– Дорогая, тут недавно звонил телефон. Я как раз спал и, услышав звук, хотел снять трубку, но не успел, звонок оборвался. Когда телефон зазвонил снова, я подцепил было трубку клешней, но выронил.

Мистер Томпсон указал на лежавшую на полу возле кресла трубку, которая монотонно гудела.

Миссис Томпсон подняла ее и положила на место.

– Кто бы это мог быть? – удивленно подняв брови, спросила она. – Я только что оставила Лию в большом доме, там телефон не работает уже пару дней, так что она звонить не может. Ну ничего, кому надо, позвонит еще, если дело срочное.

Мистер Томпсон кивнул, однако, видимо, расстроился от своей слабости.

– Пойду приготовлю тебе обед, милый. Сегодня твой любимый йоркширский пудинг и тушеная говядина.

Миссис Томпсон улыбнулась мужу и вышла в кухню.

* * *

Майлза разбудил отдаленный звук машины.

Он прислушался, но шум стих. Сколько же он проспал? В амбаре было темно. Вытащив фонарик, он посветил на часы. Без десяти десять. Ему приснилась Лия.

Больше он терпеть не мог.

Сегодня вечером это свершится. Четыре дня он наблюдал за домом: кроме ее матери, не приходил никто. Сейчас Лия осталась одна, и нужно было действовать, пока никто не вернулся.

Еще час, и он войдет в дом. Он был в восторге от мысли о том, что он с ней сделает, и медленно гладил себя.

Когда-то он ее любил, боготворил. Она была идеальна, слишком идеальна, чтобы ее касался мужчина.

Но потом она вышвырнула его из своей квартиры на улицу. Угрожала и обращалась с ним как с отбросом общества.

А три недели назад он наблюдал, как они развлекались с этим ублюдком Бреттом на пустоши.

Тогда он понял, что она ничем не лучше остальных. Она принадлежала ему. Всегда.

Вот и пришло его время.

Он подошел к углу амбара и огляделся. Наверху в доме было темно.

Взламывать дверь нужды не было. В конце концов, это его дом и у него есть ключи. Снаружи тоже фонари не горели, разве что месяц с неба освещал его силуэт. Он неслышно прокрался мимо амбара. Потом быстро подбежал к парадной и, вставив в замочную скважину ключ, медленно открыл дверь.

В прихожей царил абсолютный мрак. Он закрыл дверь и замер, пытаясь оглядеться.

Постепенно глаза привыкли к темноте, и он увидел, как по лестнице спускается фигура в длинном халате. Он отпрянул в тень и довольно улыбнулся.

Она шла к нему.

Он увидел, как она спускается по лестнице, как по ее плечам рассыпались длинные темные волосы, и у него громко забилось сердце.

Наконец она спустилась и пересекла прихожую.

Майлз ринулся к ней. Одной рукой зажимая ей рот, он потащил ее по коридору в гостиную. Она пыталась вырваться, но была совершенно беспомощна перед грубой силой.

Он швырнул ее на пол, лицом вниз.

– Ты знаешь, кто я, и ты знала, что я за тобой приду.

– Майлз…

– Заткнись! Один звук или движение, и я тебя убью.

Ему было важно, чтобы она не разговаривала, не разрушила тот момент, который он предвкушал.

Он наклонился и сорвал с нее халат. Да, он возьмет ее прямо здесь. Он свирепо обрушился на нее, а она, как котенок, издавала тихие звуки, но они его только бесили. Через несколько минут он схватил ее за тонкую шею и сомкнул пальцы. Навалившись на нее всем весом, Майлз все сильнее давил на шею.

– Сучка! Ты еще девчонкой об этом мечтала. Ты всегда была моей, всегда. А я-то думал, что ты идеальная, непорочная, а ты все время кувыркалась с этим ублюдком!

Жизнь покинула его добычу. Он быстро встал. Скоро на него, как обычно, накатит вина. Нужно как можно скорее отсюда убраться. Он мог взять «рендж ровер». Ключи Роуз хранила в бюро, стоявшем у входа в гостиную.

– Мамочка!

Майлз повернулся к дверному проему, через который втащил Лию.

В дверях стояла маленькая фигурка. Ее рука потянулась к выключателю на стене.

Майлз моргнул.

Фигурка неотрывно смотрела мимо него на тело на полу.

Она тихонько вскрикнула.

– Мамочка! – Синие глаза повернулись к нему. – Что ты сделал с мамочкой?