Понять — значит упростить. То, что является обычным делом в математике, абсолютно неприменимо к гуманитарным наукам, составляющим основу общественного мировоззрения в конце XXI столетия. Доктор Оберлендер не прав. Упростить мир невозможно, можно лишь примитизировать свои представления о нем. Отсюда ошибки в целом незаурядного и весьма квалифицированного автора, которые делают книгу неприемлемой для подготовленною читателя.
Ошибочность примененной Оберлендером методологии приводит к тому, что в описании автора имевшие мест события обретают мифологический оттенок и более похожи на легенды, нежели на реальные события, изменившие общественные социологические построения и культурологические концепции, принятые научным сообществом в конце XXI века.
Наверно, спор о роли личности в истории вечен. И все-таки по меньшей мере некорректно объяснять утрату гегемонии Соединенными Штатами Америки во второй половине XXI века личностью и энергией лидера Европейского Союза Шарля Мак-Костака. Несомненно, что причины угасания США и утраты лидирующих позиций в мире в первую очередь объясняются экономическими факторами. Свою решающую роль сыграло укрепление европейского экю и вхождение в Европейский Союз оправившейся после экономического кризиса России. Мак-Костак, несомненно, является ярким лидером столетия, но было бы наивно сбрасывать со счетов финансовую мощь Западной Европы, опирающуюся на природные ресурсы Евроазиатского союза, который в середине столетия объединил Индию, Россию, Казахстан, Узбекистан, Армению, Киргизстан, Таджикистан и Белоруссию. Я не сомневаюсь, что уважаемый доктор Оберлендер немедленно вступил бы со мной в полемику, доказывая, что объединение упомянутых выше стран явилось следствием энергичных действий Константина Николаева и его правительства. Не отрицая талантов Николаева, замечу, однако, что действительной причиной создания Евроазиатского союза явилось объединение ряда мусульманских и арабских государств в Аллахостан, руководство которым начали осуществлять экстремистски настроенные лидеры ваххабитского движения. Война с международным терроризмом не прошла даром, арабские лидеры поняли необходимость единения. А это не могло не вызвать тревоги. Свою роль сыграли и экспансионистские устремления коммунистического Китая, чье население к середине столетия превысило 3 миллиарда человек. Развязанные Китаем территориальные конфликты с сопредельными Казахстаном и Индией, оккупация им в первой половине столетия Тайваня наглядно показали всему миру беспомощность и провинциальную отсталость ООН и явились причиной радикальной перестройки этого инструмента международной политики.
Именно силовой попыткой развалить новое мусульманское государственное объединение явился конфликт с арабскими государствами 2025 года, закончившийся применением ядерною оружия малой мощности в Персидском заливе и Западной Европе. Усматривать фрейдистские мотивы в действиях руководства ЕвроНАТО по меньшей мере просто некорректно, как и видеть в действиях руководства Союза Африканских государств, образованного после 2050 года, что-то иное, нежели попытку противодействовать окончательному разграблению природных богатств материка и создание афроиммигрантами из культурно развитых стран самостоятельного мошною государства, способного успешно противодействовать наступательной политике остального мира.
Говоря о кризисе обтесана потребления, доктор Оберлендер взял за иллюстративную модель переживающие глубокий кризис Соединенные Штаты Америки. Автор не совсем прав, и это доказывается тем, что аналогичные модели до настоящего времени успешно существуют в Дании, странах Бенилюкса и Швеции, не обнаруживая видимых негативных тенденций в своем развитии. Было бы некорректно объяснять векторные различия указанных выше общественных систем психофизическими характеристиками их жителей. Скорее надо признать, что экономические предпосылки обусловили отток интеллектуальных сил из проявившего излишние имперские амбиции политического гегемона прошлого столетия, что и предопределило кризис не только общественной, но прежде всего экономической системы, излишне часто и резко декларировавшей индивидуализм и вытекающий из него прагматизм.
Построив книгу на неверных методологических предпосылках, доктор Оберлендер, к сожалению, допустил и ряд факторологических ошибок. Не стоит, однако, полагать, что причиной подобных ляпсусов со стороны уважаемого в научном мире историка и публициста явилось незнание почти общеизвестных истин. Скорее и вернее следовало бы считать эти просчеты желанием доктора Оберлендера притянуть те или иные события к создаваемой им концепции нашей истории.
Так, начало применения нанотехнологий следует отнести к 2025 году, когда эксперимент на Хоккайдо, начатый доктором Сумикадзе, окончился катастрофой, названной позже технологической Нагасаки. Успешные опыты К. Риттнера в Колорадо-Спрингс были все-таки вторым шагом, тем более что Риттнер являлся учеником доктора Сумикадзе. Пусть мечты пионеров энтелогии полностью пока еще не сбылись, ныне человечество владеет способом холодного расщепления воды и получило, наконец, новый и практически безграничный источник энергии.
Печально известные события в Шотландии Оберлендер отосит к 2034 году, хотя полицейские архивы Глазго позволяют датировать появление Ночною Монстра 2032 годом, что обусловлено регистрацией свидетельств о его первых жертвах. Рассказывая о жертвах генетическою урода, доктор Оберлендер более останавливается на красочных описаниях кошмарных преступлений и, разумеется, выпускает при этом главное. Главное же — вывод о возможности генетических изменений для борьбы со старостью и повышения приспособляемости живых организмов к климатическим изменениям планеты. Кроме того, не следует забывать, что именно тогда биологами было сделано сенсационное открытие единого информационного поля Земли, постоянным воздействием которого обуславливалось убыстренное старение полученных клонов животных и людей до биологического возраста клонируемого объекта.
Вопросы генетической евгеники и перестройки генома человека, позволившие человечеству навсегда избавиться от ряда опаснейших заболеваний, в «Истории нашего столетия» описаны достаточно подробно, особенно эксперименты лауреатов Нобелевской премии Киза и Маркрафта. Тем большее недоумение вызывают ядовитые параллели с нацистскими экспериментами середины XX столетия. Из текста «Истории» следует, что доктор Н. Оберлендер придерживается традиционного вероисповедания, и эксперименты над человеческой природой он воспринимает как покушение на божественную сущность человека.
Снобизм, по-прежнему неоправданно присущий американским исследователям, которые продолжают числить США среди передовых держав мира, приводит к тому, что доктор Н. Оберлендер в главах своей книги, посвященных культуре, науке и технике, уделяет значительное внимание своим соотечественникам, в запале игнорируя опыт и достижения мирового содружества. Так, он подает величайшими достижениями XXI века международные орбитальные станции «Альфа» и «Аврора», построенные на средства американскою капитала. Много страниц книги посвящено Первой марсианской экспедиции 2037 года, в которой значительную роль играли американские специалисты. Об организованных Евроазиатским союзом в 2064 и 2089 годах экспедициях к Юпитеру и Венере, строительстве двадцатикилометрового спутника «Дом Махатм», осуществленною с помощью вывода на орбиту цельнометаллических астродирижаблей российскою Ярославскою производственного объединения "Спецпроект", д-р И. Оберлендер пишет как-то мимоходом и с видимой неохотой. Зато Службу Космической Безопасности Земли он целиком считает заслугой американскою правительства, несмотря на то, что в первом экипаже разгонщиков, изменивших орбиту печально знаменитого астероида Икар, были российские, китайские и французские астронавты.
Однако было бы преувеличением говорить, что книга «История нашего столетия» состоит лишь из недостатков. Читателю будет интересно познакомиться с интерпретацией д-ром Оберлендером событий времен Большого информационного кризиса 2028 года, когда в результате массового выхода из строя компьютеров мир неожиданно был поставлен на грань финансово-экономической гибели. Можно обвинять в случившемся престарелого компьютерного императора Билла Гейтса. Можно искать причины случившегося в бесконтрольности информационного пространства Мировых Сетей, созданных к 2015 году. При желании можно даже обвинить в случившемся гонконгскую корпорацию хакеров. Именно это и делает д-р Оберлендер. Надо сказать, что версии свои д-р Оберлендер выдвигает не на пустом месте и довольно интересно обосновывает. Данный раздел книги можно читать, как хороший детектив, от текста трудно оторваться, не завершив чтения.
Гораздо труднее согласиться с утверждением автора «Истории», что развитие компьютерной техники привело к разделению человечества на обычных граждан и все увеличивающуюся прослойку диспейсеров, живущих как в обычном, так и виртуальном мире. Слава Богу, дети все еще появляются на свет естественным путем — из утроб матерей или роддомных колб! Вживление чипов в мозг для увеличения ею возможностей, практикуемое с середины века в разведке, а последние годы и в полицейских аппаратах стран мира, лишь опровергает концепцию автора, но никак не служит ее подтверждению. Вместе с тем утверждения Н. Оберлендера о том, что виртуальных существ, создаваемых время от времени Сетью, следует считать новой формой жизни, не лишены определенного основания, но доводы в подтверждение этой теории далеко увели бы нас от предмета обсуждения.
С не меньшим интересом читается и глава о Едином Боге, посвященная созданию Сахаровым и Фогельсоном универсальной религии. Можно верить или не верить в Единого Бога, это дело совести каждого, однако нельзя не учитывать, что в последние годы, по данным Земного Информатора, данной религии придерживается около полутора миллиардов человек, поэтому гонения на Сахарова и Фогельсона во второй половине XXI века нельзя не рассматривать как преступление против интересов человечества. После чтения книги остается убежденность, что предпринятые в конце столетия странами Европы гонения на религиозные секты были оправданными.
В целом, несмотря на досадные просчеты д-ра Оберлендера и некоторую предвзятость в изложении исторических событий, книгу «История нашего столетия» следует воспринимать не как летопись, хронологически и во взаимосвязи излагающую основные и веховые события XXI века, а как попытку заглянуть в будущее, оценив уже пройденный человечеством путь.
Удивительно, но, взяв за основу неверные предпосылки, доктор Оберлендер делает правильный вывод. XXI век показал нам, что выдвинутые социологические модели исчерпали себя и будущее принадлежит новым социальным построениям, главной ценностью и основным мерилом которых являются знания. Особенностью прошедшего столетия стала, прежде всего, все усиливающаяся кооперация региональных государственных сообществ на основе единого планирования. Завершилось время колониального разделения и грабежа. Пришло время осознания каждой государственной единицей своего места в мире, стремящемся, наконец, к объединению.
Вена, 11 апреля 2101