Есть ли подтверждение того, что это серия преступлений? Может ли быть подтверждением то, о чем сказал лейтенант Хон? Или он так говорит, поскольку даже не представляет, что сейчас начнется?

А не возникает ли мысль, что все это самонадеянность лейтенанта Хона, который не может признать, что был не прав? И способ убийства, и мотив – разные, так как же можно так упорно утверждать, что это дело рук одного и того же преступника?

Со своими заявлениями он так ударит по авторитету полиции! Только попробуй самовольно выйти к прессе и вякнуть что-нибудь! Одним взысканием не обойдешься! Профайлинг? Ну, это еще не доказательство. Американское чего-то там? Основываешься на теории какой-то фэбээровской? В итоге все равно трактовка собственная, а тут уже твои субъективные чувства. В итоге – одни эмоции, нет?

Следы? Нет, ну ты даешь. Слов нет. Следы преступника и должны быть у тела, а где еще им быть? Если ты ошибся, то что тогда? И выбор жертвы, и способ совершения преступления, и степень жестокости, и специфика места – все разное, как это может быть делом рук одного и того же преступника, я тебя спрашиваю!

Уже целый год, ссылаясь на убийство в ванне, Кичжун упорно настаивал, что это серия преступлений, и просто достал. Вышестоящие не понимали его точку зрения. Или не хотели понять.

«Выворачивание суставов в противоположную естественной сторону», которое было принято за подпись преступника, в случае с убийством в ванной отсутствовало, поэтому анализ ошибочен, к тому же способ совершения преступления иной. Совпадает такая особенность, как удушение, но проблема в том, как расходятся эти случаи в деталях.

При «суставном убийстве» жертва была задушена руками, при убийстве в ванной – при помощи дополнительного орудия убийства. Кичжун пришел к выводу, что платок пришлось применить вследствие активного сопротивления жертвы, а изначально преступник планировал совершить убийство голыми руками, но только вышестоящие этого не принимали.

Еще одной загвоздкой были «найденные неподалеку от тела улики».

В обоих происшествиях следы находились в одной стороне от тела и наслаивались друг на друга. Это не обычные следы. Это указывает на то, что преступник топтался возле тела. А с чего бы ему это делать? При «суставном убийстве» следы сосредоточились в области ног жертвы, а при убийстве в ванной – у ванны. Все следы развернуты к телу.

Что делал преступник возле тела? Если вывернутые суставы – это не подпись, тогда что? В окружении жертв подозреваемые не были выявлены. В поле зрения попали несколько подозрительных лиц, но у всех них оказалось алиби, и ввиду отсутствия доказательной базы они были вычеркнуты из числа подозреваемых.

Что было важно – это то, сколь жестоко было совершено убийство незнакомого человека, и то, что затем преступник особым образом «приложил руки» к телу жертвы. Это само по себе и могло быть его подписью.

В криминологии подпись – это «уникальный знак, оставляемый преступником на месте преступления». Однако, выражаясь проще, это «то, что делать не обязательно, но преступник это обязательно делает». Обычный преступник, совершив преступление, стремится быстрее покинуть место, боясь быть обнаруженным. Однако психопаты ведут себя иначе. Главная цель психопата – не уйти, а сделать что-то свое, то, что он, подобно ритуалу, считает необходимым сделать. Они или что-то оставляют, или, наоборот, уносят с собой. Даже если это действие мешает с легкостью совершить преступление.

Об этом говорили следы. Особенность заключалась в том, что преступник делал что-то с телом, из которого уже ушла жизнь. И в чем смысл? Самоудовлетворение? Любование содеянным? Может, он разговаривал с телом?

Вышестоящие лица отвергли предположение Кичжуна, заявив, что доказательства относительно совершения этих преступлений одним и тем же лицом отсутствуют, однако он не изменил своего мнения. Не было сомнений, что из всех психопатов этот был крайне опасным убийцей. Поскольку, каковы бы ни были его мотивы, он наслаждается самим процессом.

Два происшествия были переданы в ведение двух разных отделов полиции и потому расследовались не вместе. Следствие зашло в тупик. Кичжуну пришлось действовать в одиночку. Держа это в секрете от Кёнсика, на которого давили сверху, они с младшим, разделив свободное время, проводили следственные мероприятия. Было непросто. На камерах не осталось и тени преступника. Он прекрасно ориентировался на местности.

На теле второй жертвы были следы, указывающие на то, что она яростно сопротивлялась, но в результате оказалась слабее. В местах множественных кровоподтеков обнаруживались глубокие синяки. Можно было увидеть разницу между следами сопротивления и непосредственно следами воздействия, приведшими к смерти. Способ убийства жесток. Сила, с которой тянули за накинутый на шею платок, была велика, и шея жертвы едва не переломилась.

Злодей и соображает хорошо, и физически силен. Это преступник, который все четко планирует. Он последователен и имеет собственную философию относительно убийств. Отсутствие отпечатков пальцев указывает на то, что он тренировался и очень тщательно подготовился. Под ногтями жертв была найдена лишь частичка ткани формы участника эксперимента, а ДНК не обнаружена.

И от места преступления, и от тела создавалось выраженное впечатление некой навязчивой идеи. Чувство, будто что-то жестко обуздывалось. Это проявлялось даже в том, как, уже совершив убийство, преступник уродливо «обставлял» тело, укладывая его особым образом.

Кичжун попробовал представить, в каких условиях мог расти злодей. Скорее всего, его родители уделяли много внимания тому, что надо демонстрировать себя и какое надо производить впечатление. У таких родителей дети обычно имеют или очень низкие, или очень высокие достижения в учебе. Высока вероятность того, что он ведет себя как хорошо воспитанный и образованный человек и имеет профессиональный авторитет. В деспотичных семьях дети, как правило, подвергаются чрезмерному давлению и вырастают с комплексом неполноценности. Высока вероятность формирования психологических проблем и проблем в характере. Судя по тому, что преступник делал с телами, он подвергался не только моральному, но и физическому насилию.

Если последовать мыслительному паттерну человека, обладающего психопатическим складом, можно понять, почему ему кажется, что единственный выход, который остается, – убивать. Такого человека не любили, он начинает считать себя неполноценным, и этот гнев, достигая апогея, взрывается. Если к этим особенностям добавить то, что он выбрал дневное время для совершения преступления, можно предположить, что он либо вообще не смог поступить в высшее учебное заведение, либо поступил, но не проявил особой добросовестности. Но умственные способности у него не низкие, скорее, наоборот, выше, чем у многих.

Кичжун заинтересовался этим преступником, поскольку пришел к выводу, что это редчайший тип психопата. Казалось, что здесь примешивается что-то еще. Когда есть сообщник, такое случается из-за разницы в характерах, но тут дело в другом. Очевидно, что преступник одиночка и у него есть своего рода паттерн, но этот, условно говоря, паттерн четко не определен.

О том, что это убийство совершено в одиночку, говорит наличие следов только одного типа: если бы был сообщник, невозможно было бы подчистую удалить только его следы.

Пока полиция игнорировала мнение Кичжуна о том, что это серийное убийство, она продолжала работать вхолостую, и весь год прошел бездарно. И тут произошло еще одно «такое убийство».

На холме был обнаружен труп мужчины, проживавшего в шикарном многоквартирном комплексе. Пак Кванчхо́ль, 55 лет. В том же районе, где были совершены и те два преступления. На этот раз задушен руками. Увидев следы топтания возле ног убитого, Кичжун понял, что это тот самый злодей.

И еще один общий момент – это «обставление» тела. Убив мужчину, преступник не просто бросил его на холме. Уложив тело ровно, он согнул ноги в коленях, а руки расставил в стороны. Создавалось впечатление, будто человек с закрытыми глазами прыгает в воду, и этот вид вызывал оторопь. Для того, чтобы установить ноги в таком положении, требовалось ждать окоченения трупа, чтобы ноги не упали и положение тела не изменилось.

– «Суставное убийство», убийство в ванной, убийство на холме, – это все один и тот же преступник.

– Места разные, способ разный, подписи разные. Сколько можно талдычить свои пустые измышления? Что, температура? Так в этот раз и это не подходит! – Начальник отдела полиции снова не принял точку зрения Кичжуна.

– Вы лучше меня знаете, что по поводу взаимосвязи между убийствами существует несколько теорий, не так ли? Могут быть некоторые расхождения в месте преступления, форме увечий, что все зависит от ситуации и состояния, в котором находился преступник. Когда ему кажется, что есть опасность быть обнаруженным, меняются и место, и способ, и орудие преступления. Важно не это. Необходимо в первую очередь смотреть на способ нападения и на то, как были нанесены увечья. И то, к чему он проявляет внимание. Критерий выбора этим злодеем своих жертв мне пока тоже неизвестен, но я убежден, что он тщательно планировал преступления. И в том, что даже при меняющихся способах совершения преступления убийца ни за что не отказывается от того, чтобы «обставить» тело. Это и есть его подпись. К тому же…

– Следы? Опять ты о его следах?! В этот раз это даже не в помещении. Пока обставлял тело, вот и наследил!

– Эти следы имеют определенные отличия. А то, что место может меняться, вы сами знаете.

– То есть злодей, который убивал в домах, идет и убивает вне дома? Меняться может, но не в такой же степени, тебе не кажется?

– Этот убитый проживал в элитном жилом комплексе. Там надежная охрана. Поэтому не оставалось другого варианта, как добраться до него на улице. Забрав мобильник жертвы, преступник привесил его на какой-нибудь мопед, чтобы он выдавал сигналы из разных мест, чтобы было невозможно определить, когда и где он его украл. Такая тщательная подготовка – сложно найти кого-либо, кроме этого злодея, кто бы был на такое способен.

– Ответственность на себя возьмешь?

– А?

– Если что, сможешь снять форму?

Кичжун не сразу отреагировал и просто смотрел на начальника. Тот явно боялся. Уже два нераскрытых преступления, стул под ним зашатался. Мало того, если вдруг объявят, что это серия преступлений, а окажется, что это не так, дело примет непоправимый оборот.

На лице начальника читалось «Ну конечно».

– Да, я готов сделать это.

Когда Кичжун ответил твердо и уверенно, глаза начальника округлились. Не губами, а глазами он спрашивал: «Неужели?»

Через несколько дней на пресс-конференции Кичжун рассказал о серийном убийстве. Эти слова, пророненные им в завершение встречи, повергли граждан в ужас.

– Он живет в районе поблизости от того места, где совершает преступления. Преступники обычно не оставляют те места, к которым привыкли. Просим жителей указанных районов быть особенно бдительными!

Естественно, люди перепугались.

За два года в общей сложности три убийства. Поступила критика: чем занималась полиция все это время, только ли сейчас стало известно, что убийства серийные. И наоборот, общественное мнение выражало одобрение действий полиции и восхищение по поводу того, как им удалось связать воедино три случая, совершенные едва ли не раз в год. Уже подзабытые гражданами «суставное убийство» и убийство в ванной оказались вновь в числе наиболее горячо обсуждаемых тем.

А преступник был совсем не обычным убийцей. На этот раз прошел не год. Следующее происшествие случилось через несколько дней.