На этот раз, входя в Рощу, я не чувствую ни привычного волнения, ни предвкушения чуда. Только странность. Желудок пронзает резкая боль, и я невольно прижимаю к нему ладонь. За моей спиной идёт Рохан — настороженный, с топором наготове.

— Держись рядом, — говорит он.

Я молча киваю. Дрогонах кружит над нами, но густые кроны почти полностью скрывают его из виду.

Но что-то не так.

Видели человека. С королевской печатью. Возможно, Сигрид была права. Возможно, король и правда как-то в этом замешан. Я глубоко вдыхаю. Воздух… Он другой. Тяжёлый. Будто пропитан чем-то чужим. Я останавливаюсь.

— Что? — тут же спрашивает Рохан, оборачиваясь. Его взгляд падает на руку, которой я держусь за живот. — Что случилось?

Я сглатываю, стараясь дышать ровнее.

— То, чем травят драконов. Яд, от которого они засыпают. Что это такое?

— Ночной Угар?

— Да. Что это?

— Что-то вроде зелёного тумана. Ассея однажды рассказывала, что использовала похожее растение, чтобы усыпить человека перед лечением. Не знаю, одно ли это и то же, но драконам эта дрянь точно вредит, если они её вдыхают. Почему ты спрашиваешь?

— Здесь что-то не так.

— В каком смысле?

Он снова смотрит на мой живот. В этот момент боль прошивает меня ещё сильнее.

— Я сделал тебе больно? — спрашивает он, стиснув челюсти, и осторожно кладёт ладонь мне на живот. — Проклятье… Это из-за меня, Эльфийка? Из-за прошлой ночи?..

— Нет, — быстро отвечаю я, накрывая его руку своей. — Не в этом дело. Здесь есть что-то… чего быть не должно. И ещё… боль. Её здесь так много, Рохан.

— Боль драконов?

— Думаю, да.

Он хмурится.

— Я знал, что ты чувствуешь их эмоции. Поэтому ты можешь говорить с ними?

Я киваю.

— Я чувствую то, что чувствуют они. Их боль. Их гнев.

Рохан медленно оглядывается по сторонам.

— Откуда это идёт?

Я всматриваюсь в чащу, но не могу определить направление.

— Не знаю. Будто отовсюду… и одновременно ниоткуда.

Он резко переводит взгляд на меня.

— Я не знаю, Рохан, — выдыхаю я, и в голосе невольно проскальзывает отчаяние. Тревога всё сильнее сжимает меня изнутри.

— Чёрт. Всё хорошо. Мы найдём источник.

Он берёт меня за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Ты справишься. Просто иди. Позволь своему чутью вести тебя.

Я крепче сжимаю пальцы.

— А если не получится? Если я поведу нас не туда? Если…

— Дыши, Маленькая Шептунья.

Я смотрю ему в глаза. Он мягко целует меня в лоб, придерживая ладонью мой затылок.

— У тебя получится. Просто дыши. И слушай себя.

Я медленно вдыхаю и киваю.

Если Рохан верит, что я смогу, значит, смогу.

Мы идём по Роще, и вокруг стоит зловещая тишина. Не слышно ни далёкого рёва, ни утробного урчания, ни треска ветвей под тяжёлой поступью драконов, ни хлопанья крыльев, когда они взмывают в небо. Мне страшно. За себя. За Рохана. Но сильнее всего за драконов.

Внезапно меня захлёстывает волна гнева. Я хватаю Рохана за руку, заставляя его остановиться. В тот же миг из чащи вырываются три дракона. Они окружают нас, скалят клыки, рычат. Рохан мгновенно оттесняет меня себе за спину, заслоняя собой, медленно поворачивается, не выпуская никого из них из виду, и поднимает топор.

Из плеча синего дракона сочится кровь. Зелёный, поменьше, припадает на одну лапу.

— Успокойтесь! — приказывает Рохан, и в его голосе звучит непререкаемая власть.

В ответ ему гремит рёв.

— Чтобы добраться до неё, вам сначала придётся пройти через меня, — низко рычит он, крепче сжимая топор. — И я не позволю никому причинить ей вред.

Красный дракон напротив раскрывает пасть. В глубине его глотки вспыхивает пламя.

Игнис. Если он выдохнет огонь, лес вспыхнет за считаные мгновения.

— Эй! — Рохан вновь заслоняет меня собой, выставляя вперёд топор. — Только попробуй, мать твою!

Дракон медленно закрывает пасть и склоняет голову, повинуясь его приказу.

— Мы пришли не причинять вам вред. Но если хоть пальцем её тронешь, я не стану колебаться. — В ответ раздаётся глухое рычание. — Вы знаете, кто я. Я бывал здесь много раз. Так что успокойтесь, чёрт вас побери!

Но вред уже причинён. Я чувствую это. Чужая боль обжигает меня изнутри, словно становится моей собственной.

Дракон. Ему больно. Ему причиняют боль прямо сейчас.

Я перевожу взгляд с одного дракона на другого. Да, они ранены. Да, им больно. Но эта боль исходит не от них. Рохан всё ещё пытается успокоить драконов, однако его голос тонет в грохоте крови у меня в ушах.

Где? Где ты?

— Рохан… — едва слышно выдыхаю я.

Слёзы застилают глаза. Я медленно поворачиваюсь влево, за спину зелёного дракона. Дыхание обрывается. Я застываю.

— Эльфийка?

Я не отвечаю. Не могу. Меня словно тянет вперёд. Я бросаюсь бежать.

— Эльфийка! Держись рядом со мной!

Я мчусь сквозь лес, продираясь между деревьями. Позади слышится отборная ругань Рохана, а уже через мгновение он оказывается рядом. Но не пытается меня остановить. Не тогда, когда я ломлюсь сквозь кустарник, не замечая, как ветви оставляют на коже царапины. Не тогда, когда резко сворачиваю влево и едва не врезаюсь в каменную стену небольшой пещеры. И не тогда, когда боль вдруг исчезает — так же внезапно, как появилась.

Мы останавливаемся у самого входа. Перед нами лежит красная драконица, свернувшаяся и укрывшая себя крыльями.

— Нет… — срывается с моих губ.

Из глубокой раны на её шее медленно течёт кровь.

Рохан бросается к ней, падает на колени и обеими руками зажимает рану, пытаясь остановить кровь.

— Чёрт… Чёрт! Нет! — кричит он, бросаясь к её голове. Опускается рядом и проводит ладонью под её глазом. — Давай, Фрелия. У тебя же детёныш, помнишь? Ты нужна ему. Давай… очнись.

— Фрелия… — зовёт он снова, и столько боли звучит в его голосе, что у меня сжимается сердце. Он осторожно встряхивает её. — Не смей. Слышишь? Не смей уходить. — Затем обеими ладонями упирается ей в грудь, словно надеясь заставить подняться. — Ну же… Вставай.

Но она не шевелится.

Слёзы текут по моим щекам. Её глаза остаются закрытыми. Грудь неподвижна. Слишком неподвижна.

На ватных ногах я подхожу ближе. Колени дрожат, едва удерживая меня. Рохан всё ещё пытается привести её в чувство. Я кладу ладонь на её лапу и невольно вздрагиваю.

Она совсем холодная.

— Фрелия… пожалуйста… — Голос Рохана срывается, и сердце разрывается вместе с ним. Смотреть, как человек, которого я всегда считала несокрушимым, стоит перед ней на коленях и молит открыть глаза, почти невыносимо.

Рыдания сотрясают всё моё тело. Я уже знаю: она не поднимется. Не ответит. Не откроет глаза. Не сможет.

Она мертва.

— Я не успела… — выдыхаю я, не отпуская её лапу. Рохан бессильно склоняет голову, прижимаясь лбом к её шее. Его руки перепачканы кровью.

— Я не успела, Рохан. — От чувства вины к горлу подкатывает тошнота. — Я чувствовала, что что-то не так. Чувствовала… и всё равно не успела.

Он долго не двигается. Потом медленно поднимается, садится позади меня и молча притягивает к себе. Его руки крепко смыкаются вокруг меня, а тело заметно дрожит. Меня захлёстывает стыд. Это неправильно. Не меня сейчас должны утешать. Не я знала Фрелию. Не я её потеряла.

Я пытаюсь высвободиться, пытаюсь перестать плакать, но он только крепче прижимает меня к себе, уткнувшись лицом мне в шею. Я осторожно запускаю пальцы в его волосы и начинаю медленно гладить.

Когда он наконец нарушает молчание, голос звучит хрипло:

— Это не твоя вина. Но я найду того, кто сделал это. Найду… и оторву ему голову.

Над Рощей прокатывается рёв.

Я узнаю его сразу.

Дрогонах.

— Он почувствовал её смерть, — хрипло говорит Рохан. — Пусть они и не из одного клана, драконы Рощи живут по своим законам. Клановые драконы чтят их. Потеря любого из них…

Он не договаривает.

Дрогонах жил здесь рядом с ней.

Я поднимаю взгляд. Высоко над деревьями кружит Дрогонах, и в следующее мгновение в небо взмывает столб пламени. Почти сразу ему отвечают другие драконы. Один за другим. Их рёв полон такой скорби, что она отзывается болью у меня в груди.

Мы долго сидим молча, оплакивая величественное существо, которому так и не довелось стать матерью.

Матерью…

Я резко вскидываю голову.

— Рохан! Ты говорил, у неё было яйцо.

Словно в ответ впереди раздаётся тихое, едва слышное рычание. Мы оба поворачиваемся на звук. Оно повторяется.

Я осторожно выбираюсь из объятий Рохана и приподнимаю край крыла Фрелии.

У меня перехватывает дыхание.

На меня смотрят большие жёлтые глаза.

Скорлупа яйца уже растрескалась, и из неё выглядывает крошечный дракончик.

— Её детёныш… — хрипло произносит Рохан.

Я перевожу взгляд на Фрелию. Даже умирая, она накрыла малыша своими крыльями.

— Она защищала его до последнего… — всхлипываю я.

Рохан молча кивает, тяжело сглотнув.

Я снова смотрю на маленького дракончика. Он настороженно переводит взгляд с меня на Рохана.

— Всё хорошо, — тихо говорю я, когда он испуганно отползает глубже под крыло. Мы с Роханом осторожно приподнимаем его. — Выходи. Мы тебя не обидим.

Дракончик не шевелится.

— Иди сюда, — спокойно говорит Рохан.

После недолгого колебания малыш медленно выбирается из-под тела матери, словно доверившись его голосу. Оказавшись рядом с ней, он растерянно оглядывается и издаёт тихий, жалобный писк.

Я зажимаю ладонью рот, чтобы не разрыдаться. Мы с Роханом одновременно протягиваем к нему руки. Дракончик недоверчиво смотрит на нас, потом осторожно подходит на дрожащих лапах и обнюхивает наши ладони.

Когда его тёплый язычок касается моей кожи, сердце не выдерживает. Я бережно поднимаю его на руки и прижимаю к груди. Он едва достаёт мне до колен, но даже таким крохой оказывается неожиданно тяжёлым.

— Эльфийка, осторожнее. Детёныши бывают непредсказуемы, — негромко говорит Рохан.

Я смотрю на малыша. Его маленькие ушки подрагивают, а огромные жёлтые глаза неотрывно следят за мной. Я медленно опускаюсь на колени, не выпуская его из рук, и поднимаю взгляд на Рохана.

— Ему больно… — шепчу я.

Дракончик утыкается мордочкой мне в шею, и меня снова душат слёзы.

— Ему так больно, Рохан. Мы не можем оставить его здесь.

Рохан осторожно убирает прядь волос с моего лица.

— Знаю. Мне тоже тяжело. Но драконы Рощи — одна семья. О нём позаботятся другие. — Он смотрит на дракончика. — Я сам прослежу, чтобы он был в безопасности.

Потом его взгляд возвращается к Фрелии, и сердце болезненно сжимается от тоски, проступившей в его глазах.

— Нет, — тихо, но твёрдо говорю я.

Рохан удивлённо смотрит на меня. Потом на его губах появляется едва заметная, усталая улыбка.

— Вот, значит, когда ты решила показать характер?

Я всхлипываю, крепче прижимая дракончика.

— Он пойдёт с нами.

— Нет. Мы не заберём детёныша дракона. — Его голос становится жёстче. — Здесь его дом. Здесь ему будет лучше.

Я осторожно накрываю его ладонь своей.

— Пожалуйста, Рохан…

Он молчит несколько долгих секунд. Челюсти сжимаются.

— Нет.

Спаркс. Так я назвала маленького красного дракончика.

Он свернулся клубком у меня на коленях, пока мы ужинали. Рохан сидел рядом мрачнее тучи. С тех пор как мы вернулись из Рощи три дня назад и рассказали о смерти Фрелии и раненых драконах, он почти не разговаривал — только хмурился и ворчал. Тех, кто проник в Рощу, так и не нашли. Они исчезли бесследно, и никто не знал, сколько ещё драконов пострадало, сколько пропало и не исчезли ли вместе с ними яйца. Каждый раз, когда я возвращалась туда, меня встречали только боль и скорбь.

В ту же ночь Дрогонах предал тело Фрелии огню, отправляя её к Моране, чтобы она вечно парила в её небесах. Я стояла рядом, прижимая к груди Спаркса, и плакала, пока не погасло последнее пламя. Рохан всё это время молча стоял за моей спиной. Его присутствие удерживало меня на ногах.

— Он совсем безобидный, — тихо говорю я, поглаживая Спаркса.

— Ему место среди своих.

Я киваю.

— Да. Именно поэтому он должен быть с твоими драконами.

— Эльфийка… — с предупреждением произносит Рохан.

Я опускаю взгляд на Спаркса. Он крепко спит, тихонько посапывая, и на его ноздре медленно надувается крошечный пузырёк.

— Я чувствую это, Рохан, — говорю я, проводя ладонью по его спине. Под пальцами перекатываются маленькие бугорки — будущие шипы. — Пока он рядом с тобой, ему ничто не угрожает.

Я беру Рохана за руку и осторожно кладу её рядом со Спарксом. Даже во сне дракончик тут же придвигается ближе и прижимается к его ладони.

— Видишь?

Рохан молчит.

— Фрелия первой подошла к тебе, когда мы прилетели в Рощу. Она признала тебя своим. Я почувствовала это сразу. Она доверяла тебе. И, думаю, хотела бы, чтобы именно ты позаботился о её детёныше.

Он отворачивается и тяжело вздыхает.

— Ты ведь и сам это знаешь.

— Ладно, — наконец бурчит он.

Я невольно улыбаюсь. Он замечает это, в глазах вспыхивает знакомый огонёк. Рохан берёт меня за подбородок и коротко, но жадно целует. По телу тут же разливается жар.

— Но теперь ты мне должна.

— Должна? — переспрашиваю я, пытаясь перевести дыхание.

— Конечно. И я знаю, как ты можешь со мной расплатиться.

Его взгляд медленно скользит по мне, и по спине пробегает дрожь.

— Рохан…

— Ты сама сказала, что хочешь меня. Скажи ещё раз.

Щёки вспыхивают.

— Я хочу тебя.

Уголок его губ приподнимается.

— Тогда сегодня ночью перестань убегать от меня.

Я тихо смеюсь, но улыбка быстро гаснет.

— Мне не нравится, когда ты говоришь о плате.

Он сразу становится серьёзным.

— Почему?

— Потому что это слишком похоже на сделку. Будто моё тело — расплата.

Несколько мгновений он молчит.

— Я просто дразнил тебя. Но больше так шутить не буду.

Я киваю.

— Другие Хозяева тоже начинали с шуток. А потом расплачивались рабынями и рабами, отправляя их в Подземелье.

Рохан медленно сжимает кулаки.

— Расскажи мне всё. Всё, что знаешь.

— Зачем?

— Потому что они умрут. Все до единого. — Я невольно вздрагиваю. Его взгляд становится жёстким, почти пугающим. — И твой Хозяин умрёт первым.

— Я… не просила тебя об этом.

Он долго смотрит мне в глаза.

— Ты доверилась мне. И для меня это не пустые слова. Теперь ты моя. Но и я — твой. Неужели ты думаешь, что люди, которые мучили тебя, смогут просто жить дальше? Нет. — Он медленно качает головой. — Они заплатят за каждую рану, за каждое прикосновение, за каждый раз, когда пытались сломать тебя. Они узнают, что значит навлечь на себя гнев Драконосвязанного.

Его ладонь ложится мне на шею. Большой палец бережно скользит по израненной коже, и Рохан притягивает меня ближе.

— Если придётся, я обращу в пепел весь этот мир. Но никому не позволю причинить тебе боль, Маленькая Шептунья. Никогда не сомневайся в этом.

От его слов у меня перехватывает дыхание. Они пугают своей беспощадностью, но вместе с тем дарят чувство, которого я никогда прежде не знала.

Безопасность.

Впервые рядом со мной человек, который не уйдёт. Не отвернётся. Тот, кто сам дал мне это обещание.

Я принадлежу ему не потому, что однажды оказалась в его руках. Между нами родилось нечто куда большее. То, во что я никогда не осмеливалась поверить. И рядом с ним наконец затихают самые страшные мысли, которые столько лет жили у меня внутри.

— Почему Маленькая Шептунья? — тихо спрашиваю я.

На этот раз первой тянусь к нему и легко касаюсь его губ своими. Поцелуй выходит коротким, почти робким, но в нём больше искренности, чем в любых признаниях. Рохан отвечает так же нежно. Его ладонь ложится мне на затылок, пальцы медленно перебирают мои волосы.

Какое странное чувство — самой решиться на это. Самой сделать первый шаг. Мне хочется запомнить его. Особенно сейчас, когда Игры уже близко и никто не знает, что ждёт нас впереди. Впервые в жизни я сама выбираю, а не позволяю выбирать за себя.

— Потому что ты всё время что-то шепчешь, — с улыбкой отвечает он. — Моим драконам. Лошади. Даже самой себе, хотя, кажется, не замечаешь этого. — Кончиками пальцев он проводит по острому кончику моего уха. — У тебя должно быть настоящее имя. Не то, что тебе дали другие. То, которое ты выберешь сама. Ты маленькая, но в тебе горит огонь. Я обещал помочь ему разгореться. Пусть всё начнётся с имени.

Сердце сжимается так сильно, что становится трудно дышать.

— Рохан… — едва слышно произношу я.

В этот самый миг Спаркс громко чихает у меня на коленях, и вслед за чихом вырывается тоненький язычок пламени.

— Да чтоб тебя! — Рохан поспешно отдёргивает руку, а Спаркс, как ни в чём не бывало, сладко потягивается и довольно задирает хвост.

Я не выдерживаю и расхохатываюсь.

— Это уже второй дракончик, который пытается тебя подпалить.

— Они явно что-то задумали, — бурчит Рохан, с подозрением глядя на Спаркса. — Сговорились извести меня.

— Правда? — смеюсь я ещё сильнее.

— Именно. Вот увидишь, однажды они всё-таки меня поджарят.

Я падаю на спину, задыхаясь от смеха. Спаркс тут же забирается ко мне на грудь, устраивается поудобнее и с серьёзным видом заглядывает мне в лицо.

— Совсем не смешно, — ворчит Рохан.

Но, отвернувшись, всё равно не может скрыть улыбку.