Лия откинулась на подушки, едва прикоснувшись к завтраку, который принесла Бетти. Неделю назад вернувшись из больницы, она почти ничего не ела. Энтони предложил слетать в Вудсток, где они проводили идиллические Рождества. Лия лишь повела плечами: если он хочет, то она не возражает.
Энтони просил ее сходить к психиатру, доктору Саймонсу, но Лие не хотелось слышать, что у нее депрессия. Она и сама об этом знала.
Она подумала о небольшом белом свертке, который могла бы держать через пять месяцев, и на глазах появились слезы. Этими мыслями не хотелось делиться ни с кем. Она безо всякого интереса открыла почтовый конверт.
В конверте лежал еще один ее портрет, порезанный на мелкие ленты. На этот раз из осенней коллекции Карло, годом позже. С полными слез глазами она скатала фото в тугой шар и бросила его в мусорную корзину. Нужно было бы предупредить Энтони, но она не готова была к расспросам полицейских и разбирательствам из-за угроз.
Сейчас ей было все равно, умрет она или останется в живых.
После уборки спальни Бетти принесла Энтони порезанный и смятый журнальный снимок.
– Мне кажется, вам нужно это увидеть, сэр.
Бетти любила молодую хозяйку, которая была очень добра к ней и другой прислуге, и беспокоилась о ее душевном состоянии так же, как и Энтони.
Энтони взглянул на изодранный листок и вздохнул:
– О боже.
– Я нашла его в мусорной корзинке после завтрака. Она могла порезать его ножом для фруктов, сэр.
– Спасибо, Бетти, что показали.
– Не за что, сэр. Я так за нее переживаю. Этот прелестный снимок мадам. Такое впечатление, что она подумывает о…
– Да, Бетти. Спасибо.
– Хорошо, сэр. Мадам спустится через несколько минут. Ее багаж уже внизу.
Бетти вышла из комнаты.
Энтони сложил листок бумаги и сунул в карман. Сейчас не стоит с этим разбираться. Может, через несколько дней, когда они отдохнут в Вудстоке, он ее осторожно спросит о том, что произошло с фото.
В гостиной появилась Лия в шерстяном брючном костюме от Донны Каран, бледная и худенькая, но все равно красивая.
– Ах! – Энтони подошел и чмокнул ее в щеку. – Как всегда очаровательна. Готова к отъезду, дорогая?
Лия молча кивнула.
– Тогда пойдем. Мы ведь не хотим опоздать на самолет?
Она покачала головой.
– Милая, обещаю, что эта поездка принесет тебе много хорошего. Тебе ведь нравится дом, и, если не захочешь, мы не будем из него выходить. Улыбнись, милая, прошу.
Лия попробовала, но попытка явно не удалась.
– Грустно, – улыбнулся Энтони. – Ладно, пойдем.
Он вывел ее из комнаты, и минут через пять они уже направлялись к аэропорту на машине.
Энтони поставил у кровати поднос с апельсиновым соком, кофе и круассанами.
– Как ты себя чувствуешь?
– Нормально, – глухо отозвалась она.
– Открыть шторы? День сегодня хороший.
– Как хочешь.
Энтони разочарованно вздохнул. Ему было больно оттого, что, едва войдя в дом, Лия настояла на отдельной спальне. Конечно, он уступил. В конце концов он даже представить не мог, какую физическую и моральную боль от потери перенесла его драгоценная жена. Оставалось только молиться о том, что через пару дней полноценного отдыха Лия вернется в их общие владения.
Однако надежды не оправдались. День за днем он предлагал что-нибудь интересное, прогулки, рестораны, которые ей нравились, но ни отклика, ни желания не слышал. Он всего лишь хотел быть с ней рядом, ради нее самой, но она отвергала его помощь. Лия отдалилась от него за тысячи миль и отказалась делить с ним постель.
Он чувствовал, что это начало конца.
Энтони уверял себя, что это просто депрессия, что перемена, произошедшая с Лией, пройдет, что ее чувства к нему не изменились.
Однако день за днем, сталкиваясь с ее неприязнью, он все с большим трудом верил в это.
Энтони понимал, что не должен сдаваться. Сдавшись, он потеряет ее полностью.
Он набрал в грудь побольше воздуха, пытаясь успокоиться от ее отчужденности, и открыл шторы.
– Ну… Ты только посмотри. – Комнату осветили солнечные лучи, и Энтони сел на кровать. – У тебя есть какие-нибудь планы на сегодня?
Лия медленно поднялась в кровати, отбрасывая с лица великолепные волосы и прикрывая глаза от яркого солнечного света.
Она ослепила Энтони красотой.
– Ничего особенного, – пожала плечами она.
– Не прокатиться ли нам в Вудсток? Зайти в твой любимый бутик, потом пообедать. Как ты считаешь?
– Откровенно говоря, я бы осталась дома. Но если ты хочешь поехать, тогда…
В душе Энтони что-то надломилось. Он встал.
– Ладно, Лия. Оставайся и продолжай себя жалеть. Большинство женщин…
Он заставил себя замолчать и посмотрел ей в глаза. Их выражение не изменилось. Энтони рассеянно взъерошил волосы.
– Послушай, прости меня. Я изо всех сил пытаюсь понять, что ты чувствуешь, но… Пойду прогуляюсь. Я ненадолго.
Лия проводила Энтони глазами. Вероятно, она должна была как-то ответить на его реакцию, но не смогла сделать это. Ее охватило болезненное оцепенение, которое мешало откликнуться, как будто ее выбросило из этой реальности.
Она услышала, как хлопнула дверь, и подумала, что, наверное, нужно забеспокоиться.
Энтони вышел из дома и зашагал по длинной подъездной дорожке, ругая себя за то, что когда-то упомянул, что хочет еще одного ребенка. Что касается его самого, он любил Лию до безумия, и хотя ребенок скрепил бы их союз, Энтони всего лишь старался, чтобы Лия ничего не потеряла, выйдя замуж за немолодого мужчину.
Он так молился, чтобы эта беременность окончилась успешно, и очень огорчился, когда этого не произошло.
Врач снова и снова объяснял причины перемены в характере Лии, что в этом состоянии она ничего не может с собой поделать. Он просил Энтони проявить терпение и понимание, но тот был всего лишь человеком. После первого выкидыша ухудшение стало постепенным заметным явлением, а Энтони мечтал вернуть жизнерадостную счастливую девушку, на которой женился.
Иногда Энтони приходило в голову, что Лие было скучно, и именно поэтому она сосредоточилась на рождении ребенка. Ее пытливому уму требовалось больше деятельности, чем повседневная рутина жены бизнесмена, особенно после той насыщенной жизни, которую она вела до того, как вышла замуж. Он снова и снова спрашивал Лию, не хочется ли ей вернуться в модельный бизнес или выбрать другую профессию, которая позволила бы ей найти применение мозгам. Лия всегда отказывалась.
Шагая по тенистой аллее, прислушиваясь к крикам кукушек в кронах вечнозеленых деревьев высоко над головой, Энтони в очередной раз задумался о том, почему Лия так поспешно решила выйти за него замуж. Тогда он был вне себя от радости, что она согласилась, и не стал долго раздумывать. Но теперь, когда их отношения рушились у него на глазах, он спрашивал себя, а любила ли она его по-настоящему.
Энтони испугался. Потеря Лии была для него кошмаром, с которым он бы не справился. Между ними пролегла пропасть, и он не знал, как ее преодолеть.
Позже они сидели вместе на террасе. Энтони вернулся с извинениями, и Лия старалась не срываться на него.
Он подошел к ней.
– Почему бы нам не устроить романтический ужин? Ты бы надела новое платье от Кристиана Диора, купленное на прошлой неделе. Что скажешь, милая?
Он обнял ее и поцеловал в щеку.
Лия вырвалась из его объятий и покачала головой.
– Я слишком устала, чтобы куда-нибудь идти. Если хочешь, иди. А я лучше прилягу.
И исчезла в спальне.
Энтони поежился, хотя майская ночь была теплой.
Он вздохнул и, чтобы отвлечься от проблем, взял почитать «Нью-Йорк таймс».
Его внимание привлекла фотография на четырнадцатой странице.
На снимке улыбалась ослепительная фотомодель Мария Мальгаса в ее лучшие времена, одетая в одно из платьев Карло Порселли.
Энтони прочитал статью ниже:
«Мария Мальгаса, в середине семидесятых известная миллионам людей как самая высокооплачиваемая модель в мире, найдена задушенной в отеле в Милане, куда она прилетала на съемки для „Вэнити Фэйр“. Тело обнаружили после того, как Мария не явилась в аэропорт на рейс в Нью-Йорк. Ее давний любовник Карло Порселли помогает следствию. Подробности пока неизвестны, но есть свидетельство насилия сексуального характера».
Позже Энтони показал статью Лие.
– Ты ее знала?
Лия кивнула, рассматривая фотографию. Она побледнела.
– О боже. Энтони, я получила по почте свои фотографии, все порезанные.
– Милая, а мы думали, что ты сама их порезала… Одну нашли в тот день, когда ты потеряла ребенка, и другую Бетти обнаружила в корзине для мусора.
Лия покачала головой.
– На этих снимках я в платьях, которые придумал Карло, на его дефиле. Почтовый штамп на конверте был из Милана. Если он делает такое со мной, тебе не кажется, что он мог… Марию?
Лия не смогла озвучить это слово.
– Не знаю. Но сейчас позвоню в полицию.