В чёрном платье я выхожу из палатки и сразу встречаю Тофу. На ней почти такое же, только с более глубоким вырезом. Оба платья доходят до колен.

— Готова? — спрашивает она, беря меня под руку.

— Настолько, насколько вообще можно быть готовой, — бормочу я. — Пир ведь будет в центре лагеря?

— Ага. Все соберутся вокруг большого костра. — Мы пристраиваемся в конец вереницы, спускающейся с холма. — Ну что, Алара, — с улыбкой говорит она, — каково это — наконец обрести своё имя?

Я поднимаю взгляд к мерцающему вечернему небу и улыбаюсь.

— До сих пор не верится.

— И не переставай верить.

Чем ближе мы подходим, тем сильнее пахнет жареным мясом и тем оживлённее становится вокруг. Огромный костёр заливает лагерь золотистым светом. Высоко над нами кружат драконы. Они взмывают в небо, стремительно бросаются вниз и снова уходят вверх, словно тоже празднуют этот вечер.

— Вон он, — тихо говорит Тофа.

Я прослеживаю за её взглядом.

Рохан сидит на одном из брёвен у костра и о чём-то негромко разговаривает с Калдаром и Доркином. Они так увлечены беседой, что почти соприкасаются головами. Но в следующую секунду Рохан поднимает глаза.

И сразу замечает меня.

Я машинально разглаживаю платье. Сердце начинает биться быстрее.

Понравлюсь ли я ему?

Ведь это платье выбрал он.

Я украдкой смотрю на остальных женщин. Потом на Тофу.

Я уже не такая исхудавшая, как прежде. Но рядом с ними всё равно кажусь слишком худенькой. И грудь у меня совсем не такая пышная.

Я опускаю глаза и тихо вздыхаю.

— Что случилось? — спрашивает Тофа.

Я лишь качаю головой.

Она уже собирается сказать что-то ещё, но вдруг её внимание переключается.

Калиан не сводит с неё глаз. Он так и застыл с кружкой в руке, не донеся её до губ. Желание в его взгляде слишком очевидно.

Но Тофа словно этого не замечает.

— Увидимся позже.

Она уходит.

Но не к Калиану.

Она направляется к Бо, который беседует с каким-то мужчиной.

Я перевожу взгляд на Калиана. Тофа беззаботно смеётся над словами Бо, а Калиан так сильно стискивает зубы, что на скулах ходят желваки.

— Почему такая грустная?

От низкого голоса совсем рядом я вздрагиваю.

Рохан уже стоит передо мной.

— Всё хорошо. — Я улыбаюсь, но улыбка выходит неуверенной.

Он внимательно смотрит на меня.

— Скажи.

Я отвожу взгляд.

— Просто… я хорошо выгляжу? Не хочу, чтобы рядом со мной тебе было неловко.

Его лицо мгновенно становится серьёзным.

— Хорошо выглядишь? — медленно повторяет он.

Я киваю.

— Маленькая Шептунья… Если бы ты не была такой застенчивой, а я — таким… — его взгляд неторопливо скользит по мне с головы до ног. — Чёртовым собственником. Ты бы уже лежала у этого костра и так громко стонала, что боги услышали бы. А я опозорился бы, потому что кончил слишком быстро.

Щёки мгновенно вспыхивают. Он подходит вплотную, и между нашими губами остаётся всего несколько сантиметров.

— Ты прекрасна, — тихо говорит он. Пальцы находят косу, которую он сам заплёл мне утром, и начинают лениво перебирать пряди. — Самая красивая женщина, которую я когда-либо видел.

Я опускаю голову.

— Спасибо, — шепчу я, с трудом сдерживая улыбку.

— Ты хоть понимаешь, что со мной творится, когда ты рядом? — Он берёт мою руку и прижимает к своей груди. — Чувствуешь?

Под ладонью бешено колотится его сердце.

— Так каждый раз. Стоит мне увидеть тебя, и кажется, будто сердце сейчас выскочит из груди. Со мной такого никогда не было.

— Рохан…

— Помнишь, я говорил, что не позволю тебе сделать меня слабым? Что не потеряю из-за тебя голову? — Он касается своим лбом моего. — Всё вышло наоборот. Я думал, что сумею держать себя в руках. Не сумел. Одного твоего взгляда хватает, чтобы я забыл обо всём. Поэтому больше никогда не думай, что ты хуже кого-то из тех, кто здесь.

Он подносит мою руку к губам.

— Для меня никого, кроме тебя, нет.

Ком подступает к горлу.

— И для меня тоже.

Он молчит, просто смотрит на меня. И теперь я вижу в его глазах не только собственничество и желание. Есть что-то ещё. Нежность. Преданность. Что-то настолько большое, что он сам пока не готов назвать это вслух.

— Теперь понимаешь?

Я молча киваю.

Он берёт лежавшую рядом розу и осторожно вплетает её мне в волосы, чуть выше уха. Потом отступает на шаг, оглядывает меня и довольно улыбается.

— Вот теперь идеально.

На душе становится легко. Когда всё успело измениться? Когда я успела стать такой счастливой?

Я привстаю на цыпочки и целую его в щёку.

— Пойдём.

Он берёт меня за руку и ведёт к одному из брёвен у костра. Мы садимся рядом. Кто-то протягивает мне кружку. От напитка пахнет ягодами, мёдом и пряностями. Я осторожно отпиваю.

— Ну как? — спрашивает Рохан.

— Очень вкусно.

Я делаю ещё глоток.

Он тихо смеётся.

— Только не увлекайся.

— Почему?

Он бросает на меня многозначительный взгляд.

— Скоро сама поймёшь.

Мы сидим и смотрим, как вокруг костра танцуют люди. Кто-то играет на незнакомом мне инструменте, и я невольно начинаю покачиваться в такт музыке. Не замечаю, как выпиваю одну кружку, потом вторую, потом третью. Рохан смеётся, видя, что меня уже слегка ведёт.

— Иди к ним. — Он кивает в сторону Тофы.

Я смотрю, как она танцует с Бо.

— Только не позволяй этому конюху распускать руки.

Я перевожу взгляд на Рохана, и губы сами расплываются в озорной улыбке.

— Ревнуешь?

Он лишь вопросительно приподнимает бровь.

Этого достаточно.

Я смеюсь и бегу к ним.

— Алара! — радостно вскрикивает Тофа, хватает меня за руку, и мы втроём начинаем кружиться. Я повторяю её движения, вскидываю руки, кружусь на носках. Потом Бо ловит меня за руку и раскручивает вокруг себя.

В ту же секунду я слышу знакомое низкое рычание. Украдкой смотрю на Рохана. Он сидит, опершись локтями на колени, чуть склонив голову, и не сводит с меня глаз. В отблесках костра они кажутся почти звериными. Он медленно приподнимает бровь.

От выпитого во мне просыпается озорство, и вместо того чтобы остановиться, я позволяю Бо ещё раз раскрутить меня. Немного подразнить зверя бывает даже весело. Тем более я прекрасно знаю, чем мне это потом аукнется.

— Почему мне кажется, что я сегодня умру? — стонет Бо.

Я смеюсь, продолжая кружиться с Тофой.

— Не умрёшь.

— Твой Драконосвязанный смотрит так, будто сейчас меня сожжёт.

Тофа обнимает меня со спины, и мы начинаем раскачиваться в такт музыке.

— Если что, прячься в конюшне. Алара его отвлечёт.

— Тофа!

Щёки вспыхивают, а она только хохочет ещё громче.

— Голова кружится, — стону я, приваливаясь к Рохану, когда он притягивает меня к себе.

— Спать хочешь?

Я киваю, вдыхая его запах.

— Тогда забирайся.

Он без усилий подхватывает меня на руки. Я обхватываю его ногами, прижимаюсь к плечу и утыкаюсь губами ему в шею.

Тихо напеваю, ещё крепче прижимаясь к нему. Он смеётся над тем, как отчаянно я льну к нему. И мне совсем не стыдно.

Я весь вечер чувствовала на себе его взгляд. Жаркий. Обжигающий. И теперь мне не терпится снова почувствовать его вкус. Позволит ли он?

Он несёт меня к своей хижине. В такт его шагам меня слегка покачивает. Позади постепенно стихают музыка и смех.

— Мне сегодня понравилось, — говорю я. — Было весело. — Я икаю.

— Правда понравилось? — довольно урчит он, сжимая мою задницу, и я тихо хихикаю, потираясь носом о его шею.

— Да. У Хозяев тоже были праздники… наверное, их можно так назвать. Только там всегда смеялись жестоко. А заканчивалось всё криками.

Я вздыхаю и чувствую, как он напрягается, но голова слишком тяжёлая, чтобы задумываться об этом.

— Крики доносились из-за занавесей или закрытых дверей. Их всегда было слышно. Мужские. Женские. Сначала я никак не могла понять, что происходит. Такая глупая была. — Я тихо смеюсь над собой. — Думала, это какая-то игра. А потом поняла.

Я чувствую, как он смотрит на меня.

— Они выводили женщину в центр комнаты и просто… передавали её друг другу, — бормочу я, не обращая внимания на его глухое рычание. — Как можно… — Я снова икаю. — Как можно так поступать с человеком? Мне было так страшно, Рохан. Всё время казалось, что однажды на её месте окажусь я. Помню, как она умоляла, плакала… А потом просто лежала, когда они закончили. Совсем без движения. С пустыми глазами.

— Алара…

— Нууу… — зеваю я. — Меня это обошло. Меня просто часто били. Немного ломали. Наверное, я должна быть благодарна, да? За то, что меня всего лишь шлёпали. Или привязывали в сарае и оставляли там на несколько дней. Или пороли. Хозяин особенно любил порку. Или ломать мне кости. Однажды он сломал мне ногу и оставил висеть, пока у меня не вывихнулись плечи. — Я чувствую, как всё его тело каменеет. — Не помню, чтобы он потом вправил их. Я потеряла сознание. Очнулась только от того, что он пинал меня в живот, а Эффи привязывала к ноге доску, чтобы она срослась ровно. Каждый день он бил меня за то, что я не могла ходить со сломанной ногой. Говорил, это моя вина — нечего было злить его. Но разве я имею право жаловаться? Меня ведь не насиловали. Как я могу бояться или горевать из-за того, что пережила, если другим пришлось пройти через куда более страшное?

— Насилие остаётся насилием, — тихо говорит он. — И любая такая боль настоящая.

— Но они пережили куда больше. Я даже представить не могу, чтобы кто-то сделал такое со мной, Рохан. Я хочу только тебя.

— Это не делает твою боль меньше. И не отменяет того, что тебе пришлось пережить.

— Я заслуживаю смеяться… как сегодня?

— Каждый заслуживает смеяться, Маленькая Шептунья.

— Хм… Они всё неправильно поняли о дракориях.

— Кто?

— Все. За городскими стенами я видела куда больше жестокости, чем здесь.

— Не пойми неправильно, Алара. Мы тоже умеем быть жестокими, когда приходится.

— Вот именно, — зеваю я. — Когда приходится. А не потому, что это кому-то нравится.

— На Играх ты ещё увидишь, какими варварами мы умеем быть. Но помни: там либо ты, либо они. На Играх друзей не бывает. Просто помни такие вечера, как сегодняшний.

Я ничего не отвечаю.

Глаза сами закрываются. Сквозь сон я слышу, как открывается дверь. Рохан осторожно укладывает меня на постель из мехов. Его запах окутывает меня со всех сторон. Я поворачиваюсь на бок и, зарывшись лицом в мех, мгновенно проваливаюсь в сон.

— Подожди. — Я вдруг пытаюсь сесть, но комната тут же плывёт перед глазами. — Я хочу попробовать тебя на вкус.

— Что?

Я тянусь к штанам Рохана, и он со смехом накрывает мою руку своей.

— Я хочу попробовать тебя на вкус, Рохан. Я уже касалась тебя, теперь хочу попробовать. Вот здесь. — Я кладу ладонь ему на твёрдый член. — Мм… Такой большой. Можно? Пожалуйста?

Он стонет, но в этом стоне больше муки, чем удовольствия.

— Утром, Алара. Ты слишком много выпила. Не проси меня так.

— Я в нормеее.

Он смеётся и осторожно укладывает меня обратно.

— Для меня важно всё, что ты говоришь. Но для таких решений у тебя должна быть ясная голова. — Он целует меня в лоб. — Спи. Завтра нам собираться в дорогу.

— Хорошо, — зеваю я.

Рохан уже собирается уйти, но я ловлю его за руку.

— Ты куда?

— Нужно поговорить с Доркином. Он получил письмо.

— Об Играх?

— Пока не знаю. Он сказал, что это срочно.

— И ты вернёшься? — Я приоткрываю один глаз, замечаю волосы, всё ещё обёрнутые вокруг его запястья, и улыбаюсь.

Он их не снял.

— Конечно.

— Ты меня не оставишь?

— Я оставлю тебя себе. Навсегда. — Он на мгновение замолкает. — Что бы ни случилось. Ты всегда будешь моей. А я — твоим.

Я довольно мычу.

Мне нравится это слышать.

— Мне понравился этот праздник, — бормочу я. — Сегодня мне не было страшно. И ты был рядом. — Я с усилием открываю глаза. — С тобой всё становится лучше… Так что возвращайся поскорее, ладно?

Его пальцы ласково скользят по моей щеке.

Сон уже затягивает меня, и я не понимаю, действительно ли слышу его голос или он мне снится.

Но слова звучат отчётливо.

— С тобой всё тоже становится лучше.