Над барханами курились мелкие песчаные смерчи.

Вода в бурдюках прогнила, солонина белела от выступившей соли, соль раздражала распухшие десны.

Солнца было слишком много, казалось, что оно палит сразу со всех сторон. В бесцветной парусине неба царили тяжелые грифы. Стервятники знали, что люди долго не продержатся в этом аду.

Гай взошел на очередной бархан и обернулся.

От легиона осталось немного — маленькая горстка бойцов, которых уже легко было можно свести в когорту или манипул.

Обдуваемые песчаной поземкой солдаты цезаря медленно тащились по пескам, громыхая поножами и доспехами. Лица легионеров осунулись, они стали серы и безжизненны, как это бывает с людьми, которых по пятам преследует смерть. Гай понимал, что все они были обречены. Не выживет никто, если пустыня не кончится к концу этого пока еще только добиравшегося до середины дня.

Во рту было сухо, невозможно было даже выплюнуть песок, обметавший сухие губы и время от времени попадающий на распухший язык.

— Герои! — хрипло сказал Гай. — Вперед, если хотите, чтобы о вас вспомнил в своих трудах Гай Соллюстий Крисп!

Никто из легионеров не отозвался на призыв командира.

Медленно, словно ожившие трупы, с потухшими глазами проходили они мимо Гая, и Гай не знал, чем ободрить их упавший дух.

— Еще немного! — сказал он. — Эти проклятые пески скоро кончатся.

И снова никто не ответил ему.

Обувь легионеров оставляла в песке следы, которые тут же заметал песком жаркий ветер. Редкие чахлые кустики колючки, кое-где пронзающие песок, не давали и не могли дать спасительной тени.

Гай вновь занял свое место впереди отряда.

Впереди, где гигантские белые барханы вздымались к небесам, что-то чернело, и это что-то напоминало трирему, но конечно же не могло быть кораблем, ведь корабли не достигают таких исполинских размеров. Да и что делать кораблю в раскаленных, никогда не видевших морских вод песках?

И все-таки это был корабль. Гай понял это через два часа блужданий по темным и гулким закоулкам этого фантастического монстра. Монстр был сделан из металла, и этого металла было столько, что мечами и щитами из него можно было вооружить целую армию. Это был корабль, и управлялся он не парусами, а жуткого вида механизмами, которые скрывались в темных глубинах трюма.

Остатки легиона сидели в тени корабля.

Гай обнаружил несколько открытых комнат. В одной из них сидела перед странной рукописью мумия в странном одеянии. Мертвый человек читал мертвую книгу, написанную на мертвом языке, и при этом он скалил зубы, словно находил в тексте что-то смешное.

По гудящей лестнице Гай спустился вниз и спрыгнул на песок.

Оставшиеся в живых легионеры бессильно лежали в тени, отбрасываемой кораблем.

Один из них поднял на Гая измученное и высушенное солнцем и невзгодами лицо, оно было похоже на луковицу, запеченную в костре.

— Ты что-нибудь нашел?

— Ничего, — сказал Гай.

— Там нет воды?

— Нет, — сказал Гай.

— Тогда что там есть?

— Ничего, — покачал головой Гай. — Только тишина и скелеты.

— Они похожи на демонов? — устало спросил кто-то.

— Совеем не похожи, —  Сказал Гай. — Какие там демоны! Они похожи на нас. Коода-то здесь было море. Эта штука плавала по воде наподобие трирем. Давным-давно...

Некоторое время все молча разглядывали накренившийся набок корпус корабля, было слышно, как шелестит сухим песком пустыня.

— Мы не дойдем, —- сказал все тот же легионер.

— Но мы попытаемся, — возразил Гай. — Мы попытаемся дойти. Ведь мы солдаты цезаря и мы будем продолжать путь, даже если в конце его будет поставлена точка смерти!

— Какая разница, где подыхать? — хмуро сказал другой легионер. — Здесь, у подножья корабля демонов, или на пути к Карфагену...

— Подъем! — крикнул Гай.

И снова они потащились по пескам навстречу смерти или жизни, песок хрустел под ногами, над головами висело солнце и рядом с ним горело ложное солнце. Они шли по дну бывшего моря, чьи изумрудные волны когда-то рассекал оставшийся позади корабль, так и не вернувшийся в свою гавань.

Всем им предстояло однажды уткнуться лицом в раскаленный песок, но человек живет надеждой, и они больше не оглядывались на металлическое чудовище, замершее среди песков, и всех их подгонял крик манипула Гая:

— Вперед! Вперед, дети греха, если хотите, чтобы о вас вспомнил в своих сочинениях Гай Соллюстий Крисп! Во имя цезаря!

И они уходили по гигантскому, похожему на застывшую волну бархану, — черная цепочка дрожащих и покачивающихся в последних усилиях муравьев, которым суждено бесследно раствориться в бездонном океане человеческой истории, как растворилась в ней когда то цивилизация Гондваны и ее гигантские корабли, как растворились в ней Атлантида и ее храмы, и тысяча тысяч цезарей, ничем не отличающихся от тою, с чьим именем они шли в манящую первыми звездами и ничего не помнящую Вечность.