И третья из метафор — это сон,

Что снился правоверному и персу

под скрытыми порталами Востока

или в саду, теперь истлевшем в прах,

и продолжает сниться всем живущим,

пока не грянет их последний день.

X. Л. Борхес

Осколки зеркала хранят отражения мира, в котором существовало само зеркало. Долгое время я жил, даже не подозревая, что подобно обожествляемому египтянами скарабею я леплю собственный шар времени, в котором воедино спрессовываются микроскопические кусочки золота, что содержатся в песках пустынь, и микроскопические кусочки навоза, которые представляют собой свернутую воедино суть священного жука. Разрозненные кусочки прошлого соединяются в картину жизни, которой живет упрямый и терпеливый скарабей.

Приходит время, когда от самого скарабея остается только высохший панцирь и следы на песке, которые засыплются завтра всемогущими ветрами. Скарабеи не вечны, как не вечен оставленный ими след на песке, как не вечны шары, которые они катают для своего потомства. Не так ли и с нами? Однажды приходит печальное время и разбивается на мелкие осколки шар нашего времени, и в зеркальных осколках отражается то, что когда-то было важным, ради чего мы жили и что, собственно, составляло наши души и делало нас людьми.

Мы вброшены в невероятность, преодолев ее бурные потоки, мы навсегда заканчиваем свой путь, освобождая место новым поколениям. Но разве тем, кто придет после нас, не интересно, о чем мы думали и мечтали? Разве им не захочется однажды удостовериться в том, что все катаемые нами шары почти одинаковы по размерам, но отличаются друг от друга процентным содержанием золота и навоза?

Только вот где найти того, кто добросовестно разделит ингредиенты нашего бытия, посчитает количество золота, собранного нами в шар нашей памяти, и простит все ненужное, что скопилось в наших душах во время долгого и, казалось бы, почти бесцельного пути?