Люби Зефир шагала во главе своего подразделения, очень далеко от авангарда нескончаемой кальнианской армии, маршировавшей через Океан Травы навстречу судьбе.

Прошло четыре дня с того случая, когда Люби прокралась в палатку Айянны, откуда бежала в ужасе, до смерти напуганная Чиппаминкой. Они теперь на четыре дня ближе к Гибельным Землям, на четыре дня ближе к краху Кальнии, а Люби не могла сделать ровным счетом ничего, чтобы остановить или хотя бы замедлить их движение.

Она находилась под действием тяжкого заклятия.

Стоило ей хотя бы подумать о возвращении в палатку Айянны, о том, чтобы просто подойти к Айянне, как желудок сжимался, и она начинала задыхаться, пока не заставляла себя подумать о чем-нибудь постороннем. С той ночи она видела Чиппаминку всего раз, и ее сразу же окатила волна невозможного ужаса, от которого она едва не лишилась чувств. Даже при мысли о том, чтобы попросить кого-нибудь другого поговорить с Айянной от ее имени или убить Чиппаминку, разум захлестывал страх, лишающий сил и подавляющий всякие способности к рациональному мышлению и планированию.

Лишенная возможности действовать в этом направлении, Люби сосредоточила все силы на подготовке своего подразделения, обучая их тому, как победить остальных воительниц кальнианской оуслы. Оуслу, рассудила она, можно одолеть сочетанием двух тактик, какие никогда не применялись раньше: атаковать их превосходящим числом и попытаться захватить в плен, вместо того чтобы убивать. Кожа у воительниц оуслы прочнее, кости плотнее, они движутся гораздо быстрее обычных людей, поэтому последнее дело пытаться победить их в честном бою.

И потому отряд Люби сплел сети, подготовил колья и упражнялся с ними. Если оставшаяся оусла присоединилась к гибельным, решила она, должно быть, они тоже околдованы, как и она сама. Если схватить их живыми и поговорить, возможно, ей удастся снять с них чары. И тогда Софи Торнадо точно придумает, как разобраться с Чиппаминкой.

Около полудня она, как и обычно, шагала вперед в одиночестве, придумывая самые действенные способы захватить в плен оуслу, потеряв при этом как можно меньше своих воинов, когда к ней подбежала женщина из другого подразделения.

– Люби Зефир, не можешь немного пройти вперед вместе со мной?

– Конечно, – сказала Люби. Разве они знакомы? Вряд ли.

Женщина сказала, она капитан. Она немедленно пойдет к Айянне и заявит, что двигаться дальше просто безумие, и для этого ей требуется поддержка Люби.

– Я тебя поддерживаю, – выдавила из себя Люби, и знакомый страх затянул сознание.

– Тогда пошли, прямо сейчас.

Люби подумала, может, попробовать быстро добежать до главы колонны и обратиться к императрице, но ее едва не стошнило. Она покачнулась.

– …не могу, – просипела она.

Женщина-капитан секунду смотрела на нее, потом пробормотала что-то вроде «ты ничем не лучше остальных» и убежала.

Люби поспешила за ней, чтобы извиниться и объяснить причину. Она преодолела шагов пятьдесят, когда поняла, что сейчас на пятьдесят шагов ближе к Айянне, чем была все время с той ночи. Ее немедленно затошнило, стало страшно и пришлось остановиться. «Нет, – сказала она себе, – я не иду к Айянне. Я иду за капитаном, чтобы извиниться. Я была с ней груба, я обязана извиниться, именно по этой причине я двигаюсь в эту сторону».

Желудок успокоился, и она двинулась дальше, побежала за капитаном во главу марширующей колонны, все это время высматривая Чиппаминку. Чародейки не было видно, но когда капитан подошла к Айянне, и Люби была от них уже в тридцати шагах, невыносимый ужас взял ее за горло, ноги отказались двигаться дальше, и она застыла на месте.

Капитан сказала что-то, чего она не расслышала, и Айянна ответила. Люби стояла и смотрела, обессиленная, теоретически готовая прийти на помощь, но уверенная, что попросту не сможет.

– Императрица, я с мольбой к тебе. Это ошибка, мы должны немедленно вернуться в Кальнию.

Женщина-капитан стояла у нее на пути, обливаясь потом и тяжело дыша. Императрица Лебедь Айянна захлопала глазами. Она не могла вспомнить имени капитана, но помнила ее биографию. Молодая женщина высокого рода, страдавшая от огромного лишнего веса. Она заключила пари, что сможет избавиться от всего жира и стать командиром расчета. Она не просто выиграла пари, но и с лихвой превзошла. Сейчас она была в отличной физической форме, если не считать слегка обвисшую кожу, и дослужилась до капитана, что на два порядка выше командира расчета. Айянна обратила на нее внимание, потому что ее прочили в генералы или даже главнокомандующие.

Императрица поглядела по сторонам в поисках Чиппаминки, но девушки нигде не было. Она сделала над собой усилие, чтобы успокоиться. Ей необходима Чиппаминка.

– Стоять! – крикнула она двенадцати мужчинам, которые несли люльку в форме лебедя. Кальниан в ней визжал как резаный. Еще несколько дней назад Айянна кинулась бы к нему узнавать, что случилось, но теперь она уже привыкла к подобному. Младенец орал, когда люльку переставали качать, когда начинали качать, когда меняли скорость движения. Ему повезло, что она так беззаветно любит его, потому что если бы подобный ор издавал кто-то еще, она немедленно казнила бы его.

– Почему это ошибка? – спросила она капитана.

– С чего же начать? – воскликнула женщина. – У нас с гибельными нет никаких споров, значит, нам не за что их карать. Если ты задумала расширить владения, это не подходящий способ. Мы отошли уже слишком далеко от земель Кальнии, и нам тут негде закрепиться. Дело даже не в том, что обозы растянуты, у нас просто-напросто нет обозов. Хорошо подготовленные силы с командирами, знающими местность, с легкостью окружат и уничтожат нашу армию.

– Мы возьмем столицу Гибельных Земель, – заявила Айянна. Географы уже выражали те же опасения, но Чиппаминка отмела их прочь. – И тогда снабжать нас будет вся империя гибельных.

– Любой армии, даже армии такого размера, было бы непросто разрушить невысокие стены Кальнии. Один из моих подчиненных бывал в Гибельных Землях. Он говорит, к их столице, дому их вождя на утесе в несколько сотен шагов высотой, ведет всего одна узкая дорога. С тем, что у нас есть, мы не сможем захватить столицу.

Айянна была сконфужена. Она ощущала легкую слабость. Естественные преграды, защищающие Гибельные Земли, тоже были предметом беспокойства ее географов. Что там говорила Чиппаминка, чтобы их утихомирить? Она не могла вспомнить. Географы расстроились, а потом… нет, не вспоминается. Все, что она знала: географы ошибаются, а Чиппаминка права.

Однако довод показался ей тревожно убедительным. Как же армия, вооруженная луками, пращами, копьями и дубинками будет атаковать скалу? Неужели ее капитан права? Нет, не может такого быть. Айянна озиралась в поисках Чиппаминки, но той нигде не было видно. Кальниан надрывался – ей скоро его кормить.

– У нас имеются охотники, а бизонов здесь в изобилии. – Говорила она куда увереннее, чем ощущала себя. – Армия самая многочисленная, чем когда-либо собиралась. Мы поднимемся на скалу и сметем защитников гибельных. Кальнианская Империя сделается в два раза больше и мгновенно обретет силу, чтобы длиться вечно. – Ей требовалось присесть. Где же Чиппаминка?

– Но это не имеет смысла. – Капитан смотрела на нее широко раскрытыми глазами и говорила со всей искренностью. Она внушала доверие. – Возможно, если бы у нас была оусла, чтобы нанести первый успешный удар, но у нас только Люби Зефир.

Хуже того, ходят слухи, что остальная оусла ушла к гибельным. Если это так, наше положение осложняется еще больше. Софи Торнадо и Чоголиза Землетрясение вдвоем способны удерживать узкую дорогу, ведущую на утес, хоть целую вечность. А гибельные между тем подойдут и перестреляют нас по одиночке. Если мы атакуем, не сможем победить и отступим, они будут преследовать нас на всем пути до дома, уничтожая армию, воин за воином, пока не останется никакой армии. Что, если мы лишимся армии? Если потеряем тебя и Кальниана? Тогда больше не будет Кальнианской Империи. Эта кампания не удвоит ее территории, эта кампания лишит всего.

Слезы блестели на глазах капитана.

– Дорогая моя Императрица Лебедь, я не из трусливых. Я готова умереть за тебя тысячу раз, но наше положение совершенно очевидно. Если нам не удастся захватить Гибельные Земли, а нам не удастся, это будет конец Кальнии. Если же мы действительно завоюем Гибельные Земли, то получим себе Океан Травы, – она вскинула руки, окидывая бескрайнюю прерию. – Для чего он нам? Он невероятно огромен и почти не заселен. Единственные его богатства: бизоны, олени и навоз, – такого добра у нас хватает и дома. Что же мы творим?

Кальнианская армия у них за спиной тянулась до самого горизонта. Армия была громадная, но даже она терялась на фоне нескончаемой травы, придавленная бескрайним небосводом.

– Если повернем обратно прямо сейчас, – продолжала капитан, – у нас еще есть шанс. До Гибельных Земель осталось дней шесть-семь пути. Если армия не пострадает, мы сможем дойти до Кальнии. Прошу, подумай над моими словами, императрица. Я поступила нехорошо, подойдя к тебе вот так, но я пыталась попасть на аудиенцию и поговорить еще до выхода из Кальнии, только меня прогоняли снова и снова, и я совсем отчаялась. Можешь убить меня за нарушение субординации, мне это все равно, но умоляю, подумай над моими словами.

Айянна взглянула в полное мольбы лицо капитана, и на нее нахлынуло осознание, какое чудовищное решение она приняла. Капитан права. Конечно, права. От тяжести понимания ее охватила слабость. Она отступила назад, под защиту своей охраны.

– Я… – кое-как выдавила она. – Мне…

Чиппаминка прошла мимо императрицы и провела жесткими пальцами по шее капитана, прежде чем развернуться к Айянне.

Капитан осталась за спиной чародейки: выпучив глаза, она схватилась за горло и захрипела.

– Что?.. – сумела проговорить Айянна.

– Я казнила лазутчика гибельных, распространявшего глупые пораженческие слухи. Ты больна. Отдай приказ ставить лагерь прямо здесь. Я позабочусь о тебе, а завтра двинемся дальше.

Капитан за спиной юной чародейки упала на колени. Никто не стал ей помогать.

Люби Зефир увидела, как подходит Чиппаминка, она пыталась выкрикнуть предостережение, но слова застряли в горле. Она попыталась подбежать и помочь капитану, но не смогла. Вместо того она просто смотрела, как чародейка убивает воина.

В следующий миг Чиппаминка заметила ее, и ей пришлось бежать.

Люби помчалась к своему подразделению, ей было стыдно, потому что облегчение, стоило оставить Чиппаминку позади, пересилило чувство вины за гибель капитана.

Айянна действительно больна. Она слышала себя, отдающую приказ ставить лагерь, как и велела Чиппаминка, и собственный голос эхом разносился в голове. Кто-то подвел ее к креслу, кто-то расстегнул рубашку, кто-то приложил к ее груди вопящего Кальниана.

Она сидела, прикрыв глаза от резкого света, слушая, как ставится палатка, и в итоге задремала под мерное посасывание младенца.

Чиппаминка разбудила ее на закате. Она лежала полностью одетая и распростертая на походной кровати, словно морская звезда. Не самая царственная поза.

Чародейка раздела императрицу и принесла свою волшебную мазь. Сначала девушка растирала ее кистями рук, затем предплечьями, скользя по телу Айянны, поглаживая, надавливая, растворяя все телесные и умственные боли, выдыхая теплые слова утешения ей в уши.

– Ты моя, – сказала Чиппаминка. – Ты понимаешь меня?

– Да, – выдохнула Айянна.

– Ты не слушаешь никого, кроме меня. Ты делаешь то, что я говорю. Ты понимаешь меня?

– Я сделаю то, что ты велишь мне сделать.

– Что угодно?

– Что угодно.

– Прекрасно. Это очень хорошо.