– Ты не боишься остаться одна, милая? Мне не нравится, что ты будешь совершенно одна в таком большом доме.

Чемоданы Бретта уже были собраны и стояли в прихожей наготове.

Они с Лией сидели в гостиной и ждали такси.

– Со мной все будет хорошо, – успокаивающе улыбнулась Лия. – Если заскучаю, пойду к маме с папой – тут недалеко. А скоро вернутся и Миранда с Хлоей.

Бретт притянул ее к себе.

– Завтра я начну подыскивать квартиру. Пары дней мне на это хватит. Так что ты сможешь прилететь в Париж к концу недели.

– Да.

– Обещай, что поговоришь с адвокатом Роуз о разводе с Энтони. Чем скорее ты это сделаешь, тем скорее освободишься.

– Да, обещаю, – твердо ответила Лия.

Бретт взял ее за подбородок и нежно поцеловал в губы.

– Ты не представляешь, как я буду по тебе скучать.

– Я тоже, – ответила Лия.

В гору медленно поднималась машина.

Бретт встал.

– Милая, мне пора.

Лия проводила его в прихожую и подняла чемодан.

– Я люблю тебя, дорогая. Будь осторожна. Я позвоню, как только доберусь до отеля.

Бретт ее обнял.

– До свидания, Бретт.

Он открыл парадную дверь, и таксист забрал чемоданы.

Лия смотрела, как машина съезжает с холма, и махала, пока автомобиль не исчез из виду. Она вернулась в дом.

Оставаться одной было боязно. Лия подумала, не пойти ли ей к родителям, потом решила остаться. Войдя в кухню, она принялась готовить ужин. Супа с хлебом будет достаточно. Лия взглянула на часы. Половина седьмого. Целый вечер в одиночестве.

Она прошла в гостиную, в который раз восхищаясь, как Роуз сумела превратить ветхий дом в уютную и удобную гавань. Сев на мягкий диван и будто утонув в нем, она взяла пульт и включила телевизор. Перебирая каналы, она не нашла ничего интересного, поэтому выключила его.

На журнальном столике лежала кипа журналов. Положив их на колени, Лия принялась листать страницы, не вникая в смысл.

Без десяти семь. Лия пришла в ужас оттого, что отвыкла быть одна.

В юности она привыкла сама себя развлекать часами, находить занятие по душе, а в доме Энтони жизнь подчинялась строгому распорядку. Большую часть времени она думала о детях или об их потерях и не замечала ничего другого.

А теперь ей неожиданно пришло в голову, что она понятия не имеет, кто она сейчас.

Жизнь превратилась в ужасный хаос. Та благоразумная, рассудительная девушка, которой она была в юности, куда-то испарилась, а она и не заметила.

А мечты о том, чтобы с помощью денег делать добро, улучшить этот мир? Они исчезли, как только она столкнулась со своими проблемами.

Лия отошла от дивана и нерешительно направилась к бару. Вытащив бутылку джина, она задумчиво на нее уставилась.

Она сама приняла решение. Ей захотелось выпить. А поскольку опыта в этом деле у нее не было ни капли, она плеснула в стакан на глазок джина из бутылки и добавила тоника.

От горького вкуса перехватило горло, и она сплюнула. Потом добавив еще тоника, уселась снова.

Мужчины. С тех пор как ей исполнилось пятнадцать, они дирижировали ее жизнью. Сначала Бретт, потом Карло и Энтони.

Даже при успешной карьере вся ее жизнь строилась на событиях из личных отношений.

Жадно потягивая мелкими глотками джин, Лия вспомнила о счастливом времени, когда они с Дженни жили в квартире в Нью-Йорке. Ей не хватало тех ночей, когда они не спали до рассвета, делясь новостями и смеясь над нелепым миром, в котором им довелось жить.

У нее было слишком много свободного времени для размышлений о ребенке, и проблема вышла за пределы разумного.

Лия встала и налила еще джина.

Лия считала, что сама управляет своей судьбой, а на самом деле она была такой же марионеткой в руках других, как и ее погибшая подруга. Лия заплакала: мир был одновременно трудным, прекрасным, жестоким и чудесным, и сегодня вечером она впервые так ясно увидела себя.

Половина бутылки незаметно опустела, но Лия не опьянела.

Поразительная ясность, с которой она увидела свою жизнь как бы со стороны, стоила любого похмелья. Лия поняла, что ей нужно выбирать самой и при этом не думать о чьем – нибудь благополучии.

Бретта она любила больше жизни. Несмотря на их бурную историю, с ним она чувствовала себя уверенно. Но хотелось ли ей жить с ним в Париже? Была ли она уверена в этом? Нет.

А еще менее ей хотелось вернуться в мир моды. Вспомнив сегодня о Дженни, Лия ужаснулась: с чего ей вообще пришло в голову навещать в Париже старых знакомых.

Короче говоря, она расскажет Бретту о своих тревогах. Если это настоящая любовь, что для нее несколько полетов время от времени? Если Бретт не согласится, пусть выбирает, быть или не быть их совместному будущему. Независимо от исхода с ней все будет в порядке.

Она подумала о родителях и их мнении. В голове у нее эхом звучал голос отца: «Главное, наша Лия счастлива. Ты счастлива, милая?»

– Я буду счастлива, папа. Я выбираю счастье, – прошептала она самой себе.

Лия была настроена решительно: она и только она будет отвечать за направление своей жизни. Кроме нее права голоса не будет ни у кого.

А повторяющиеся ночные кошмары – просто проявление неуравновешенности, предупреждение, что все не так.

Она облегченно вздохнула. Да, так и есть. До возвращения Миранды и Хлои осталось каких-то пять дней. Пять дней без Бретта, чтобы разобраться в себе. Оазис, несомненно, предоставили ей не просто так.

Лия поднялась наверх, зная, что завтра ее ожидает похмелье, но сейчас мысленно она наслаждалась непривычной свободой.

Теперь она найдет ответы на все. Впервые за много времени Лия умиротворенно вошла в спальню, залезла под пуховое одеяло и уснула без сновидений.

Он увидел, как в доме погас свет.

Где-то в амбаре ухнула сова.

Нет, не сегодня. Слишком рискованно. Вот уже десять дней, как уехали Роуз и девчонки, но может вернуться Бретт.

Момент явно неподходящий.

Он подождет.