Е Его губы горячие, когда он целует меня. Я теряюсь, ведь меня никогда прежде не целовали, и я не знаю, что делать, но он ведёт меня за собой так легко, что я забываю обо всём. Это ощущение новое, непривычное, и я впервые не пытаюсь от него закрыться.

Он издаёт низкий звук, его пальцы замирают у моего затылка, и в этом движении чувствуется столько сдерживаемого голода, будто он слишком долго ждал этого момента. Я отвечаю ему, сама удивляясь тому, как сильно хочу быть рядом.

— Чёрт, Маленькая Шептунья, — бормочет он и снова целует меня.

Я отвечаю ему так же жадно, пока он несёт меня к кровати. Он укладывает меня осторожно, оставаясь рядом, а мои руки всё ещё лежат у него на плечах.

Его зрачки расширены, фиолетовый цвет в глазах кажется почти нереальным. Он тяжело дышит, будто сдерживает самого себя.

— Ты дрожишь, — шепчу я.

— Я пытаюсь не причинить тебе боль, — отвечает он тихо. — Пытаюсь быть осторожным.

— Ты никогда не причинял мне боли, Рохан. Не причинишь и сейчас. Мне не страшно.

— Чёрт…

Он закрывает глаза на мгновение, будто эти слова даются ему труднее, чем он хочет показать. Он смотрит вниз, между нашими телами, где его туника, которая на мне, задралась до середины бёдер.

Он закрывает глаза на мгновение, будто ему больно.

Я любуюсь им. Сильные плечи, твёрдая грудь, мышцы живота и дорожка волос, ведущая к его очень твёрдому и очень большому члену. Его сильные бёдра.

Я никогда не видела ничего столь прекрасного. Такого сильного.

Но со мной он такой нежный.

— Рохан. — Должно быть, в моём тоне что-то есть, почти умоляющее, и его глаза устремляются на меня.

— Я постараюсь быть нежным, — хрипит он, ноздри раздуваются. — Я…

Я тяну его вниз и целую, извиваясь под ним.

Внутри меня всё горит, и только он способен погасить этот огонь. Удовольствие кажется недостижимым, но оно так близко, стоит ему лишь дать мне его

.— Эльфийка.

— Пожалуйста, Рохан, — стону я, сжимая его бёдрами. — Я хочу тебя. — Его жар вызывает привыкание, и я хочу больше.

— Ты хочешь?

— Да?

— Ты хочешь меня?

Я киваю.

Он рычит, и туника срывается с меня.

Я должна стесняться своего тела, но мне не стыдно. Я немного поправилась, и хотя моя грудь маленькая, она упругая, и когда он прижимается к ней ртом, бормоча, как она совершенна, я вздрагиваю от ощущения, но мои пальцы быстро оказываются в его волосах, прижимая его к себе.

— Ахх, — стону, когда он целует мой сосок, слегка покусывая его сбоку.

— Обратного пути не будет. — Его взгляд впиваются в меня. — Скажи мне остановится, потому что как только я окажусь между твоих бёдер, как только я попробую тебя на вкус, я не смогу остановиться, ты это понимаешь?

— Понимаю.

— Нет, я не думаю, что понимаешь, но скоро ты вмё поймёшь.

Моё тело охватывает волна удовольствия, и я хватаюсь за его руки, сжимая их, не в силах ждать того, что должно произойти.

— Тихо. Я знаю, чего ты жаждешь.

Он касается моих шрамов так бережно, словно они имеют для него особое значение. В его движениях нет жалости — только принятие, будто он видит во мне не недостатки, а часть моей истории.

Мои руки опускаются на его талию, скользя по его прессу. Он стонет в мою шею, слегка кусая, прежде чем опускается дальше, лижа и целуя.

— Такая чертовски совершенная. Такая крошечная. Такая моя.

Мои пальцы впиваются в него, когда он целует мой живот. Ощущение такое необычное для меня, и влага покрывает мои бёдра, когда он раздвигает их и просто смотрит.

— Что… что ты делаешь? — тяжело дышу я, глядя на него.

— Такая маленькая, — бормочет он, целуя внутреннюю сторону моего бедра. — Твоя хорошенькая маленькая киска примет меня самым лучшим образом. — Я краснею от его слов, когда он глубоко вдыхает. — Но я позабочусь об этом. Я должен сначала подготовить тебя, хорошо?

— Х-хорошо. — Шепчу я, немного нервничая, но один взгляд в глаза Рохана, и я расслабляюсь, лежа на мехах.

— Когда ты будешь готова, я смогу войти сюда. — Он касается моего входа, и я вздрагиваю. — И когда я окажусь внутри. — Он облизывает этот палец, его глаза закрыты, тело содрогается в удовольствие от моего вкуса. — Я никогда, блядь, не уйду оттуда.

Затем его рот накрывает мой. Он интенсивно целует меня, лижет и покусывает. Звук от этих страстных поцелуев очень непристойный, но он пробуждает во мне что-то. Я задыхаюсь и низу живота растекается тепло.

— Рохан, — стону я, сбитая с толку. Моё дыхание учащается, удовольствие накатывает. — Я не знаю, что это.

Это приятно. Слишком приятно.

Он стонет в мою киску.

— Всё в порядке, просто отпусти это напряжение.

— Что происходит? — стону я, прижимаясь к нему, ища чего-то большего, когда палец входит в меня. Я глубоко вздыхаю.

Его смех звучит низко и опасно, в нём слышится желание.

— Это первый из многих, многих твоих оргазмов, Маленькая Шептунья. — Его губы накрывают мой клитор, всасывая, когда другой палец входит в меня, и меня накрывает волна удовольствия.

Самый долгий, самый громкий стон вырывается из меня, всё тело покалывает, пальцы ног поджимаются. Я почти теряю сознание на мгновение, падая на кровать.

— Боги.

— Нет, это я, — говорит Рохан. — Просто Драконосвязанный, пришедший забрать свой самый драгоценный приз. — Он проводит языком вокруг моего входа. — Такая влажная. Такая нуждающаяся. — Он стонет. — Ты понятия не имеешь, как хороша ты на вкус, да? — Кажется, я качаю головой, и затем его пальцы раздвигают мои губы, взгляд потемнел. — Попробуй.

Я обхватываю их губами и всасываю, и стон, который он издаёт, дикий.

— Давай добавим ещё один палец. — Я чувствую ещё один палец внутри меня и это прекрасно.

— Чёрт, так туго. Кто-нибудь уже был в дикой дырочке, Эльфийка?

Он уже знает ответ.

— Отвечай, — он кусает моё бедро, взгляд такой собственнический, что захватывает дух.

— Нет.

— Такая послушная. Я твой первый? — Ещё добавляет один палец.

Сколько их теперь внутри? Я даже не знаю.

— Д-да, — задыхаюсь я и дрожу от желания.

— Чёрт, посмотри, что ты со мной делаешь. — Я открываю глаза и вижу желание на его лице, но он качает головой и смотрит вниз. — Нет, посмотри на мой член.

Я осторожно приподнимаюсь на локтях, руки дрожат.

Он такой твёрдый, головка красно-багровая, и она покрыта уже смазкой.

— Это я сделала? — спрашиваю я задыхаясь.

— Только ты доводишь меня до такой твёрдости. Ты видишь, как я хочу тебя? Нуждаюсь в тебе? Если я не войду в тебя сейчас, я сорвусь, и тогда будет больно. И ты заплачешь. Я не хочу этого, так что скажи мне, Маленькая Шептунья, — шипит он, когда моя киска сжимает его пальцы. — Скажи мне, что я могу войти в тебя и кончить. — Его пальцы двигаются во мне быстрее, и я падаю обратно на кровать. — Скажи мне, пока я не сошёл с ума.

— Пожалуйста, Рохан, я хочу тебя внутри.

— Чёрт! — рычит он, и затем он приподнимает меня за затылок одной рукой, которая дрожит так же сильно, как и я. — Ты будешь смотреть, как ты принимаешь Мой член.

Мои руки лежат на его плечах.

— Ты вместишься?

— Я сделаю так, чтобы весь мой член вошел в тебя. А теперь смотри, как ты принимаешь мой член.

Я смотрю вниз, когда он направляет головку своего члена к моему входу. Он такой широкий, когда входит, и я извиваюсь, стоня от нетерпения.

Я хочу этого.

И я хочу этого. Мне нужно это получить, даже если это будет единственный раз. Даже если это последний раз, когда я могу себе это позволить.

— Рохан. — Мои пальцы впиваются в его плечи, когда он упирается во что-то внутри меня, в преграду.

— Перестань произносить моё имя, я едва держу себя в руках.

Мой взгляд поднимается на него, и я вижу, как его грудь вздымается, пот стекает по лицу, когда он смотрит, где наши тела соединяются. Но он медлит, а мне нужно, чтобы он был внутри меня.

— Рохан.

— Перестань.

— Рохан, пожалуйста.

— Ни слова больше, — цедит он сквозь зубы.

— Мне нужно, чтобы ты был внутри меня, мне нужно чувствовать тебя, мне нужно, чтобы ты наполнил… ахх. — Я ахаю, когда он делает именно это, входя в меня с грубым стоном, пока его бёдра не встречаются с моими, и боль пронзает меня, но не поэтому я плачу.

Я получила то, что хотела.

Впервые в жизни я получила то, что хотела.

— Я же говорил тебе, да? — Он вытирает слезу, когда я смотрю на него, его тело дрожит. — Чёрт.

— Продолжай. Мне нужно больше, Рохан. Пожалуйста.

— Я причинил тебе боль. — На его лице сожаление. — Я не хотел причинять тебе боль.

— Ты не причинил мне боль. Пожалуйста.

Наши взгляды встречаются.

— Я хочу этого, пожалуйста, позволь мне это почувствовать.

— Боги, ты меня погубишь, — цедит он, и затем выходит из меня и снова входит.

Я стону.

— Я сказал тебе остановиться, а ты не остановилась. — Толчок. — Я сказал тебе перестать называть моё имя, а ты, блядь, не перестала. — Толчок. — Теперь я не смогу остановиться. — Толчок. Толчок. Толчок. — Чёрт, я не могу остановиться, — стонет он, хватка на моей шее усиливается, когда я скуля и царапаю его. — Боги, ты такая чертовски тугая. Ты понятия не имеешь, как хорошо твоя киска чувствуется вокруг моего члена. Дай, я войду полностью.

Боль медленно уходит с каждым толчком, и удовольствие разливается по телу.

Теперь он нависает надо мной, одной рукой поднимая мою ногу выше, и при следующем движении его бёдер что-то происходит внутри меня, и я выдыхаю стон.

— Вот так, хорошо, маленькая Эльфийка, расслабься для меня, позволь мне войти глубже. Ты этого хочешь, да? Чтобы я был как можно глубже?

Я бессознательно киваю, удовольствие проносится по моему животу, тело покалывает.

— Да, ты хочешь, давай, прими всего меня, — он выходит, прежде чем войти ещё глубже. — Вот так, еще немного. Теперь я весь в тебе. Ты приняла всего меня. Какая ты смелая девочка.

Я сделала это. Моё тело приняло всего его.

— Чёрт, я вижу твою кровь на моём члене. Доказательство того, что ты моя.

— О боги, — стону я.

— Позволь этому случиться. — Он говорит с придыханием. — Я чувствую, как ты сжимаешься вокруг меня. Ты чувствуешь это? Ты кончишь на мой член на этот раз? Ты позволишь мне получить тебя всю так, как никто другой? — Тёмное, собственническое желание сочится из каждого его слова. — Как ты имеешь всего меня?

— Да, — задыхаюсь я, пот приклеивает волосы к виску и шее.

— Тогда дай мне это. Чёрт, я не могу долго сдерживаться… Чёрт. — Он ускоряется, садясь, руки сжимают мои бёдра. Он двигает моё тело взад-вперёд, используя меня для своего удовольствия, и почему-то, видя его лицо, полное желания, наблюдая, как он запрокидывает голову со стоном, моё тело напрягается, а затем отпускает. — Боги, чёрт возьми!

Я вижу звёзды, моё тело парит, пока Рохан продолжает входить в меня. Он стонет, и я в оцепенении смотрю, как он замирает, челюсть сжата, а затем я чувствую это.

Тепло вливается в меня с каждым его толчком, его руки так сильно сжимают мои бёдра, что я уверена, на них останутся синяки. Но когда он открывает глаза и наклоняется надо мной, не вынимая члена, он целует меня, и мне всё равно. Вскоре он снова начинает двигаться во мне.

— Мне никогда не будет достаточно тебя. Ты разбудила зверя, и теперь его нужно насытить.

— Так позволь мне, — стону я, мои руки тянутся к его волосам. — Позволь мне насытить зверя.