете-то? – обиженно простонал Гаврелюк. – Сами только про Кривого спрашивали, а мне сейчас всех, что ли, опознавать. Сказал, стучать не буду!

– Ты и не стучишь, – терпеливо объяснил Михалюк, – но, если увидишь знакомые лица, которые тоже водили дружбу с Вадимченко, скажешь нам.

– Угу, а они потом меня по кумполу за то, что растрезвонил, – не унимался Гаврелюк, впрочем, послушно продолжая рассматривать фотографии.

– Никого не было, товарищ начальник, – сказал Гаврелюк, когда последнее фото было убрано в папку. – Можно мне идти?

– До чего ж ты нудный! – ответил Михалюк. – Чтобы был в городе, понял? Завтра с утра явишься в отделение, поедем на квартиру Вадимченко.

– Это зачем?! – испуганно завопил Гаврелюк. – Говорю же, я его и пальцем никогда не трогал.

– Да не голоси ты! – рявкнул Михалюк. – Посмотришь своим орлиным взором, все ли на месте. Мало ли, вдруг недосчитаемся чего. Понял?

Гаврелюк кивнул, обреченно вздохнув, и вышел. Когда за Гаврелюком закрылась дверь, Миролюбов спросил:

– Думаешь, не врет?

– Думаю, что нам с тобой еще придется побегать за этим Кривым. Такие друзья быстро втягивают в неприятности.

Он подошел к окну. Во дворе суетились люди, приезжали экипажи и слышались окрики команд.