Я наблюдаю за Роханом и остальными Драконосвязанными. Другие кланы разъехались ещё несколько часов назад, чтобы встретить своих вождей. Сегодня Драконосвязанные выглядят иначе. Не напряжёнными, как обычно, а мрачными. Вскоре снова раздаётся рог, возвещая начало Игр. Я стараюсь не думать об этом и отвлекаюсь на ноющую боль между бёдер после прошлой ночи.

Щёки вспыхивают от одних только воспоминаний. Никогда прежде я не чувствовала себя настолько живой. Настолько желанной. Нет… нужной. Прошлой ночью мы оба словно боялись, что это счастье вот-вот закончится, и потому не могли отпустить друг друга. И, возможно, не зря.

Мне до сих пор не верится, что кто-то мог желать меня так сильно. Что кто-то не мог мной насытиться, снова и снова заключал меня в объятия до самого рассвета, засыпая лишь затем, чтобы проснуться и потянуться ко мне снова.

Всё, что я прежде знала о близости, было связано с болью. Я видела лишь принуждение, а не любовь. Но рядом с Роханом мне ни разу не было страшно. Он всегда спрашивал, чего хочу я, и никогда не переступал эту границу. Он позволял мне выбирать.

И всю ночь я выбирала его.

Словно почувствовав мой взгляд, Рохан оборачивается. Его глаза скользят по мне, задерживаются на моих пылающих щеках, и на губах появляется довольная усмешка.

Я закусываю губу. Будь он птицей, сейчас непременно распушил бы перья от гордости.

Как такой могучий Драконосвязанный вообще мог захотеть меня?

Справа раздаётся недовольное ворчание. Дрогонах выпрямляется и сверлит Спаркса единственным глазом.

— Он же совсем кроха, Дрогонах.

И правда. Он едва достаёт ему до лодыжки. Хотя… есть ли у драконов лодыжки?

Спаркс пытается вскарабкаться ему на лапу, цепляясь крошечными коготками. Дрогонах обвивает его хвостом и мягко сталкивает обратно.

— Не вредничай.

В ответ раздаётся сердитый рык.

Спаркс тут же повторяет попытку, и хвост снова бесцеремонно отпихивает его.

— Теперь он один из нас. Когда подрастёт, тебе придётся научить его летать.

От этой мысли я невольно улыбаюсь. Какой же ворчун из него получится.

Дрогонах ещё раз отталкивает Спаркса хвостом, а потом демонстративно отворачивается. Если бы драконы умели всем своим видом показывать, что им всё это смертельно надоело, сейчас Дрогонах был бы непревзойдённым мастером.

Я наблюдаю, как Спаркс пятится назад. Его хвост торчит трубой, лапки нетерпеливо перебирают землю. Вдруг он срывается с места, отталкивается задними лапами и запрыгивает прямо на основание драконьего хвоста.

Дрогонах раздражённо рычит и резко оборачивается. Спаркс кубарем валится на спину, смешно задрав лапы кверху.

Дракон склоняет голову так низко, что его огромные челюсти нависают прямо над малышом. Одним движением он мог бы перекусить его пополам.

Вместо этого он шумно выпускает вокруг Спаркса кольцо дыма и сердито рычит, словно отчитывая непослушного детёныша. Я делаю вид, будто ничего не замечаю, когда Дрогонах осторожно подталкивает его носом, помогая подняться на лапы, а затем будто невзначай обвивает хвостом, укрывая от всего мира. При этом сам упрямо смотрит в сторону, высоко задрав голову, словно происходящее его совершенно не касается.

Я прикрываю рот ладонью, сдерживая смех.

— Что-то тебя рассмешило, Маленькая Шептунья? — Рохан оказывается рядом, берёт меня за подбородок и приподнимает моё лицо. Его большой палец касается моих губ, стирая улыбку лишь для того, чтобы она появилась снова.

— Дрогонах делает вид, что терпеть не может Спаркса, а сам уже к нему привязался. — Я задумчиво склоняю голову. — Совсем как его Драконосвязанный.

Он тихо фыркает.

— Не говори ерунды. Я вовсе его не ненавижу. Просто однажды этот маленький негодник попытается прикончить меня во сне.

Я смеюсь и провожу пальцами по новой косичке, которую заплела ему утром.

— Их уже так много.

Он перехватывает мою руку и прижимается губами к моим пальцам.

— Двадцать три.

— Что?

— Двадцать три косички.

Я удивлённо распахиваю глаза.

— Ты их сосчитал?

— Конечно. — Он смотрит на меня так, словно удивляться здесь нечему. Я перевожу взгляд на его волосы. Маленькие косички, которые я заплела вдоль висков, собраны на затылке, а остальные волосы свободно падают на плечи.

Я качаю головой.

— Хотя бы позволь мне расплести старые и заплести их заново. Теперь у меня получается гораздо лучше.

— Нет.

— Но…

— Нет. — Я обиженно надуваю губы, и его взгляд тут же задерживается на них. — Не делай так.

— Как?

— Не смотри на меня с такими губами.

Я хмурюсь.

— С какими?

— Надутыми.

— Почему?

— Потому что тогда я перестаю соображать.

Он говорит это так серьёзно, что я невольно улыбаюсь.

Поднявшись на цыпочки, я притягиваю его к себе и целую.

— Так легче?

— Немного.

Он улыбается прямо в поцелуй, но раздражённый рёв Дрогонаха заставляет нас отстраниться.

— Похоже, он уже хочет отправляться, — говорю я, глядя, как Дрогонах удерживает Спаркса на своём животе, прижимая его лапой, пока малыш извивается и жалобно попискивает.

Мне не терпится увидеть лица остальных, когда они познакомятся с ним.

— Повернись.

Я поворачиваюсь, и Рохан собирает мои косы, закрепляя их высоко на затылке, чтобы они не мешали в дороге.

Каждый раз, когда его пальцы касаются моих волос, мне становится спокойно.

— Готово.

Я оборачиваюсь и ощупываю затылок. Взгляд падает на его предплечье, и мои глаза удивлённо расширяются.

— Ты перевязал мои волосы своей лентой?

— Ещё одна вещь, которую ты у меня забрала.

Я улыбаюсь и провожу ладонью по его предплечью. Я ни разу не спросила, почему на его коже нет чешуи, как у остальных Драконосвязанных. Когда от моего прикосновения он сначала замирает, а потом понемногу расслабляется, я понимаю, что не хочу касаться этой темы и омрачать этот миг.

— Спасибо.

Он внимательно смотрит на меня, словно ждёт вопроса, но вместо этого берёт меня за руку.

— Поехали домой.

Домой.

От одного этого слова внутри становится тепло.

— Здесь больше никого не осталось? — спрашиваю я, подхватывая Спаркса. Тот скалит крошечные молочные зубы на невозмутимого Дрогонаха, прежде чем Рохан помогает мне забраться ему на спину.

Утро ещё прохладное, поэтому я плотнее укутываю Спаркса в плащ. Рохан садится позади меня и провожает взглядом остальных Драконосвязанных, один за другим взмывающих в небо.

Ветер играет моими косами. Маленькие и большие, они кажутся короче, потому что Рохан высоко собрал их на затылке. Я задумчиво перебираю одну из них, и взгляд невольно останавливается на пряди волос, вплетённой в поводья, которые он держит. Я вспоминаю, что она означает.

Сердце начинает биться чаще.

— Рохан? У тебя найдётся нож? Мне всего на минуту.

Он настораживается, но всё же протягивает мне небольшой кинжал. Он очень похож на тот, с которым я тренировалась.

— Спасибо.

Я подношу лезвие к одной из кос на затылке и одним движением срезаю её.

— Что ты делаешь? — резко спрашивает Рохан, сразу же забирая у меня кинжал.

Я снимаю завязку с другой косы и перевязываю срезанный конец, после чего зажимаю косу в ладони.

— Зачем?

Я беру его за руку и осторожно привязываю косу к его запястью.

— Я не хочу вплетать её в поводья. Там место волосам твоей матери. — Я чувствую, как он замирает. — Но я хочу, чтобы частичка меня всегда была рядом с тобой. Пусть мои волосы оберегают тебя во время Игр.

— Эльфийка…

— Пожалуйста, Рохан. — Закончив узел, я поднимаю на него взгляд. — Пожалуйста, прими мой дар.

— А что останется у тебя? — тихо спрашивает он, не сводя глаз с повязанной на запястье косы.

— У меня будешь ты. Разве этого мало?

Он поднимает на меня взгляд.

— Этого более чем достаточно. И я всегда буду рядом с тобой.

Я улыбаюсь и отворачиваюсь.

— Значит, договорились.

— Договорились, — тихо отвечает Рохан, обнимая меня за талию. — Готова лететь?

Мы оба в последний раз оглядываем Рощу. Вдалеке раскатываются драконьи рёвы, от которых дрожат деревья. Мне тяжело покидать это место, а тревога за тех, кто остаётся, всё сильнее сжимает сердце.

— А если они вернутся? Если снова нападут на остальных?

— Мы не можем остаться. Нас ждут Игры. — В его голосе звенит сдерживаемая ярость, а тело за моей спиной напряжено как струна. — Если бы мог, я бы остался здесь. Хоть на год. Лишь бы уберечь их.

Я слегка поворачиваюсь к нему и кладу ладонь ему на щёку.

— Все тебя боятся, а ты готов защищать даже диких драконов. — Я улыбаюсь. — Значит, сердце у тебя куда добрее, чем ты позволяешь другим увидеть.

— Моё сердце давно принадлежит не мне.

Он накрывает мою ладонь своей и на миг закрывает глаза. От этой простой ласки у меня сжимается сердце. Когда Дрогонах приходит в движение и расправляет крылья, готовясь взлететь, мне хочется остановить время. Остаться в этом мгновении навсегда.

— Ты уже придумала себе имя? — спустя некоторое время спрашивает Рохан.

— Имя?

— Мы ведь говорили об этом.

— Ах… Совсем забыла.

— В городе тебя нельзя называть Эльфийкой. Стоит кому-нибудь услышать это имя, и стража сразу обратит на тебя внимание.

Это правда.

— Но я даже не знаю, какое имя выбрать.

— Когда придёт время, ты сама его узнаешь.

— Ты поможешь мне? — спрашиваю я, доставая Спаркса из-под плаща и усаживая перед собой.

Он сонно моргает, но стоит ему поставить крошечные лапки на край седла и расправить крылышки, подражая Дрогонаху, как сонливость исчезает без следа.

— Нет, — мягко отвечает Рохан, поглаживая меня по животу. — Имя нельзя получить от другого. Его можно только выбрать самой.

Я ненадолго задумываюсь.

— А если я его забуду?

— Тогда я буду шептать его тебе каждую ночь, пока оно не станет для тебя родным.

По телу пробегает дрожь. Я тихо всхлипываю, когда его ладонь опускается между моих бёдер. Он и не думает её убирать.

— Рохан… — вырывается у меня.

В ответ он лишь тихо смеётся.

— Не торопись. Не пытайся придумать его силой. Однажды ты просто поймёшь, что это оно.

Я выдыхаю и расслабляюсь в его объятиях.

— Хорошо. Я подожду.

Он легко касается губами моего уха.

— Вот и умница.

В этот миг раздаётся громкий рык.

Мы оба смотрим на Спаркса. Он расправил крылышки так широко, как только может, высоко задрал голову и изо всех сил рычит, явно гордясь собой. Дрогонах отвечает ему негромким, почти снисходительным рокотом.

— Мне нравится.

— Что именно?

— Лететь вот так. — Я глубоко вдыхаю, закрываю глаза и, как Спаркс, развожу руки в стороны, представляя, будто лечу вместе с ними.

Я чувствую за спиной тихий смех Рохана.

— Тогда мы ещё не раз поднимемся в небо.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— Рохан.

Он крепче прижимает меня к себе.

— Что?

— Полёты… Теперь это моё.

— В каком смысле?

— Раньше у меня не было ничего своего. А теперь есть. И полёты — одно из этого.

Он молчит несколько секунд.

— Надеюсь, однажды у тебя будет ещё больше того, что ты сможешь назвать своим.

Я сильнее прижимаюсь к нему.

— Уже есть.

Я слушаю, как Спаркс и Дрогонах переругиваются рыками и ворчанием. Если бы драконы умели разговаривать, Дрогонах наверняка без конца ворчал бы на проделки Спаркса, а тот нарочно выводил бы его из себя.

От этой мысли я улыбаюсь, но тут меня посещает другая.

— Рохан? А что будет с драконами, если однажды не останется ни одного Драконосвязанного?

— О чём ты?

— Вас осталось всего пятеро. И в этом году Благословение не избрало никого нового. Что станет с драконами, когда вас не будет?

Он долго молчит.

— Они погибнут.

— Что?! — Мой испуганный вскрик заставляет вздрогнуть всех. Даже Дрогонах недовольно рычит, на миг сбившись с ровного взмаха крыльев.

Рохан тяжело вздыхает.

— Без Драконосвязанных драконы обречены на смерть.