Ожидание было невыносимым. Сассе Губожуйке было скверно вдвойне: к обычной уже утренней тошноте присоединился удушливый страх, что может случиться с Волком и остальными.

Черные тучи сгущались над головой, и пронизывающий ледяной ветер завивался между горными пиками. Пока что потоп откладывался, но наверняка ненадолго. Смогут ли они остановить побоище на арене, если польет дождь? Или они только отложат на время, продлевая ее мучения?

Она избавилась от груза своих пауков, но вот Ситси Пустельга, Йоки Чоппа и Финнбоги Хлюпик все еще не были защищены от смертоносных коробок. Ситси видела, что пауки Финнбоги и Йоки Чоппы по-прежнему бодрствуют. Она пыталась уговорить Йоки Чоппу применить магию и сказать, не заснули ли ее пауки, но чародей все время отказывался, что едва не доводило Ситси до слез отчаяния.

– Я просто не понимаю! – Ситси от негодования подскакивала на месте. – Ну почему? Тебе что, нужны какие-то травы, которых нет? Может, кто-нибудь сможет…

Ее перебила Палома Антилопа, вернувшаяся в лагерь на такой скорости, что земля летела из-под ног.

– Бьярни умер, – сообщила Палома, затормозив, причем запыхалась она не больше, чем если бы часок просидела на стуле. Сасса не расстроилась. Это было облегчение. Но что с Волком? – Больше никто не погиб. Все вута ранены, но не сильно. Они отлично держались. Мы почти победили Человека Бобра и его животных – его оуслы, слава Инноваку, там не оказалось, – а еще мы спасли Айянну и ее ребенка. И да, Оттара укусили пауки, но с ним все хорошо.

– Кто такая Айянна? – спросила Бодил.

– Сейчас не время, – вмешалась Ситси. – Я обнаружила, что нам не нужно подсовывать под пауков деревяшки всем сразу! Погоди-ка, а где твои пауки? Тебя снова укусили? У тебя шея как будто…

– Все, кто ходил на арену, сняли свои коробки. Сейчас нет времени объяснять. Так что же ты обнаружила?

Ситси покачала головой.

– Неважно. Здесь все, кроме меня, Финнбоги и Йоки Чоппы сейчас защищены от укусов. Я велела всем оставить коробки на шее, потому что мне казалось, они, – она кивнула на трех Пустых Детей, наблюдавших со своего каменного выступа, – увидят, что коробок нет, и заставят пауков укусить всех остальных. Но раз они увидели, что у вас коробок нет, и ничего не сделали, получается, это не имеет значения. Должно быть, вы тоже это поняли, иначе ты не вернулась бы сюда без своей коробки, ставя под удар всех.

– Гм, да, я поняла.

– О, Йоки Чоппа, – продолжала Ситси. – Твои пауки уже спят. Какая жалость, что ты не можешь сказать мне о моих.

Йоки Чоппа без лишней суеты подсунул деревянную пластинку под своих пауков и сказал:

– Идем со мной. – Он подвел ее к миске с водой. – Смотри сюда.

Ситси посмотрела и, как поняла Сасса, увидела в отражении, что ее пауки тоже спят, потому что тут же сунула на место деревяшку и, кажется, сразу успокоилась от облегчения.

– Почему я сама не додумалась? – удивилась она. – Что ж, прекрасно, теперь, когда пауки у всех обезврежены…

– А я? – воскликнул Финнбоги. – Прошу, скажи, что мои тоже спят!

– Нет, прости, но они не спят. – Ситси выглядела заметно смущенной, что позабыла о Финнбоги.

– Надеюсь, вы согласны, что хватит уже тратить время попусту? – поинтересовалась Палома. – Остальные вернутся в любой момент, и мы выступаем, как только они окажутся здесь. Софи считает, Раппа Хога отправился за подкреплением, так что времени у нас в обрез.

Остальные вута и кальнианки появились мгновением похоже, во главе с Софи Торнадо и какой-то женщиной, одетой как воительница оуслы, которую Сасса никогда не видела раньше.

Софи заметила недоумение Сассы и, к удивлению Сассы, снизошла до объяснений:

– Это Люби Зефир. Одна из наших. Пришла из Кальнии вместе с армией и спаслась от истребления.

– Приятно познакомиться. Я Сасса…

– Она знает всех вас. Поболтать сможете позже. А сейчас мы выступаем.

В следующий миг Волк стоял рядом с Сассой, и ей пришлось просить его не обнимать так крепко.

Он отпустил ее, отступил на шаг: лицо в синяках, голубые глаза сияют, – а затем покраснел и уставился в землю.

– Умрешь, когда умрешь, а Бьярни должен был умереть уже давно, – произнесла Сасса.

– Он спас мне жизнь. И Паломе, и Эрику. Возможно, всем нам. И…

– Тише. Вот поэтому он и тянул так долго. Он сделал то, ради чего старался выжить, и теперь будет ждать нас в Валгалле.

Финнбоги видел, что у вернувшихся вута и оуслы на шеях больше нет коробок с пауками. Так что, он остался единственным. «Вечное мое везение», – подумал он.

– Твои пауки? – спросила у него Софи Торнадо.

– Все еще веселятся. У меня…

– Кроме Финнбоги, – произнесла Ситси, прерывая его, – все остальные подсунули под коробки с пауками биба деревянные пластинки Эрика.

– Прекрасно, – сказала Софи. – Отлично сработано. Палома, Ситси, Люби, помогите всем снять коробки, только осторожно. После чего выступаем. – Софи поглядела на Финнбоги, склонив голову, словно прислушивалась. – Финнбоги, останься здесь и спрячься. Если тебя не найдут, попробуй спустя какое-то время подсунуть деревяшку, примерно на закате, после чего пойдешь по нашим следам. Мы направляемся в сторону Черных гор.

Он поглядел на Софи. Что она велела ему сделать?

– Я… – Начал он, но она уже отвернулась к Фрейдис, чтобы снять с нее коробку. Финнбоги стоял и смотрел, переводя взгляд с людей, сбрасывавших с себя коробки с пауками, на Пустых Детей. Странные дети на баранах, кажется, не делали ничего. Может, спят? Он вынул свою деревянную пластинку и поднес к шее.

Софи перехватила его руку.

– Спрячься. Немедленно. Если повезет, Пустые Дети останутся рядом, и все с тобой будет в порядке. – Она развернулась, чтобы уйти, но затем остановилась и повернулась обратно. – Ладно, новый план. Не исключено, что получится. Палома?

– Да? – самая быстрая женщина мгновенно оказалась рядом.

– Вытяни ладонь вот так, а потом как можно быстрее подсунь пальцы, – Софи продемонстрировала движение. – Мне кажется, ты успеешь сунуть ладонь между коробкой Финнбоги и его шеей раньше, чем его покусают.

– Но тогда покусают меня.

– Угу. Но до сих пор все обходилось.

Палома раскрыла рот, словно собираясь возмутиться, но затем, кажется, передумала.

– Ладно. Почему, вута, нет? Стой смирно, Хлюпик.

– Оусла! Вута! Стоять на месте! – прозвенел голос, заставив Сассу дернуться от страха.

К ним галопом несся во главе колонны всадников на кинжалозубых кошках Раппа Хога. Все новые и новые наездники показывались из-за поворота, протискиваясь между двумя красно-желтыми острыми скалами, ослепительно сиявшими на солнце, что особенно резко контрастировало с налитыми синяками грозовых туч над головой.

– Палома, давай! – приказала Софи.

Рука Паломы взметнулась к шее Финнбоги, оказавшись между кожей и пауками.

– Ай! – воскликнул Финнбоги.

– А-а-арх! – закричала Палома, сдирая коробку с шеи Финнбоги и отшвыривая в сторону. Она упала на бок, прижимая к груди укушенную руку.

– Палома! – воскликнул Финнбоги, падая рядом с ней.

– Со мной… все… будет… в порядке… через… минуту. Беги. Я догоню, – сумела проговорить она, стискивая зубы и дрожа, как Поппо Белозубый в те времена, когда объедался на тинге бизоньим мясом.

Финнбоги коснулся ее блестящих волос.

– Спасибо тебе.

Она подняла глаза, охваченная болью и изумлением, и… неужели это нежность в ее взгляде?

– Мотай отсюда! – прорычала она. – Я же сказала, что догоню.

– Она догонит, – подтвердила Софи. – Нам пора бежать. Верни мне топор и возьми это. – Она протягивала ему рукоятью вперед Членитель Врагов.

Он с некоторым подозрением потянулся к мечу.

– Быстрее. Он твой. Мне не следовало его забирать. Извини.

Он вернул ей топор, взял свой меч, и они оба побежали, спасаясь от кошачьей кавалерии. Остальные были уже далеко впереди. Финнбоги так и сиял, убегая. Должно быть, Софи теперь его зауважала! Но почему? Может, услышала о его подвиге на арене? Или он просто ей нравится?

Может, она и зауважала его, но бегала она гораздо быстрее и ждать его не собиралась. Она поравнялась с остальными, когда он был еще в добрых сорока шагах позади. Он обернулся. Кошачьи всадники быстро надвигались, они уже рядом с Паломой, которая до сих пор сидела, нянча укушенную руку.

Финнбоги поднажал, а Членитель Врагов становился в руке все тяжелее. Ну, разумеется, меч гораздо тяжелее топора Софи. А она вернула ему меч как раз перед тем, как бежать, спасая жизнь. Потому что теперь она его уважает.

Сасса Губожуйка побежала. Первая капля размером с лесной орех упала на землю.

Впереди Фрейдис Докучливая подскакивала на плечах Эрика Сердитого, а Оттар Нытик цеплялся ногами за могучую шею Чоголизы Землетрясение, прижимая к груди своих енотов. На плечах у великанши Оттар выглядел еще меньше обычного, такой уязвимый и тщедушный. Рядом с ними бежала Айянна, выказывая удивительную прыть для недавно родившей женщины, да еще и с младенцем на руках.

Сасса держалась позади, рядом с Толстым Волком, который сопровождал не такую быструю Гуннхильд Кристолюбку.

– Волк, Сасса, поднажмите, – прокричала Софи, поравнявшись с ними и заглушая ветер и дождь, – бегите за Люби Зефир. Замыкающим буду я.

Люби уже скрылась из виду за скалой в форме полумесяца, обрамлявшей южную оконечность их лагеря. Сасса с Волком исполнили приказ. Они обогнули скалу с запада.

– Птицу в ягодицу! – выкрикнула Сасса, когда ураганный ветер и дождь лупанули по ним, словно бог-громовержец Тор опрокинул сверху котел с водой.

Спустя мгновение рядом с ними появилась Палома, очевидно нисколько не встревоженная идущим шквалом, выхватила из колчана Сассы пучок стрел, бросив: «И лук, пожалуйста!»

Сасса без лишних вопросов протянула ей лук, и Палома рванулась вперед.

Танси Бурна наблюдала, как беглецы преодолевают завесу дождя. Раппа Хога остановил отряд преследователей и сейчас смотрел в ту сторону, откуда они пришли. Он дожидался Человека Бобра.

Пленники бросили их вождя умирать на арене, насадив на длинное металлическое оружие, которое явно явилось из-за Бурного Соленого Моря. Чапа Вангва с парой других чародеев принялся извлекать из вождя этот вертел, но работа была небыстрая. Ведь вождь был всего лишь почти бессмертный, и чародей сказал, дальнейшее повреждение органов может убить его по-настоящему, по меньшей мере, искалечить.

Человек Бобр, не особенно обеспокоенный тем, что его пронзает от поясницы до горла чужеродный металл, и стоявший в тот момент в весьма непристойной позе на четвереньках, чтобы облегчить извлечение оружия, велел всем пойти и остановить пленников, не дав им сбежать.

Но Танси знала, почему Раппа Хога выжидает, слегка нарушая приказ. Гнаться за кем-то через ураган под горным массивом Гибельных Земель вовсе не лучшее решение для кошачьей кавалерии, в особенности если добыча – более чем могучие воины, среди которых как минимум один усовершенствованный магией лучник. Человек Бобр невосприимчив к стрелам. Раппа Хога и все остальные, включая их кошек – нет. Капитан кавалеристов был храбр, словно росомаха, защищающая детенышей, но он не собирался по-глупому рисковать своими людьми и своими кошками.

Человек Бобр так и не появлялся, и в итоге Раппе Хоге пришлось прокричать:

– Поехали!

Танси надавила пятками на мохнатые бока, и ее кошка рванулась вперед. Пусть даже опасность получить стрелу в лицо никуда не делась, она все равно обожает погоню.

Финнбоги Хлюпик наконец-то догнал остальных и бежал теперь рядом с Тайри Древоног, Эриком Сердитым и Чоголизой Землетрясение, с усилием преодолевая ветер и дождь. Все равно что бежать сквозь тучу мокрых шмелей, разлетающихся во всех направлениях.

Он обернулся через плечо. Слава Локи, кошачьи всадники, похоже, перестали преследовать их, по крайней мере на время.

Палома Антилопа пронеслась мимо с луком в руке, и Финнбоги окатила волна облегчения, что она выздоровела. Он поднажал, надеясь догнать ее, но она моментально скрылась из виду. Он вернулся на свое место рядом с Тайри Древоног, которая улыбнулась ему, совершенно точно, по-дружески. Странно.

– Они нагоняют! – завизжала Фрейдис, глядевшая назад с плеч Эрика.

Тайри развернулась в прыжке, держа сакс наготове.

– Бежим дальше! – прокричала Софи у них за спиной. Финнбоги обернулся. Они пересекали участок прерии между двумя группами острых скал. Гуннхильд Кристолюбка и Софи Торнадо бежали в десяти шагах за Финнбоги. В двух сотнях шагов позади них скакали всадники на кинжалозубых кошках, стремительно нагоняя.

Они обогнули очередной скальный выступ, и там, впереди, между двумя полуразрушенными пирамидами скал, зиял проем, за которым не было ничего, кроме грозового неба: край массива Гибельных Земель.

На скалах по обеим сторонам от разлома стояли Ситси Пустельга и Палома Антилопа, широко расставив ноги, зарываясь ступнями в землю, держа луки наготове, влажные волосы развевались на ветру, мокрые руки и торсы блестели. Финнбоги едва не остановился, глазея на Палому. Но все же побежал дальше, оборачиваясь на нее на бегу, твердо решив, что запомнит это зрелище навсегда. Ну, разве найдется женщина восхитительнее этой?

Ситси кивнула Паломе, и лучницы выпустили стрелы над их головами. Кошачьи всадники гибельных кинулись искать укрытие.

Люби Зефир дожидалась в проеме вместе с Волком, помогая вута побыстрее перебраться через край.

Подбегая к краю, Финнбоги видел внизу все больше и больше равнины. Очень далеко внизу. Интересно, насколько крутой там спуск? Вид был такой, словно разлом проходит через весь утес.

Он добрался до края и заглянул. Да, это и был настоящий утес. Сасса, Бодил, Йоки Чоппа и Киф уже скрылись из глаз. Он недоумевал, как они смогли так быстро спуститься. Гуннхильд с Софи нагнали, первая дышала, словно умирающая овца, вторая подскакивала на цыпочках, счастливая первый раз за все время, что Финнбоги ее знал.

– Люби Зефир расчистила путь, и вы спуститесь раньше, чем поймете, – пообещал Волк, после чего сбил Финнбоги с ног и толкнул в спину между лопатками.

Финнбоги с воплем упал. Шлепнувшись задом о скалу, он не столько приземлился, сколько продолжил падение, съезжая по тропе, превращенной размокшей от дождя грязью в горку, и стараясь хоть как-то управлять движением с помощью рук и ног. Уже скоро он несся на такой скорости, не сомневался Финнбоги, на какой люди до сих пор не путешествовали, за исключением разве Паломы Антилопы. Он вписывался в повороты и перелетал через небольшие возвышения. Если бы еще уверенность, что дорога будет такой до самого низа, а не взлетит на утес и не врежется в валун на следующем повороте, он смог бы даже насладиться процессом.

Софи Торнадо стояла на краю между лучницами Ситси Пустельгой и Паломой Антилопой. Айянна, младенец Кальниан и остальная оусла соскользнули по подготовленной Люби горке, но вот последние вута, Волк и Гуннхильд, были еще здесь. Гуннхильд отказывалась прыгать.

– Вам надо уходить, немедленно, – сказала Софи.

Волк обхватил Гуннхильд за пояс, перевалил ее через край, перебрался сам и заскользил вниз, прижимая к себе старуху, которая размахивала всеми конечностями, словно пойманная кошка.

Софи покачала головой – с такими людьми в отряде, как Гуннхильд и теперь еще Кальниан, побег проще не станет, – после чего развернулась, чтобы оценить успехи их преследователей.

Раппа Хога со своей кошачьей кавалерией подкрадывался, прикрываясь стенами лощины и совершая короткие перебежки между скалами. Каждый раз, когда кто-то из них высовывался из укрытия, Ситси с Паломой выпускали стрелы. Они поранили лапы нескольким кошкам, но раны были не смертельными, и никто из всадников не пострадал – все, как велела Софи.

Всадники были теперь ближе. Уже скоро кинжалозубые кошки окажутся на расстоянии прыжка.

– У меня стрелы кончились! – крикнула Палома.

– Спускайтесь, обе.

– У меня полно стрел, – возразила Ситси.

– И они тебе еще пригодятся. Вниз!

Обе женщины перепрыгнули через край и скрылись из виду.

Софи Торнадо стояла, сжимая в руке топор. После меча Финнбоги топор казался вернувшимся добрым другом – легкий, сильный друг, великолепно убивающий людей. Если уж ей предстоит погибнуть, то она хочет сделать это со своим оружием в руке.

Раппа Хога вынырнул на своем кинжалозубом коте из лощины и устремился к ней. У него были широченные плечи и темная кожа, и он казался таким же могучим, как и кот под ним.

Софи не шелохнулась, когда остальные всадники, поняв, что лучниц больше нет, выбрались из укрытий вслед за своим капитаном.

– В прошлый раз я победил тебя. – Его голос звучал глубже, чем она помнила.

– В таком случае, должно быть, сейчас моя очередь побеждать. – Она улыбнулась. – Проверим?

Раппа Хога соскользнул со своего кинжалозубого кота, сжимая в руке обсидиановый топор.

Эрик проехал последние несколько шагов с Фрейдис на руках, вскочил на ноги и отбежал подальше. Чоголиза дожидалась их, держа довольного Оттара. Они были покрыты красно-желтой грязью Гибельных Земель, но Чоголиза так и сияла улыбкой. Небо прояснилось, дождь ослаб, и разрушительный ливень сменился вполне приятной моросью.

Покрытая подтеками грязи, тяжело дышавшая колоссальная Чоголиза была воплощением красоты.

Они смотрели друг другу в глаза дольше, чем это было необходимо.

– Идем, Эрик! – прокричал Волк. – Ты нам нужен! И ты, Финнбоги, тоже!

Отец, сын и гигантская женщина последовали за Волком и всеми остальными на восток вдоль основания горного массива.

– Разве это не дорога обратно к неприятностям? – поинтересовалась Чоголиза.

– Возможно, – сказал Эрик, – но пешком мы далеко не убежим. У вашей Люби Зефир имеется иной план.

Ситси Пустельга и Палома Антилопа прыгнули вместе, выбрали примерно один и тот же спуск с крутой горы, но Палома каким-то образом умудрилась скрыться внизу в два раза быстрее Ситси. Она не была тяжелее, обе они скользили сидя, а их ноговицы и набедренные повязки были сделаны из одной и той же кожи одним и тем же скорняком. Так как же тогда, изумлялась Ситси, во имя Инновака, Палома умудряется быть настолько быстрее?

Такая несправедливость испортила всю радость, какую Ситси могла бы испытать от стремительного спуска по грязному желобу.

Мало того, что Палома самодовольно улыбалась, когда Ситси приехала вниз, она еще и была свежей и сияющей, каким-то образом сумев не заляпаться грязью, которая, как чувствовала Ситси, запеклась у нее по всему лицу. Инновак любит Палому, но не любит Ситси. Это единственный возможный ответ.

Обе они поглядели наверх. Софи не было видно. Они переглянулись, и обе сразу же поняли, почему Софи задержалась.

– Надо нам было… – начала Ситси.

– Я возвращаюсь. – Палома хотела сорваться с места, но Ситси схватила ее за руку. Палома вырывалась напрасно. Пусть она быстрее при любых обстоятельствах, зато у Ситси хватка лучницы.

– Она попросила бы, если бы хотела, чтобы ты осталась. Идем, остальным мы нужны больше, чем Софи.

Танси Бурна увидела, как другие кавалеристы устремились на открытое место, не опасаясь стрел, и она тоже на пробу высунулась из укрытия, вытягивая шею и высматривая лучниц.

Те и их добыча скрылись за краем. Осталась только одна пленница: капитан Софи Торнадо.

Раппа Хога спешился и теперь подходил к ней, сжимая в руке огромный обсидиановый топор с двумя лезвиями. На нем была всего лишь легкая набедренная повязка, как и всегда, и потому она видела, как все его мышцы бугрятся и играют при каждом шаге. Она стиснула бедрами бока своей кошки, и та зарычала в ответ.

Танси восхищалась этой женщиной, которая осталась, чтобы выиграть время для своего народа, но только это не имеет смысла. Раппа Хога увел их с арены, чтобы они взяли своих кошек, а затем приказал отправиться в погоню вовсе не так поспешно, как мог бы, не только потому что хотел дождаться Человека Бобра – которого, кстати, до сих пор не было видно, – но еще и потому, что беглецам некуда было бежать. Горный массив тянулся на мили на запад и на север. На востоке пики и расщелины были непроходимыми для нормального человека, а на юге не было ничего, кроме голой прерии, тянувшейся как будто бесконечно. Единственное место, куда можно было бежать – Черные горы, но это два дня трудного пути на юг, а потом на запад. Они могли бы дать кальнианцам и вута день форы, и кошачьи всадники, или кого бы ни послал Человек Бобр, с легкостью нагнали бы их раньше, чем они успели добраться до безопасного места.

– Если я тебя одолею, – сказала Софи, – ты со своими кошатниками остановишь погоню и не станешь преследовать нас до полудня.

– Ты меня не одолеешь, – отозвался Раппа Хога глубоким и уверенным голосом. – И ты не в том положении, чтобы ставить условия. Ты должна сражаться.

– Верно. Но, как ты сам сказал, я наверняка проиграю, так какая беда в том, чтобы все-таки принять мои условия? – она говорила невероятно уверенно для женщины, которой вот-вот придет конец. Может, она знает что-то такое, чего не знают они? Эти кальнианцы и вута могучие бойцы. Например, никому до сих пор не удавалось избавиться от паучьих коробок.

– Резонно, – улыбнулся Раппа Хога. – Тогда вот мои условия. Если я тебя одолею и ты выживешь, ты вступишь в ряды моих воинов.

– Согласна. А ты? Если я тебя побью, ты задержишь погоню до полудня?

Раппа Хога поглядел на солнце. До полудня еще далеко, но, судя по небу, дождя сегодня больше не предвидится. Найти их следы будет легче легкого. Эта женщина храбрая, но просит она о сущей ерунде. Да и шансов победить у нее все равно никаких.

– Вас будут преследовать и другие, над кем у меня нет власти, – сказал Раппа Хога.

– С ними мы попробуем справиться своими силами.

– У вас нет шансов справиться с ними.

– У меня нет шансов справиться с тобой, так что же я теряю?

– Я принимаю твои условия.

– Хорошо. Но, прежде чем ты победишь меня, я хочу знать одно. Зачем уничтожать кальнианцев? Вы готовите вторжение?

Раппа Хога секунду глядел на командиршу оуслы, затем пожал плечами, словно не видел причин не ответить ей.

– А кто остался в Кальнианской империи? – задал он свой вопрос.

– Все кальнианцы, кроме армии.

– Именно. Дети, старики, чиновники, ученые и разные там мастеровые да художники с артистами, в которых армия не нуждалась.

– Значит, вы вторгнетесь с легкостью.

– Значит, нет нужды вторгаться. Завоеванные Кальнией племена не любят платить дань. Так что они перестанут платить, и Кальния умрет с голоду. Или, что скорее, эти племена восстанут и попытаются захватить империю для себя. Никому из них не хватит для этого сил в данный момент, поэтому начнется война, а спустя годы Кальнианская империя развалится сама.

– И десятки тысяч невинных людей ждут немыслимые страдания и боль.

– Да.

– Но зачем?

– Человек Бобр считает, что люди – моровая язва, которую необходимо искоренить.

– Но ты в это не веришь.

– У Человека Бобра имеются убедительные доводы.

– Значит, он не строитель империй?

– Он действительно намерен вторгнуться, когда кальнианцы заметно вымрут. Оставшихся он станет держать в узде.

– И речь только о Кальнианской империи?

– О, нет. Он намерен расширяться по всем направлениям, даже пойти за великие моря.

– Ясно. Скажи мне, Раппа Хога, неужели ты считаешь, что гибельные действуют здесь во благо? Или, может, гибельные и есть та моровая язва, которую необходимо искоренить?

Раппа Хога не отвечал тревожно долго. Может, сомневается? Еще до истребления кальнианцев Танси Бурна спрашивала себя, верен ли тот путь, которым следуют гибельные.

– Я соглашаюсь со всем, что говорит и делает мой вождь. – Раппа Хога поднял обсидиановый топор и двинулся на Софи.

– Стой! – Софи подняла руку.

– Что теперь?

– Нам нужен заместитель. Если я тебя одолею, возможно, ты не сможешь командовать своими войсками.

Раппа Хога кивнул.

– Танси Бурна?

Тани, охваченная волнением, заставила свою кошку выдвинуться вперед.

– Слушаю?

– Если Софи Торнадо победит, и я буду неспособен действовать, командование принимаешь ты. И ты не станешь преследовать вута и кальнианцев до полудня. Ты все поняла и исполнишь?

– Как будто она в состоянии… – Выражение лица Раппы Хоги вынудило ее прикусить язык. – Я поняла.

– Хорошо, тогда начинаем.

Софи Торнадо шагнула к капитану кошачьей кавалерии, перебрасывая из руки в руку свой маленький, жалкого вида каменный топор.

Танси Бурна откинулась назад на спине своей кошки. Она желала увидеть каждое движение, ведущее к поражению Софи, потому что их будет явно не много.

– Я-а! Я-а! – выкрикивал Киф Берсеркер, вращая Рассекателем Задниц над головой и носясь кругами, словно сумасшедший. Работникам, заботившимся о Равнинном Бегуне, хватило лишь одного взгляда на него, после чего они побежали без оглядки.

Финнбоги Хлюпик невольно улыбнулся.

На севере горный массив Гибельных Земель выдавался в прерию на сотни шагов, камень, потемневший от дождя, теперь блестел на солнце и начал уже исходить паром. Дорога, ведущая наверх, по которой они шли в свой первый день в Гибельных Землях, находилась в двух сотнях шагов отсюда на восток. За ней протянулась изломанная земля, там, где оползень выпустил на свободу королей ящеров.

Если не считать разбежавшейся обслуги, никаких гибельных нигде не было видно. Во всяком случае, пока.

На юге, в бескрайней прерии, стояло то самое вытянутое и гладкое средство передвижения Человека Бобра. Животные, тянувшие его, были на месте: тысяча – нет, много тысяч, – кучных голубей с острого конца, и несколько дюжин волков сзади.

Где-то неподалеку заплакал младенец Кальниан. Сасса Губожуйка кинулась к Айянне, но императрица, благодарно улыбнувшись, отказалась от помощи. Она села на траву, расстегнула рубашку и принялась кормить.

Финнбоги отвернулся. Он только что увидел груди императрицы. Он поискал глазами Бьярни, который оценил бы подобное волнующее зрелище, но Бьярни, конечно же, не было здесь.

Эрик вскарабкался на камень, глядя вниз на голубей. Птицы (как же их много, неужели целый миллион?) паслись по бескрайнему травянистому простору, привязанные шелковыми паутинами к носу деревянного судна.

Все вокруг смотрели на Эрика. Они знали, по его умению общаться с медведицей Астрид, что он способен говорить с животными. Но сможет ли он заставить голубей взлететь?

Финнбоги запрыгнул на камень к отцу.

– Как дела?

– Я чувствую их, но не могу наладить контакт. – Он закрыл глаза и нахмурил брови.

– Я тут на днях говорил с одной птицей, – сказал Финнбоги.

– В уме? – Эрик не открывал глаз.

– Нет, просто говорил с ней.

– Хорошо.

– Разумеется, в уме! С чего бы иначе мне тебе рассказывать?

– Ладно, тогда попытайся и с этими. Я пока ничего не добился.

Финнбоги закрыл глаза и отпустил разум, освобождая и погоняя мысли, и все свое существо, вверх, в небеса, а затем вниз, чтобы разлиться теплым туманом среди голубей. Он уменьшил мысли до повседневных птичьих нужд. Он подражал им, двигая головой в том же ритме, в котором они клевали.

«Я ваш друг, – втолковывал он. – Я с вами, я один из вас. Мы хотим полететь, нам надо лететь. Все мы, хлопаем крыльями и поднимаемся, поднимаемся, поднимаемся».

– Добился чего-нибудь? – спросил Эрик.

– Не похоже.

– И у меня то же самое.

Почти все птицы продолжали клевать. Некоторые подняли головы и поглядели на Финнбоги с Эриком на их насесте в точности так, как голуби могли бы поглядеть на двух людей на камне.

– Они приближаются! – прокричал Киф.

Финнбоги открыл глаза. Дюжины всадников на лосях галопом неслись по дороге со стороны горного массива, и у всех были ловчие шесты и сети. На самом большом лосе впереди восседал Чапа Вангва. Они были еще достаточно далеко, но Финнбоги видел его сияющую ухмылку. Лоси кажутся гораздо крупнее, подумал Финнбоги, когда несутся прямо на тебя.

– Оттар, Фрейдис, Бодил, Сасса, Гуннхильд, Йоки Чоппа и Айянна! – позвал Толстый Волк. – Все на Равнинного Бегуна. Остальные – ко мне!

Ситси Пустельга, Чоголиза Землетрясение, Люби Зефир и Палома Антилопа поглядели на Йоки Чоппу, который кивнул. Ситси с Чоголизой последовали за Волком, Кифом и Тайри, побежали навстречу всадникам на лосях. Палома сорвалась с места, в мгновение ока опередив вута, обогнула островерхие скалы и скалы, похожие на купола, рассыпанные по прерии, и направилась прямо на врага.

Финнбоги забыл о голубях и наблюдал, как она движется, разинув рот.

Между тем освобожденные от битвы вута и кальнианцы помогли друг другу перебраться через ограждение и оказаться на палубе Равнинного Бегуна. Это судно было уменьшенной копией Равнинного Бродяги, примерно пятьдесят шагов от носа до кормы и всего одна открытая палуба. Пятьдесят волков, в два ряда запряженные со стороны кормы, скалились и рычали на людей на борту. Двое даже завыли, словно умоляя о помощи. Впереди, рядом с носом, привязанные шелковыми нитями, голуби толкались и клевали что-то с земли.

– Давай, Финн! – сказал Эрик. – Мы обязаны поднять этих говнюков в небо! Заставь голубей взлететь, а волки сами подхватят!

Финнбоги помотал головой, закрыл глаза и сосредоточился на птицах. «Я птица, – сообщил он им. – Одна из вас. Ну, давайте же, полетели. Пора лететь!»

Вот оно! Он поймал ощущение. Он заставил птиц подняться и почувствовал, как они взмывают. «Выше, выше, мы должны подняться повыше, а потом…» Он открыл глаза, чтобы увидеть, в каком направлении их отправить.

Все птицы по-прежнему сидели на земле, готовые подняться в воздух, примерно как поляна с бизонами.

Лосиные всадники с грохотом приближались.

Айянна передала Кальниана высокой женщине из племени вута с золотистыми волосами и перекошенным ртом, перебралась через ограждение и протянула руки, чтобы забрать ребенка.

– Нет, – возразила старая женщина вута. – Тебе придется сражаться. Отдай младенца Фрейдис, Сасса. – Она перебросила Айянне деревянный шест. – Будешь этим отгонять лосей.

Айянна взяла шест и уставилась на него.

До самого последнего времени слуги расстилали перед ней циновки, куда бы она ни ступала. Эти циновки затем раздавали достойным кальнианцам, которые ценили их выше золота и передавали потомкам как самое дорогое наследство.

И вот теперь какая-то бледнокожая уродка из чужаков, которых она совсем недавно приказала убить, командует ею и забирает у нее младенца. Она смотрела, как Сасса отдает ее сына Фрейдис. Девочка взяла его уверенно, и Кальниан, похоже, не возражал. Какая-то часть ее хотела немедленно вернуть себе ребенка и наорать на всех, но другая часть понимала, что старуха права. Она принесет куда больше пользы, если будет держать шест, а не младенца. Пока что единственный выход для нее, и наилучший выбор для Кальниана, выслушивать их приказы и исполнять.

Вероятно, это похожее на лодку сооружение, на которое они забрались, способно двигаться по равнине, если его потащат привязанные к ему животные. Волосатый болван и кудрявый парнишка пытались заставить животных тронуться с места. Всем остальным пока что пришлось отправиться на битву с гибельными.

Айянна вцепилась в шест и приготовилась встретить лосиную кавалерию.

Палома пронеслась текучей молнией между всадниками, обрушивая смертоносные удары на духовые трубки в руках и у ртов. Именно это, понимала она, необходимо было сделать прежде всего при первой встрече с лосиной кавалерией. Неважно. Тогда – это тогда, а они сейчас. Гибельным не удастся победить оуслу дважды.

У нескольких гибельных были луки, их она тоже разбивала вдребезги. Она подныривала и уворачивалась на бегу, уходя от дротиков, стрел, брошенных сетей и взметнувшихся ловчих шестов. Мир вертелся вокруг нее, но она была полностью сосредоточена и видела все. Всадники на лосях были для нее игрушками. Она прыгала и крутилась между ними, словно резвящийся лосось. Рука пока еще болела после укуса пауков биба, зато, размышляла она, разбивая всаднику колено, она теперь практически неуязвима для них. Забавно, однако, как это действует.

Большинство всадников на лосях смотрели на нее, но никто не целился из трубок или луков, потому что их не осталось. Прекрасно, решила она, миссия выполнена. Вот теперь посмотрим, как будет улыбаться эта задница Чапа Вангва, когда она разобьет ему морду своим смертоносным посохом.

Он приземлилась и увеличила скорость. Нога поскользнулась на влажном камне, она сбилась с ритма на какую-то долю секунды и – трах! – что-то врезалось ей в голову сбоку.

Она упала, споткнувшись, потеряла контроль, покатилась под грохочущие копыта мощных лосей и копья их кровожадных всадников.

– Сасса, со мной наверх! – Ситси Пустельга подхватила Сассу Губожуйку под руку и с легкостью подсадила ее на каменистую площадку, поросшую травой, немного поднимавшуюся над землей.

– Стреляй, как только они появятся! – радостно приказала Ситси. А эта воительница оуслы точно любит повоевать.

На востоке, где массив Гибельных Земель выдавался в прерию пальцем, загибаясь на юг, зияла травянистая прогалина, за которой поднималась пирамида желтовато-зеленой скалы. Волк и все остальные выстроились в ряд в двадцати шагах от этой прогалины. Сасса и Ситси стояли позади них примерно в тридцати шагах.

Появился первый всадник. И почти сразу стрела Ситси вонзилась ему в лоб, сбросив со скакуна. Сасса успела выругаться, что это был не Чапа Вангва, а в следующий миг прогалина заполнилась атакующими всадниками, и она начала высматривать цели.

Она прицелилась, выпустила стрелу и… промахнулась. Еще двадцать всадников на лосях вырвались на прогалину. Она прицелилась и выстрелила. Стрела вонзилась всаднику в шею, а не в грудь, куда она целилась, и он упал. Ее захлестнули переживания. Она только что убила, по меньшей мере, страшно ранила, человека, который может оказаться мужем и отцом обожающих его детей, человека, который просто вступил в армию гибельных, потому что это нормально для мужчины, вот Волк вступил же в хирд… С другой стороны, она продвинулась на шаг вперед в спасении Оттара и Фрейдис, Волка и всех остальных, не говоря уже о своем нерожденном пока ребенке.

Она велела своему назойливому внутреннему голосу заткнуться, пока они не окажутся в безопасности, и нашла себе другую мишень.

Хотя Ситси перестреляла полдюжины, на прогалину ломились еще, по меньшей мере, сорок всадников на лосях.

Варана в карман! Да у них проблемы.

Палома Антилопа заморгала. Она убралась из-под копыт галопирующих лосей и спряталась в вырубленной в скале нише. Судя по замызганному коврику и царившему повсюду запаху немытого тела, это было жилище какого-то прислужника гибельных. Она присела на коврик и проморгалась, наконец ощутив, что в состоянии подняться. Мир раздулся, сжался, покружился немного, но затем выправился.

Во имя здоровенных зудящих яиц Инновака, как же Палома ненавидит ранения в голову!

Она осторожно ощупала рану. Кровоточило, но не слишком сильно. Череп не поврежден. Хватит уже валять дурака, пора возвращаться в битву. Если осталась еще битва, в которую можно вернуться. Она понятия не имела, сколько провалялась, пытаясь привести голову в порядок.

Она выбралась из своей норы. В поле зрения оставался только один всадник на лосе. Он спешился, лег на живот и выглядывал из-за острой скалы в пятидесяти шагах от нее. Судя по воплям, визгам и грохоту камня о камень, битва была в полном разгаре и шла по другую сторону от ее укрытия.

Лежавший ничком гибельный почувствовал ее взгляд и заозирался по сторонам.

Это оказался Чапа Вангва.

Палома забыла о своей раненой голове и улыбнулась почти так же широко, как этот долбоклюй, лежавший на скале, после чего побежала к нему.

Ситси Пустельга была восхищена стрельбой Сассы Губожуйки, хотя и довольна тем, что она далеко не так быстра и точна, как сама Ситси.

Вот только всадников на лосях было слишком много. На месте каждого убитого стремительно появлялись пятеро новых.

Чоголиза схватила первое же животное за рога и раскрутила над головой, сбив на землю еще двух. Вот потому гигантская красавица и не носила оружие. Весь мир был ее оружием.

Киф подпрыгнул и двинул всадника острым концом своего топора, совмещенного с копьем. Еще один всадник, не замеченный воином вута, надвигался на него с каменным топором наперевес. Ситси прицелилась, но там откуда ни возьмись возникла Люби Зефир и в прыжке полоснула нападавшего своими обсидиановыми клинками.

Ситси поискала другую цель. Теперь это было труднее, потому что битва переместилась ближе.

Волк боролся со спешившимся всадником, потом с еще одним гибельным и еще. Он крутился во все стороны и бил кулаком, но навалились новые всадники, и им удалось прижать его к земле. Еще двое двинулись к нему с каменными ножами.

Ситси подняла лук, натянула тетиву и со щелчком отпустила.

– Сасса! Волк! – выкрикнула она.

Сасса развернулась, но Тайри Древоног уже бросилась спасать Волка, перерубив одному гибельному шею своим саксом и полоснув другого по лицу. Волк стряхнул с себя остальных противников, заехал молотом по голове одному из них, отведя оружие назад, а на другого обрушил удар кулака, которым могла бы гордиться даже Утренняя Звезда.

Утренняя Звезда… Ситси уже собиралась попросить у Сассы ее лук, но воспоминание об Утренней Звезде заставило ее принять другое решение.

– Сасса, дай-ка мне твой нож.

Сасса выдернула из ножен длинный железный клинок и протянула лучнице из оуслы.

Ситси разбежалась, слетела с каменной платформы на спину лося, полостнула всадника острым лезвием под коленом и сбросила его на землю.

Ее лось мчался в сторону Равнинного Бегуна, где Йоки Чоппа, Бодил, Гуннхильд и Айянна отражали шестами натиск лосиной кавалерии. Фрейдис стояла на палубе, держа Кальниана и наблюдая за сражением. Оттар со своими енотами был на носу, откуда смотрел на тучу голубей, которые по-прежнему паслись на земле и выглядели так, словно совершенно счастливы здесь, спасибо большое.

Ситси была одной из множества всадников, рвавшихся к Равнинному Бегуну, и в этом заключалась проблема. Если гибельным удастся захватить или повредить корабль Человека Бобра, не будет им никакого исхода из Гибельных Земель.

Раппа Хога надвигался, обсидиановый топор сверкал, описывая круги, словно детская вертушка на сильном ветру. На этот раз он не собирался возиться. На этот раз будет быстрое убийство.

Танси Бурна задрожала.

Раппа Хога взмахивал оружием и рубил, пританцовывал, словно акробат, но Софи Торнадо извивалась угрем. Каждый удар казался смертельным, однако кальнианка каким-то образом уходила от всех.

Софи сама не получила ни единого удара. И Танси сомневалась, заметит ли вообще Раппа Хога удары ее маленького топорика. В общем, это лишь вопрос времени, когда какой-то из его выпадов достигнет цели.

Бац, вжих, хрясь. Топор Раппы Хоги был повсюду. И все же он так и не задел Софи Торнадо. Это было невероятно. Промахиваться всего лишь на волосок, столько раз подряд, с такой скоростью… казалось, они артисты, которые разучивали свои роли долгие месяцы. Может, ее защищают боги? Может, он промахивается нарочно? Не может быть. При такой частоте ударов было бы просто невозможно промахиваться нарочно.

Значит, она уходит от ударов. Это и есть ее магическая способность? – недоумевала Танси. А когда они встретились в прошлый раз, она по какой-то причине была ослаблена?

Софи все отступала и отступала, Раппа Хога давил. Софи этого не знала, но уже скоро она окажется на небольшом скальном выступе, обрамленном травой. Она попадет в ловушку, и ее дни, когда она так ловко уклонялась от ударов, окончатся.

Они танцевали все ближе и ближе к краю, Раппа Хога молотил, словно одержимый кузнец, Софи Торнадо уворачивалась от его ударов, как будто ее позвоночник и конечности были из змей. Ни один из бойцов не выказывал признаков усталости.

Софи пятилась на край скалы. Танси закусила губу. Вот теперь точно остались мгновения до того, как Раппа Хога спихнет ее вниз.

Финнбоги не открывал глаза. Он слышал, что битва подступила ближе, но верил, что остальные не подпустят всадников на лосях ни к нему, ни к отцу. Он понемногу добивался чего-то. Даже близко не того, чего хотел, но он действительно чувствовал, словно становится меньше человеком и больше кучным голубем. Он начал понимать их образ мысли. Они хотели компании, не столько даже хотели, сколько нуждались в ней. Вся суть была не в качестве, а в количестве. Больше, больше, больше. Вокруг было недостаточно много голубей, не могло быть достаточно. Небо должно быть полно ими, земля должна быть полна. Почему же небо видно? Там не должно быть ничего, кроме голубей. Это было словно желание дышать. Финнбоги вспомнил тот раз, когда Гарт Наковальня, здоровенный кусок дерьма, держал его под водой в Несоленом Море Олафа, и он понял тогда, как же важно дышать, и как сильно ему этого хочется, когда ему в этом отказано.

Больше, больше, больше. Больше голубей!

Несущиеся галопом копыта были теперь совсем близко, так близко, что он чувствовал запах лосей. Он растерял всю свою собранность и сделал усилие, чтобы вернуть.

А потом он услышал крик. Крик отца.

Он открыл глаза. Эрик Сердитый бился в сети, лежа на спине, ворочался, словно перевернутый на спину жук, и орал на двух всадников на лосях, увлекавших его прочь.

Равнинного Бегуна осаждала толпа гибельных. Тайри стояла у ограждения, отбиваясь от противников саксом.

Финнбоги выдернул Членитель Врагов.

– Нет! – выкрикнул Эрик из сети. – Они хотят найти больше голубей! Они должны найти больше! И ты знаешь, где эти голуби!

«Чего я знаю?» – обалдел Финнбоги. Затем понял, о чем толкует отец. Он закрыл глаза.

– Привет, Чапа Вангва, – сказала Палома.

Пока она преодолевала пятьдесят шагов, разделявших их, гибельный успел всего лишь перевернуться на спину. Ухмыляясь, словно безумец, он отползал прочь.

Палома приблизилась, взмахнула своим смертоносным посохом и раздробила ему колено.

Он завизжал. Она врезала ему в челюсть тыльной стороной ладони. Он закрыл лицо руками, и его крик превратился в булькающий стон.

Она размозжила ему локоть.

Он сумел откатиться в сторону и затрясся, словно пытался вжаться в мягкую желтую скалу.

– Ты это заслужил, – сообщила она его затылку. Он не услышал. Этими словами она пыталась убедить себя. Этот человек заслуживает самой ужасной смерти, но, благодаря исчезновению из ее рациона гремучей змеи, ей не доставляло удовольствия его мучить. Будь проклят Йоки Чоппа! Жизнь для жестоких куда веселее.

Палома велела себе взбодриться и приниматься уже за пытку. Она поставила ногу на задницу своей жертвы. Он дернулся, но она удержала его на месте с легкостью, которую обеспечивала ей магия, и ударила концом смертоносного посоха по позвонку между лопатками.

Послышался хруст, который доставлял удовольствие, но в то же время вызывал тошноту. Неповрежденная рука Чапы Вангвы взметнулась, зато все остальное тело обмякло.

Палома Антилопа сломала Чапе Вангве следующий позвонок, затем следующий.

Когда его позвоночник был раздроблен к ее полному удовлетворению, она схватила его за ногу и перевернула.

Он все равно улыбался, даже с разбитой челюстью. Однако, если бы его глаза умели кричать, то кричали бы.

– Ты несметное количество раз наблюдал, как твои пауки точно так же убивают людей, – сказала она. – Могу поспорить, ты никогда не думал, что подобное случится с тобой. Как бишь ты там говорил: «Мы не в силах вообразить твою боль, но все читаем по глазам»?

Пронзительный крик раздался где-то поблизости, и шум битвы сделался громче. Ей пора.

Она побежала, оставив Чапу Вангву умирать, или же жить дальше с неживым уже телом. И она остановилась. Если этот гад все-таки выживет, она не сомневалась, что он останется парализованным навсегда. Однако, когда племя заботится, человек может жить долго и вполне счастливо даже без помощи собственных конечностей. К тому же не исключено, что чародеи гибельных, во всяком случае, самые лучшие из них, смогут и исцелить его.

Палома побежала обратно, подпрыгнула как можно выше, успела, к своему удовольствию, заметить, как широко раскрылись его глаза, а затем приземлилась ему на лицо со всей своей магической силы.

Его голова взорвалась, словно горшок с кашей, сброшенный с высокого дерева.

– Этого должно хватить, – сказала она самой себе.

А потом побежала обратно к подножью горного массива.

Равнинный Бегун, к сожалению, так никуда и не сдвинулся. Вута и оуслу обступили со всех сторон всадники на лосях, а Софи Торнадо нигде не было видно. Никто из ее друзей, насколько она смогла понять, не убит, однако всадники на лосях давили, что есть мочи.

Палома обернулась на дорогу, ведущую от массива Гибельных Земель. Число врагов не увеличивалось, но это наверняка ненадолго. Всадники на лосях – серьезные противники, но они ничто по сравнению с оуслой гибельных, кинжалозубыми кошками и, что хуже всего, королями ящеров.

Если не заставить Равнинного Бегуна сдвинуться с места, они покойники. Ну, все остальные покойники. Палома-то всегда сумеет убежать.

Она может помочь сейчас здесь, а может сбегать за Софи Торнадо, от которой будет гораздо больше толку, чем от нее. Палома направилась к тому месту, где они съехали с горы.

Ситси Пустельга уже пожалела, что оставила свой насест для стрельбы из лука. Она соскочила с лося, когда он довез ее до Равнинного Бегуна, и успела перебить ножом Сассы кучу всадников, но этого было недостаточно. Как же их много! Копыта громыхали со всех сторон. Вместо одного лося со всадником, обезвреженным Ситси, на прогалине появлялись еще десять.

Она пробила себе дорогу к Равнинному Бегуну. Вута и кальнианцы на борту оборонялись как настоящие герои. У Чоголизы было по шесту в каждой руке, и она хладнокровно отгоняла гибельных.

Однако же Чоголиза не могла быть везде и сразу. Всадники рвались через ограждение уже в нескольких местах. Все новые и новые спрыгивали со своих скакунов на деревянную палубу. Пока что их сдерживали, но это был лишь вопрос времени, когда повозка будет захвачена. Один гибельный сумел прорваться к Фрейдис с младенцем – да что ж за тварь-то такая, подумала Ситси, – но Фрейдис ловко увлекла его обратно к остальным, где Волк вышиб ему мозги.

Волк отступил назад, спасая Фрейдис, и в обороне образовалась брешь, куда тут же запрыгнули всадники. Неужели это начало конца? Ситси решила бежать обратно к скале, где оставила Сассу и свой лук. Там от нее будет больше толку.

Не успела она развернуться, как замерла от пугающего звериного рыка. Какое-то животное, или кто бы это ни был, ревело так, что по конечностям бежали мурашки.

Ну, это еще что?

Громадная волосатая фигура – сквотч, который ехал с ними на Равнинном Бродяге, – появилась на прогалине. Действуя вполне в стиле Чоголизы, сквотч схватил лося за задние ноги и, размахивая налево и направо, принялся сшибать всадников на землю. Ситси ощутила себя немного предательницей, однако это существо действовало куда эффективнее Чоголизы. Оно прошлось по рядам гибельных, словно цеп по кукурузе, оставляя после себя дорогу из раненых лосей и всадников.

Гибельные рядом с Равнинным Бегуном развернулись, чтобы встретить сквотча. Киф, Волк, Люби и остальные ринулись в контрнаступление с новыми силами.

Битва была еще далеко не закончена, но теперь уже не казалось, что они обречены на поражение.

Финнбоги ощутил, как его поднимают. Это оказалась Чоголиза. Она сунула его под мышку и побежала к Равнинному Бегуну, отбрасывая лосей со своего пути. Что-то привлекло его внимание, пронесшись со скоростью падающей звезды. Это Палома Антилопа умчалась с поля боя. Куда это она?

Все остальные были уже на Равнинном Бегуне, включая Эрика. Он обрадовался, увидев отца, спасшегося из сетей, но у них были серьезные проблемы. Дюжины всадников давили со всех сторон, стараясь подняться на палубу.

Тайри с Люби расступились, и Чоголиза запрыгнула между ними. Она шмякнула Финнбоги о палубу на носу рядом с Оттаром, сказав: «Поднимай голубей в воздух!» – и удалилась. Он обернулся на отца.

– Они хотят найти еще больше голубей! – прокричал Эрик, потчуя дубинкой всадника, соскочившего с лося на палубу. – Я нужен здесь! Давай сам, у тебя получится! Зови их искать других голубей!

Финнбоги закрыл глаза.

Он был на земле, среди других голубей. А вот муравей! Как вкусно… но нет, есть что-то более важное, что-то гораздо более важное. Он захлопал крыльями, поднимаясь, и огляделся.

Да их вовсе недостаточно! Он ощущал опустошение и страх, находясь в столь малочисленной стае. И его братья и сестры голуби тоже опустошены и напуганы. Но он может помочь, он обязательно поможет, он знал, где найти еще голубей, гораздо, гораздо больше.

Летите за мной! Летите за мной! Я знаю стаю, стаю гораздо больше! Мы сможем слиться с ними, будем летать среди них, летать целыми днями и не видеть ничего, кроме голубей! Давайте, давайте, полетели! Летите за мной!

Искра надежды, которую он ощутил в себе подобных, переполнила его радостью, когда вместе с остальными он захлопал крыльями и взмыл в воздух.

Тяжесть стаи запечатлелась у него в сознании. Они хотели лететь с ним, хотели, чтобы им указали путь. Ему не было необходимости вставать для этого во главе стаи, он мог делиться знаниями прямо в уме. «Полетели, – сказал он своим товарищам, – давайте все полетим!»

«Наши лапки привязаны! Наши лапки привязаны! – пожаловался весь миллион птиц, когда они поднялись на длину своих пут. – Расклюем привязь!»

«Нет! Оставьте привязь! – заворковал Финнбоги. – Мы все равно полетим, разве нет? Мы все равно найдем своих! Тяните привязь за собой! Видите, мы все равно летим! Помните о стае! Думайте только о стае, которую мы найдем! Забудьте о привязи. Полетели!»

Он почувствовал, как миллион голубиных головок закивал, соглашаясь. Он был их вожак. Нет, он не вожак, он один из них. Он был ими, они – им. Они все были вожак, и все они следовали за вожаком. Это не имеет значения. А важно то, что все они готовы отправиться на поиски большой стаи.

Нужна ли другая причина, чтобы лететь? Что-то там о спасении друзей от опасности? Нет. Должно быть, это был сон. Курлы-курлы! Опасность? Нет никакой опасности. Они искали большую стаю, и он знал, где она, только это и имело значение.

Равнинный Бегун вздрогнул, затем поднялся на пару шагов. Люби Зефир отпихнула от ограждения очередного всадника своим шестом, а потом рискнула взглянуть.

Финнбоги, парень из племени вута, стоял на носу, размахивая руками. Перед человеком, который выглядел бы полным идиотом почти в любой другой ситуации, с равнины взмыла громадная стая кучных голубей, поднимая Равнинного Бегуна на едва видимых нитях, тянувшихся от носа судна к лапкам каждой птицы.

Доски и подпорки скрипели, скрежетали и даже стонали, но держались. Волки, поднявшие кормовую часть, тронулись с места, затем пошли рысцой, затем побежали.

Десять ударов сердца, и Люби Зефир поняла, что они движутся, они удаляются прочь от горного массива Гибельных Земель со скоростью бегущего волка. Она держалась за ограждение, согнув колени, чтобы дождаться полного подъема судна и не упасть с палубы. Было очень похоже на то, как огромное каноэ проходит несложные пороги.

Воительница оуслы озиралась по сторонам. На данный момент никто не пытался их убить, что приятно. Всадники на лосях пока еще мчались галопом рядом с ними, но все их силы уходили на то, чтобы не отстать.

Бегун все еще разгонялся, направляясь прямо на крутой утес из желто-красной породы.

– Левее, Финн! Финн, левее. ЛЕВО! – орал Эрик Сердитый на своего кивающего головой, машущего руками сына.

Когда уже казалось, что столкновение неизбежно, судно свернуло влево, разминувшись с горкой на ширину топора, и покатилось дальше.

Всадники на лосях отхлынули от правого борта, чтобы обогнуть скалу. Когда они появились с другой стороны от нее, оказалось, что они отстали на двадцать шагов и уже не в силах нагнать.

– Кто быстрее, Ситси? – окликнула Люби. – Волк или лось?

– Волк, но ненамного и только на коротких дистанциях, а эти тащат нас и еще прорву древесины.

– Но лоси тоже несут людей.

– Верно. Подозреваю, скоро узнаем.

– Почему бы тебе не подстрелить еще гибельных?

– У меня осталось всего пять стрел.

– Ясно… Ты не видишь, Софи не нагоняет?

Ситси всматривалась в горный массив.

– Я вижу, что Антилопа поднимается обратно по утесу, с которого мы спустились, но Софи нигде нет. Не переживай. Я уверена, она… вот дерьмо!

– Что там?

– Видишь, вон там дорога на востоке?

Крошечные человеческие фигурки двигались по главной дороге, проложенной в массиве Гибельных Земель.

– Я вижу каких-то людей, но не могу…

– Это оусла гибельных. Во всяком случае, девять человек. Человека Бобра с ними нет. Они бегут гораздо быстрее, чем волки или лоси. А тот парень с рогами на голове впереди и… о, нет!

– Что там?

– С утеса спускаются шесть Пустых Детей на баранах. Если они начнут управлять голубями, нам конец.

– Но толсторогие бараны не смогут нагнать волков.

– Они не должны, но они не должны и носить на себе безумных лысых детей, способных управлять животными. Подозреваю, скоро узнаем.

Оусла гибельных уже достигла подножья горного массива и стремилась к ним через прерию. Дети на толсторогих баранах не сильно отставали.

– Правее, Финн, – вопил Эрик на носу. – Вправо, ВПРАВО!

Софи знала, что у нее за спиной обрыв. Она слышала, как капает влага с травы, обрамлявшей его край.

Какой восторг быть живой, когда ее способность слышать и анализировать услышанное вернулась. А еще больше восторга вызывала возможность снова испытать себя в бою с единственным человеком, победившим ее.

Раппа Хога пытался скрывать свои движения. Он понимал, как действует ее сила. Это, вероятно, давало ему некоторое преимущество, однако теперь, когда ее сила вернулась в полном объеме, этого было недостаточно. Он мог делать ложные выпады и пытаться обмануть ее хоть до конца времен – она все равно будет уходить от любого удара, словно он во всеуслышание объявил о нем, а затем выполнил нарочито неспешно.

Ему никогда до нее не достать, и какая радость видеть, как изменяется выражение его лица по мере осознания этого.

Теперь он понимал, что попал в беду, он не играл, не пытался ее обессилить, он с каждым новым ударом старался завершить поединок. Она уклонилась влево, вправо, назад, затем пригнулась, когда топор сверкнул над головой, и приготовилась отпрыгнуть влево, чтобы избежать удара ногой, который последовал тут же.

Его стопа была нацелена ей в колено, затем сокрушительный удар левого кулака и взмах топора сверху вниз по диагонали. То был бы отменный ход, если бы Софи не видела его так же ясно, как увидела бы в ночи несущегося на нее горящего бизона.

Она слышала, как край утеса за спиной становится все ближе и ближе. Она слышала, как изменилось дыхание Раппы Хоги. Он собирался воспользоваться тем преимуществом, какое давал ему утес, и нанести могучий удар, избегая которого Софи должна была отскочить назад. Но она знала, что он знает, к чему именно она прислушивается. Он попытался обмануть ее, вынуждая упасть на землю, чтобы спастись от топора. И снова очень умный ход. В то время, когда в ее рационе не было мяса сыча, у него могло бы получиться. Но теперь она слышала, как кожа руки трется о торс, готовясь нанести совершенно другой удар.

И потому она подпрыгнула. Топор просвистел под ногами, и Софи ударила Раппу Хогу своим каменным топором по виску.

На мгновение он был оглушен. Вот шанс для нее.

Софи приземлилась на край утеса и подпрыгнула снова, напрягая каждый мускул и вкладывая весь свой вес в самый, пожалуй, тяжелый удар, какой когда-либо наносила. Ее нога вошла ему в голову сбоку, и он упал.

Она приземлилась и поглядела на кошачью кавалерию. Все глазели с разинутыми ртами.

– Никакой погони раньше полудня! – выкрикнула она, убегая к краю массива Гибельных Земель и навстречу свободе.