Я не могла рассказать Рохану о Дарсии, и Калдар так и не узнал, что это она причинила мне боль.

Оглядываясь назад, я жалею, что у меня не хватило смелости сказать ему в палатке. Мне кажется, он бы поверил мне, помог бы мне… так почему я всё ещё так боюсь?

Потому что ты слабая.

Потому что ты всегда боишься.

— Сядь. — Рохан вырывает меня из этих мыслей, когда мы садимся вокруг импровизированной арены для спарринга, и, к счастью, я не вижу Дарсии нигде.

Я смотрю на Рохана и думаю, смогу ли я это сделать. Если я просто наклонюсь и прошепчу…

— Драконосвязанный, — говорит мужчина с синей лентой на плече, уважительно кивая Рохану и садясь по другую сторону от него. Хотя он оставляет большой зазор.

Две женщины в центре, зелёная лента на одной, белая на другой, и к их лодыжкам привязана верёвка, соединяя их во время боя, и я смотрю на это с недоумением.

— Это мешает им отойти слишком далеко, иначе бой длился бы слишком долго, — говорит Рохан.

— Бой? Я думала, это просто тренировка?

— Они любят так это называть, но мы знаем, что это серьёзнее. На кону честь твоего клана, если тебя победит кто-то другой.

Его слова подтверждаются, когда высокая женщина с размаху бьёт кулаком в скулу другой. Та вскрикивает, но отвечает ударом, и они оказываются на земле, нанося удары и бодаясь головами.

Так жестоко.

— Мне не придётся так делать, правда?

— Нет, — фыркает Тофа, садясь с другой стороны от меня. — Ты встретишь Морану раньше времени, если попробуешь.

Мать-Драконица.

Это к ней они приходят после смерти, ожидая её суда, который определит, полетят ли они с ней в небесах или останутся в ямах с лавой. У Эльванана всё немного иначе, но я думаю, что большинство богов одинаковы.

Так же, как они действуют сейчас.

Дарсия подходит, и я опускаю голову, плечи сгибаются.

— Драконосвязанный, — она уважительно кивает.

— Что? — рявкает на неё Рохан.

— Тебе что-нибудь нужно? Я могу помочь тебе помыться…

— Нет.

— Но я умею помогать. — Я поднимаю глаза и вижу, как она облизывает губы и кладёт руку на руку Рохана. Меня тошнит. — Если ты зайдёшь в мою палатку, я могу показать тебе.

— Дарсия… — ноздри Рохана раздуваются.

— Да? — говорит она, и её голос срывается.

— Убери свою, блядь, руку от меня, пока я не отрубил её.

Она отшатывается, обида расползается по её лицу, но я вижу и гнев.

— Но…

— Уйди! — Она хмурится, затем уходит, но не забывает бросить на меня уничтожающий взгляд.

— Калиан, передай мне свой бурдюк.

— Что? — Его брови хмурятся.

— Передай мне свой, блядь, бурдюк.

Он наклоняется, чтобы взять его, глядя на меня, прежде чем передать его Рохану. Рохан открывает его и выливает воду на руку, которой коснулась Дарсия. Мои глаза расширяются от удивления, и он замечает это.

— Единственная, кто может прикасаться ко мне, — это ты, Эльфийка.

— Что?

— Следующие! — кто-то кричит, и две женщины в круге уходят, когда Рохан встаёт, проводит пальцем по моей щеке и выходит в центр.

Мои пальцы сжимаются в плаще, я чувствую на себе взгляды.

— С ним всё будет в порядке, — шепчет мне Тофа, даже когда Драконосвязанный с синей лентой, Варан, выходит в центр, и верёвка привязывается к ним, эта короче.

— Почему?

— Потому что даже с верёвкой их бои могут длиться часами. Так они проходят быстрее, потому что они не могут далеко отойти друг от друга.

— Часами? — шепчу я, и она кивает. — Это…

— Варварство? — усмехается она, и я фыркаю.

— Так нам и нравится, — говорит Калиан, пододвигаясь ближе к ней, и я вижу, как щёки Тофы краснеют.

— Привет, — небрежно говорит она ему, но её взгляд говорит совсем о другом.

Я прячу улыбку.

— Как раз вовремя, — говорит он, а затем кричит, когда Рохан наносит первый удар.

Моя голова поворачивается к нему, и я с ужасом и восхищением наблюдаю, как они обмениваются ударами.

Они выглядят совершенно невредимыми, несмотря на кровь, которая уже течёт у них обоих. На самом деле, на лице Рохана улыбка, и Варан смеётся, когда бьёт его головой.

Кровь и жестокость должны вызывать у меня тошноту, но рядом с Роханом я заворожена его силой, его чистой мощью, когда он хватает Варана за затылок и тянет вниз, чтобы ударить его коленом.

— Они безумны.

— Они Драконосвязанные, — отвечает Тофа, наклоняясь и шепча: — Ты в порядке?

— Да. — Я касаюсь горла. — Мне… лучше.

— Бо рассказал мне о вчерашнем, он очень волновался. — Она подталкивает меня. — Поговори с ним?

— Поговорю. — Мне нужно поблагодарить его за попытку помочь мне.

— Здорово видеть тебя без этого ошейника. — Она мягко улыбается, и я киваю.

С тех пор как прошлой ночью его сняли, я ловлю много взглядов, даже несколько улыбок от клана.

— Хорошо, что его сняли. — Мы смотрим бой, пока дракон не ревёт вдалеке, и я вздрагиваю, оглядываясь, не узнавая, кто это был.

Это идеальное время, чтобы попытаться поговорить с драконом. Рохан сказал мне, что рядом со мной кто-то должен быть, но я не думаю, что дракону будет комфортно, если рядом со мной будет кто-то, кроме Драконосвязанного.

Нет, я должна попытаться. Я должна сделать это ради Рохана, несмотря на страх перед Дарсией.

Так что я встаю, убеждаясь, что капюшон скрывает уши, и бормочу что-то о том, что хочу пить.

— Подожди, — Тофа хватает меня за руку.

— Нет-нет, они просто там. — Я указываю на стол с напитками и длинную очередь к нему. — Я в порядке.

Она колеблется, но затем кивает и возвращается к бою.

Я направляюсь к очереди у стола, а затем, снова взглянув на Тофу, проскальзываю между людьми и иду за палатки, где тише. Нервы натягиваются, но я продолжаю идти.

Я должна помочь Рохану. После всего, что он для меня сделал, это меньшее, что я могу сделать.

Проскользнув между палатками, я обхожу внешнюю сторону лагеря синего клана и вхожу в лагерь жёлтого клана.

Я никого не вижу, но держусь ближе к краям, внимательно слушая и оглядываясь.

Давай. Я глубоко вдыхаю. Я смогу. Я в порядке.

Ещё один рык.

Я смотрю в небо, но, поскольку уже наступает ночь, не вижу ни крыльев, ни когтей в темноте.

Следуя за звуком рычания, я снова оказываюсь у белого клана и снова встречаю Селесту.

— Здравствуй. — Я слегка склоняю голову. Я не знаю почему, но чувствую необходимость выразить уважение, как в прошлый раз, когда я стояла рядом с ней.

Я снова чувствую лёгкость и улыбаюсь.

— Что ты здесь делаешь? Ты не хочешь идти в Рощу?

Гнев.

— О. — Я хмурюсь. — Что-то случилось?

Печаль.

Я протягиваю руку. — Я могу помочь?

— Опять пытаешься украсть моего дракона?

Моя рука прижимается к груди.

— Сигрид, нет, конечно нет. — Она смотрит на меня и встаёт рядом со своим драконом, кладя руку на её чешую.

— Почему-то, Эльфийка, ты ей нравишься.

— Правда?

Рычание.

Я улыбаюсь.

— Да, — фыркает она, скрещивая руки. — Это раздражает.

— Прости, — бормочу я. — Почему она не в Роще?

Она на мгновение отводит взгляд.

— Её самец погиб в прошлом году на Играх. Благословение каждый раз напоминает ей о том, что она потеряла.

— О боги, мне так жаль, — говорю я Селесте.

— Ну, я говорю «погиб», но это больше похоже на убийство, не так ли?

— Что?

Она подходит ближе ко мне.

— Ты здесь, чтобы помочь выяснить, кто крадёт яйца?

— Я уже говорила тебе. — Я пытаюсь отступить, но она хватает меня за руку.

— У меня нет союзников, но я всё равно попытаюсь помочь. — Она смотрит на своего дракона. — Король должен быть замешан, я уверена, и если я помогу, я хочу отомстить за её самца. Это меньшее, что я могу сделать, понимаешь?

— Король?

— Этот ублюдок охотится на нас, дракориев, годами, он хочет уничтожить нас и забрать наших драконов. Кто ещё осмелился бы попытаться забрать яйца драконов?

В её словах есть смысл.

— Как мы можем пойти против короля, если он стоит за этим?

— Я не знаю, но мы должны попытаться. Наши драконы умирают.

Почему-то я начала считать их своими.

— Хорошо.

Она кивает и отпускает мою руку. — Что теперь?

— Мне нужно всё рассказать Рохану. Надеюсь, он не убьёт меня за это.

— Убить тебя? — Она поднимает бровь. — По тому, как он на тебя смотрит, я бы не боялась, что он убьёт тебя, если только не своим членом, — бормочет она.

Я замираю, щёки краснеют.

— Это… мы не… это не так!

— Ммм.

Мы расходимся, договорившись встретиться снова. По дороге обратно я смотрю на ночное небо. Звёзды то и дело мерцают, и мне интересно, это Дрогонах заставляет их мерцать или причина в чём-то другом.

Спасут ли они меня после того, как я скажу Рохану, что Сигрид знает правду? Помогут ли они…

— Лучше бы ты не наябедничала на меня, сука!

У меня стынет кровь, когда я поворачиваюсь и вижу Дарсию, идущую ко мне. Её глаза пылают.

Я делаю шаг назад, сердце болезненно колотится.

Я убью тебя.

Боги, мне не следовало идти одной.

— Я не наябедничала, клянусь, ах, — кричу я, когда она обеими руками хватает меня за волосы под капюшоном и дёргает.

— Ты тупая сука.

— Отпусти меня! — кричу я, кожа головы горит.

Она бросает меня в сторону, я перекатываюсь и останавливаюсь. Затем она снова оказывается на мне, мой капюшон слетает.

Она даёт мне пощёчину и хватает за горло. Я царапаю её руки, пытаясь вырваться, пока она кричит на меня. Я даже не могу разобрать её слов.

— Дарсия, не здесь, — шипит Ретт, подходя к нам.

— Всё пошло к чертям из-за тебя! Тебе просто нужно было оказаться в Яме, да? Просто быть там с нами! Да?! — кричит она, глаза горят яростью, светлые волосы растрёпаны.

— Я ничего плохого не делала! — хриплю я, ноги дёргаются.

Она намного сильнее меня.

— Дарсия! — зовёт Ретт. — Они услышат!

— Она умрёт сейчас, Ретт. Её не должно было быть в живых. Всё шло как надо. Все мои усилия будут напрасны. Она должна была провалиться под лёд в озере вместе с Серой после того, как я ударила её.

У меня звенит в ушах.

Она ударила Серу? Она чуть не отправила её под лёд?

Во мне разрастается гнев, и мои руки оказываются на её лице. У меня вырывается крик, когда я изо всех сил царапаю её, пытаясь поджать под себя ноги, чтобы сбросить её.

— Ай, ты сука… — её голова поворачивается в сторону, и она падает с меня.

Я хватаю ртом воздух, лёжа в грязи, схватившись за горло и кашляя.

— Эй! Почему бы тебе не выбрать кого-нибудь своего размера? — Я слышу голос Тофы и поднимаю глаза, видя, как она бьёт Дарсию, и из носа той мгновенно брызжет кровь. — Ты сука!

— Тофа? — Калиан бросается к ним и оттаскивает Тофу от Дарсии, пока та кричит, держась за окровавленный нос, а Ретт с широко открытыми глазами стоит позади. — Что происходит?

— Иди и сразись со мной, тогда посмотрим, как тебе это понравится, — кричит Тофа. Я делаю глубокие вдохи, пытаясь набрать больше воздуха. — Посмотрим, кто победит, Дарсия? Давай, брось мне вызов!

— Успокойся, Тофа, — говорит ей Калиан.

— Нет. — Она царапает руки Калиана, вырываясь из его хватки, когда он поднимает её над землёй, её ноги болтаются в воздухе. — Отпусти меня!

— Что происходит?! — Рёв внезапен и резок, и все мы смотрим на Рохана и собравшуюся толпу, среди которой есть даже некоторые драконы.

Даже Дрогонах подошёл, его голова возвышается над толпой, и он внимательно наблюдает.

О нет.

Я быстро натягиваю капюшон, прикрывая уши, но другие смотрят на меня, широко раскрыв глаза.

— Рохан, — плачет Дарсия, вставая и держась за кровоточащий нос, слёзы текут по её лицу. Ретт всё ещё не двигается, его лицо бледное. — Она напала на меня. — Она указывает на Тофу.

— Пошла ты! — Она вырывается из хватки Калиана, пока он отвлекается, бросается к Дарсии и валит её на землю, снова ударяя.

— Тофа, — рявкает Рохан, подбегая к ним и хватая её. Я не думаю, что он ещё заметил меня. — Что на тебя нашло?

— Отпусти меня.

— Ты в порядке? — Голос Бо заставляет меня вздрогнуть. Он приседает передо мной, глядя на толпу.

— Кажется, они видели, — шепчу я ему, плотнее затягивая капюшон.

— Всё в порядке, — мягко говорит он. — Мы разберёмся…

— Эльфийка?! — Рохан бросается вперёд и отталкивает Бо.

— Что ты здесь делаешь?

— Рохан! — укоряю я, пытаясь помочь Бо встать, но его рука перехватывает мою. — Не трогай его сейчас, тебе не понравится, чем это закончится.

Я сглатываю и виновато смотрю на Бо.

Он шепчет: «всё в порядке» и направляется к Тофе, которая теперь держит Дарсию за волосы, а Калиан пытается их разнять.

— Эльфийка, — снова раздаётся голос.

Ему не следует называть меня так при всех этих людях.

Толпа состоит из представителей разных кланов, о чём говорят их цветные ленты. Наверное, здесь все.

— Эльфийка, — снова говорит Рохан, и я встречаюсь взглядом с его растерянными глазами. — Что случилось? Почему… — Его взгляд падает на мою шею, и он замирает. — Что… это? — цедит он, и я настороженно смотрю на толпу.

— Может, нам стоит…

— Начинай говорить. Сейчас же! — кричит он, и я вздрагиваю от внезапной вспышки.

Он ругается, затем встаёт и начинает ходить взад-вперёд.

Я сижу в грязи, держась за капюшон, будто он может меня спрятать. Он переводит взгляд с меня на Тофу, затем на Дарсию, Ретта и снова на меня.

Его брови хмурятся, когда он смотрит на меня, пока Тофа кричит, что убьёт Дарсию, и я вижу момент, когда он всё понимает. Он перестаёт ходить и медленно… очень медленно поворачивается к Дарсии, которая теперь свободна от Тофы благодаря помощи Бо и Калиана.

— О боже, Рохан, — задыхается Дарсия, спотыкаясь, направляясь к нему и вытирая лицо. — Они безумны! Я ничего не сделала… — Раздаётся шлепок.

Все ахают, когда Рохан бьёт её тыльной стороной ладони, и она вскрикивает, падая на землю и держась за щёку.

— Р-Рохан, — заикаюсь я.

— Ты посмела тронуть её? Ты посмела причинить ей боль? — Я чувствую его гнев даже отсюда, напряжение вокруг растёт.

— Я… я не знаю, о чём ты говоришь.

Рохан поворачивает голову и смотрит на меня.

— Это была она, да? Синяки… кто тебя ударил?! — Я отвожу взгляд. — Ты, блядь…

Я встаю и бегу к нему, кладу ладонь на его грудь, когда он направляется к ней.

Он мгновенно останавливается.

Жар, исходящий от него, словно огонь. Его грудь быстро вздымается и опускается, а глаза прикованы к скулящей Дарсии.

— Рохан, — говорю я, и, когда он не отвечает, начинаю водить рукой по его груди, надеясь, что эти успокаивающие движения помогут. — Рохан, ты можешь посмотреть на меня?

— Осторожно, Коротышка, — зовёт Калиан, но даже он остаётся на месте. Калдар рядом с ним, Адора тоже.

Доркин стоит в стороне, сложив руки, и затем я замечаю Сигрид с кинжалом в руке. Когда она видит, что я смотрю, она ободряюще кивает.

— Рохан. — Я тянусь и касаюсь косы на его голове, которую заплела сегодня утром, осторожно дёргая её.

Это привлекает его внимание, и его глаза медленно опускаются на меня.

— Я хочу уйти отсюда, — бормочу я. — Мы можем вернуться в палатку? — Его глаза опускаются на мою шею, и его ноздри раздуваются.

— Она причинила тебе боль, — рычит он, его грудь вибрирует, а Дрогонах ревёт позади нас, заставляя людей отойти от него.

— Она… она причинила, — соглашаюсь я, наконец произнося это вслух. — Но я думаю, Тофа достаточно её наказала, и ты тоже. Я просто хочу вернуться в палатку. Быть с тобой. Отпусти её, чтобы я могла быть с тобой.

Я просто хочу убраться отсюда.

— Эльфийка… — у него дёргается челюсть.

— Пожалуйста.

— Чёрт. — Его рука накрывает мою на его груди, и он опускает голову, касаясь лбом моего. И просто… дышит.

Я чувствую тревогу вокруг, страх перед тем, что он сделает дальше, но в конце концов он берёт себя в руки.

— Чего ты хочешь, Эльфийка?

— Что?

— Чтобы она ушла? — рычит он. — Позволь мне убить её.

— Я…

— Она заслуживает этого.

Я резко вдыхаю и смотрю на Дарсию. Она выглядит жалкой: её лицо покрыто кровью и слезами. Волосы растрёпаны, туника порвана на плече, а на щеке уже появляется синяк от удара Тофы.

— Я просто хочу, чтобы она больше никогда меня не трогала, — бормочу я. — Чтобы оставила меня в покое. Чтобы никогда не возвращалась…

Он смотрит на меня, тело напряжено, ноздри раздуваются.

— Она должна умереть.

Я медленно качаю головой.

— Она должна уйти. Это достаточное наказание.

Он молчит некоторое время, но в конце концов кивает.

— Если ты так хочешь. — Я киваю. — Калдар?

— Я тут, — говорит он, подходя к Рохану и всё ещё настороженно глядя на него.

Рохан делает ещё один вдох. Кулаки сжимаются, когда он снова смотрит на меня.

— Возьми самую медленную лошадь, — говорит он сквозь стиснутые зубы.

— Сделаю. — Он осторожно отодвигает меня в сторону и подходит к Дарсии, всё ещё лежащей на земле. Её глаза широко раскрыты от страха, когда он присаживается перед ней.

— Ты знаешь, что я могу бросить тебе вызов, и никто не станет возражать после того, что ты сделала.

— Я не… — Его рука резко взлетает вперёд, сжимая её шею и притягивая ближе, всего в дюйме от его лица.

— Я могу сломать твою, блядь, шею прямо сейчас, — шипит он. — Я не буду колебаться. Не буду думать ни секунды, прежде чем решить покончить с твоей, блядь, жизнью.

Она теперь плачет, рыдает, хватая его за запястье так же, как я хватала её.

— Ты знаешь, что в нашем народе мужчины и женщины равны, и если бы я причинил тебе боль так же, как ты причинила её ей, это было бы соблюдением нашего закона. Но запомни одно. — Он толкает её обратно на землю, когда Калдар появляется с бурой лошадью. — Даже если бы это было не так, я всё равно оторвал бы твою, блядь, голову. Единственная причина, по которой ты всё ещё цела, — это она. — Он указывает на меня. — Ты не заслуживаешь её милости, но если я увижу тебя снова, я убью тебя. Поняла? Она больше тебя не спасёт.

— Пожалуйста, не заставляй меня уходить. Всё из-за неё! Она злая, она эльфийка! Как можно доверять эльфийке?!

Сигрид подходит ближе и кивает Рохану. — Надеюсь, я не вмешиваюсь.

— Вмешивайся, — рычит он.

— Я прослежу, чтобы она ушла.

— Проследи, чтобы она хотя бы ушла с кровью.

Сигрид кивает, затем хватает Дарсию за волосы и тащит к лошади. Та брыкается и кричит.

— Вы не можете так… Ретт, Ретт, помоги мне! Ты знаешь, что она должна уйти.

Рохан замирает, затем медленно, очень медленно поворачивается к Ретту.

— Что она имела в виду? — спрашивает Рохан.

— Послушай, Рохан. — Он поднимает топор и начинает отступать. — Я ничего не делал.

— Эльфийка? — спрашивает Рохан, не сводя глаз с Ретта.

— Да, — шепчу я.

— Он замешан?

Я молчу.

— Кто-то из моего совета замешан? — рычит он.

— Да.

В мгновение ока Рохан снимает топор со спины и бросает его, вонзая в бедро Ретта.

Тот кричит и падает на землю.

— Не щади его, Рохан, — говорит Калдар, его глаза холодны.

— Блядский предатель! — кричит Калиан.

— Какая же он сволочь, — мрачно смотрит на него Адора.

— Я думал о клане! — всхлипывает Ретт, пытаясь остановить кровь. — Я помогал!

Рохан стоит перед ним, тело напряжено.

— Он причинил тебе боль, Эльфийка?

— Нет, он просто… смотрел, как она причиняла мне боль.

— Понятно.

Я сглатываю, ощущая его ярость так, будто она моя, пока он смотрит на Ретта.

— Ты не сказал мне и позволил ей причинять боль тому, что принадлежит мне. Ты предал меня. Предал свой клан.

— Драконосвязанный, я помогал. Позволь мне объяснить, и тогда ты сможешь отпустить меня. Оставить Дарсию в клане.

— Нет, — отвечает Рохан ледяным голосом. — Эльфийка отпустила её, и я позволил ей это, потому что это касалось её. Это её право, как бы мне ни был неприятен её выбор. Но ты был советником, имел место за моим столом и всё равно предал меня… Я не буду снисходителен.

— Я могу объяснить.

— Твоим действиям нет оправдания.

Рохан наклоняется и хватает рукоять топора.

— Я был рядом с тобой годами. Ты убьёшь меня?

— Ради неё? — Он вынимает топор. — Да. Я убью.

Он опускает топор, отрубая ему руку.

Меня тошнит, рука летит ко рту, но я не отвожу взгляд, когда кровь разбрызгивается вокруг.

— Это за то, что ты смотрел, как ей причиняют боль.

Он хватает его за лицо и проводит топором по его рту, разрезая его.

— Это за то, что ты не сказал мне, что происходит.

Он втыкает топор в землю, а затем набрасывается на него, нанося удары один за другим.

— А это за то, что ты вообще решил, будто можешь так поступить с ней, с кланом, со мной!

Рохан не останавливается, продолжая избивать Ретта, который уже почти без сознания. Теперь я понимаю, почему люди считают дракориев варварами.

Он весь в крови, на его лице звериный оскал, и я чувствую его гнев, будто он обжигает меня.

Толпа переминается с ноги на ногу, даже Драконосвязанные смотрят на него с осторожностью. Особенно когда Рохан встаёт, хватает топор и затем отрубает Ретту голову.

Наступает тишина, пока среди толпы не начинается движение, и Дрогонах подходит. Он встаёт рядом с Роханом, и оба смотрят на тело, прежде чем Дрогонах широко открывает пасть и поджигает его.

Никто не осмеливается приблизиться к ним, даже Драконосвязанные, и я стою, не зная, что думать обо всём произошедшем.

Я знаю только одно.

Он сделал всё это ради меня.

Шип, защищающий свою розу.

— Рохан, — тихо зову я, и слышу, как толпа резко ахает, а напряжение наполняет воздух.

Но когда Драконосвязанный поворачивается, я вижу своего Рохана.

Его поза смягчается, и он пристально смотрит на меня, окровавленный и вспотевший, но я не боюсь, когда он приближается ко мне.

Он не причинит мне вреда.

Никогда.

Поэтому, когда он оказывается достаточно близко, с тем настороженным взглядом, который, я уверена, он показывает только мне, я поднимаю руку и кладу её на его окровавленную грудь. На мгновение в его глазах появляется облегчение, но оно тут же исчезает.

— Она эльфийка, и она помогает мне, — говорит он толпе. — Я уверен, вы все знаете правила относительно того, что принадлежит Драконосвязанному?

Он произносит эти слова небрежно, но в них звучит явная угроза.

Все бормочут «да», а затем толпа расходится, оставляя других Драконосвязанных.

— Это было быстро, — говорит Варан. У него разбита губа, должно быть, от предыдущего боя, а у Рохана тоже порез на голове.

— Мы закончили? — спрашивает Дуррук, попивая из кружки.

— Позор, — сплёвывает Караг. — Предатель в твоих рядах?

— Осторожнее, Караг, — рычит Рохан, сжимая кулаки. — Не сейчас.

— Ты…

— Пойдём, — говорит Дуррук Карагу. — Бросим кости.

Караг кривится, но они уходят без лишних слов.

— Я пойду, — говорит Калиан, Тофа всё ещё у него на руках, а его рука закрывает ей рот. Она кричит, пока он уводит её.

— Пойдём, Бо, выпьем, — предлагает Калдар.

И затем остаёмся только я и очень злой Драконосвязанный. Совсем одни.