— Нам нужно идти, Эскор, но мы скоро вернёмся.

Он рычит, ложится, прижимает уши и смотрит на меня самыми грустными глазами, какие я когда-либо видела.

Я перевожу взгляд на Рохана.

— Нет. — Он качает головой. — С таким нравом его разорвут.

Эскор скалит зубы.

Я прикусываю губу. Он прав.

— Я буду скучать по тебе. — Я подхожу к нему, наклоняюсь, целую его в морду, и он неохотно облизывает мне руку.

— Идём.

Я иду за Роханом к Дрогонаху, который уже готов к дороге в Рощу.

Рохан сказал, что мы выезжаем раньше остальных, потому что сможем перелететь через озеро, которое всё ещё сковано льдом.

Я оглядываюсь на других драконов. Они лежат на своих местах, смотрят и ждут, и я понимаю: если больше никогда их не увижу, моё сердце разобьётся.

Я провела с ними столько времени, разговаривая и напевая им, что они стали частью моей повседневной жизни. Даже несколько дней в разлуке с ними наполняют меня печалью.

— Мы ненадолго, Эльфийка. — Рохан пытается меня успокоить.

— Я знаю.

— Мне не легче, чем тебе, оставлять их, но они присмотрят друг за другом.

Рохан помогает мне забраться на Дрогонаха. Я устраиваюсь в седле, а он садится позади.

— Будь послушен, — говорит Рохан, и, когда его рука обнимает меня, я в последний раз смотрю на Эскора.

— Я скоро вернусь!

— Дрогонах, лети.

Дрогонах расправляет крылья, и мы взмываем ввысь через сердце горы. Сверкающие прожилки руды указывают нам путь.

Полёты на Дрогонахе никогда не станут лёгкими, и высота по-прежнему кружит мне голову, но кое-что изменилось.

Потому что я больше не боюсь.

Теперь я уже не цепляюсь за седло изо всех сил, пока мы летим к Роще. Я почти расслабилась и даже наслаждаюсь видом, несмотря на ледяной ветер.

Я чувствую себя свободной, и возможность уехать подальше от Дарсии хотя бы на несколько дней кажется настоящим подарком.

Я избегала её, и, похоже, она тоже избегала меня. Я видела её избитой и грязной после наказания Рохана, как и Бо, но держалась от них подальше.

Я всё ещё не набралась смелости рассказать Рохану, откуда у меня эти раны, полученные в ночь снежной бури. Я боялась, что он выгонит меня. Однажды вечером я попыталась. Он заплетал мне волосы, а я листала книгу, которую он мне дал, рассматривая картинки. Но, открыв рот, так и не смогла заговорить.

Горло словно сдавило, а в ушах зазвенело.

Никто никогда не заботился обо мне так, как заботится он, и эгоистичная часть меня не хочет, чтобы это заканчивалось. Мне кажется, стоит рассказать ему правду, и всё исчезнет.

Рохан почувствовал, что со мной что-то не так, и спросил, в чём дело, но я сумела уйти от расспросов, переведя разговор на Игры в Анклаве.

Рохан прижимает меня к себе, устроив подбородок у меня на плече, пока мы неспешно летим. Рядом с ним мне на удивление спокойно и легко, поэтому я широко раскидываю руки навстречу ветру, позволяя ему унести тяжёлые мысли.

— Что ты делаешь? — Его хриплый голос звучит совсем рядом.

Если задуматься, с той ночи, когда он велел мне уйти, он почти всё время держится рядом, словно ищет любой повод прикоснуться ко мне.

Я прижимаюсь к шее Дрогонаха, смотрю вниз на замёрзшее озеро и невольно думаю, когда лёд наконец начнёт таять.

— Лечу, — улыбаюсь я.

Он тихо хмыкает, не убирая рук с моей талии. Через мгновение легко поднимает меня и ставит на ноги.

— Ах!

Я вскрикиваю. На миг меня сковывает страх, но Рохан крепко держит меня за бёдра, стоя позади, и я знаю: он не даст мне упасть.

Вот что такое доверие.

Улыбка сама растягивает губы, так широко, что начинают болеть щёки, и я снова раскидываю руки навстречу ветру.

— Это потрясающе! — кричу я, смеясь. Никогда ещё я не чувствовала такой лёгкости.

Дрогонах рычит и сильнее взмахивает крыльями, но летит всё так же ровно.

— Правда потрясающе? — спрашивает Рохан, обнимая меня.

— Да. Мы ведь очень высоко?

— Очень. Лучше, чтобы нас никто не видел. Облака нас прикроют.

Едва он договаривает, как мы влетаем в облако и легко проходим сквозь него.

— Ну что, Маленькая Шептунья, готова проявить смелость?

Готова ли?

Я окидываю взглядом бескрайний горизонт: горы, лес у их подножия, облака над нами и восходящее солнце.

— Мне будет больно? Если соглашусь?

— Никогда, — твёрдо отвечает он. — Пока я рядом.

Я глубоко вдыхаю.

— Тогда да…

— А-а-а!

Мой крик тонет в свисте ветра, когда Рохан сталкивает меня со спины Дрогонаха.

Я лечу вниз. Волосы треплет ветер, Дрогонах стремительно удаляется, а воздух с такой силой бьёт в лицо, что перехватывает дыхание. Руки и ноги сами раскидываются в стороны, а меня захлёстывают ужас и восторг.

Неужели так я и умру?

Разобьюсь о лёд?

Или буду падать вечно?

Я закрываю глаза, отдаваясь своей судьбе. Может быть, потеряю сознание раньше, чем долечу до земли…

Внезапно меня накрывает огромная тень. Я распахиваю глаза и понимаю, что оказалась внутри огромной драконьей лапы.

— Ох…

Тело вздрагивает, когда лапа Дрогонаха смыкается вокруг меня. Я судорожно хватаю ртом воздух, одной рукой цепляясь за неё, другой прижимая ладонь к груди.

— Ты безумец, — шепчу я Рохану, хотя знаю, что он меня не слышит. — Эльванан… спаси меня…

Всхлипывая, я смотрю вниз. Озеро теперь совсем рядом, и вдруг начинаю смеяться.

То ли от страха, то ли от восторга. Я опускаю руку и позволяю кончикам пальцев коснуться льда.

Он такой холодный.

И такой гладкий.

— Нравится?

Я резко вскидываю голову. Рохан уже пробирается внутрь сомкнутой лапы.

Как он вообще сюда попал?

— Я могла умереть.

Он опускается рядом на корточки, и его взгляд становится серьёзным.

— Я бы никогда этого не допустил.

Он убирает прядь волос мне за ухо, не сводя с меня глаз.

— Тебе понравилось?

— Падать?

— Да.

Сердце колотится как бешеное, по всему телу бегут мурашки.

Но я жива. По-настоящему жива.

— Да, — тихо смеюсь я. — Понравилось.

Он ухмыляется и притягивает меня к себе.

— Тогда держись.

— Что?

— Дрогонах, вверх!

Нас слегка встряхивает, а потом прижимает к внутренней стороне лапы, когда Дрогонах стремительно взмывает вверх. Я смотрю вниз, крепко вцепившись в плечи Рохана, и озеро быстро остаётся далеко внизу.

— Что мы делаем? — кричу я сквозь рёв ветра.

— Возвращаемся ему на спину.

— Что? Как?

— Сейчас увидишь.

Он ухмыляется, и впервые я вижу его таким… расслабленным.

Он просто наслаждается происходящим. Вот откуда на его лице эта беззаботная улыбка, которая мне так нравится.

В следующий миг всё меняется. Дрогонах складывает крылья и камнем падает вниз.

— А-а-а!

Я мёртвой хваткой вцепляюсь в Рохана. Он смеётся.

В следующую секунду лапа Дрогонаха раскрывается, и мы снова срываемся вниз, к его брюху.

Дрогонах следит за нами, пока Рохан ловит меня. Я вскрикиваю и едва не душу его, так крепко обхватив руками за шею и ногами за талию. Он только сильнее прижимает меня к себе.

— Приготовься.

— К чему?!

В следующее мгновение Рохан переворачивает нас в воздухе. Мы делаем кувырок, Дрогонах подставляет спину, и уже через секунду мягко опускаемся прямо в седло.

Я тяжело дышу. Рохан осторожно освобождается от моей хватки и ухмыляется.

— Давно я такого не вытворял.

Я молча смотрю на него, чувствуя, как сердце всё ещё бешено колотится, а потом вдруг начинаю смеяться.

Так, как никогда прежде.

Запрокидываю голову, держась за его плечи, а он просто смотрит на меня.

— Повторим.

Я улыбаюсь, и он улыбается в ответ.

— На обратном пути.

Я уже жду не дождусь.

Рохан снова усаживает меня перед собой, и остаток пути мы летим молча, пока впереди не появляется Роща.

Посреди озера лежит остров, почти целиком покрытый лесом. На первый взгляд он ничем не отличается от любого другого, но чем ближе мы подлетаем, тем сильнее я чувствую, как меняется сам воздух.

Этого нельзя увидеть глазами. Скорее, это чувство, что ещё мгновение, и ты окажешься в другом месте.

— Мы приземлимся вон там, — говорит Рохан, указывая вперёд. Я замечаю широкую поляну перед большим холмом.

— И останемся там?

— Да. Я поставлю палатку, которую мы привезли, а остальные прибудут через несколько дней, перед самым началом Игр.

Я сглатываю, вспоминая Кладбище и взгляд Карага, устремлённый на нас с Роханом.

— Мы будем в безопасности?

Его руки крепче сжимаются вокруг меня.

— Мы никогда не бываем в полной безопасности. Но я сделаю всё, чтобы с тобой ничего не случилось.

Я киваю, потому что верю ему.

Мы мягко приземляемся. Рохан помогает мне спуститься, затем снимает с седла палатку и дорожную сумку.

Дрогонах ворчит, сладко потягивается и тут же взмывает в небо.

— Куда он? — Я думала, после такого долгого полёта он захочет отдохнуть.

— Полетел повидаться с остальными. Хотя ему вряд ли понравится, что ты теперь это знаешь.

Я смеюсь, но тут же умолкаю, услышав целый хор рычания и довольного урчания.

Рохан усмехается.

— Похоже, его тоже ждали.

— Они так близко? — спрашиваю я, обхватывая себя руками.

Он кивает.

— Обычно они появляются за тем холмом. — Он указывает вправо. — Хотя далеко не все держатся у края Рощи. Большинство устраивает гнёзда глубоко в лесу.

— И мы пойдём туда?

— Да.

— Хорошо.

Всё хорошо.

Всё будет хорошо.

— Присядь, Маленькая Шептунья. Я поставлю палатку, и мы переночуем здесь. Завтра нас ждёт много дел.

Я киваю и помогаю Рохану разложить палатку.

— Эскор был таким грустным, когда я уезжала, — говорю я, расправляя ткань.

— Ему пора перестать таскаться за тобой.

Я замираю.

— Что? — невольно улыбаюсь я. — Прилипчивый дракон?

— Он ходит за тобой по пятам. Даже повадился лежать возле хижины, рядом с розами, — ворчит Рохан. — Стоит тебе выйти, как он уже тут. Только мешает тренировкам.

— Он никому не мешает.

— Ещё как мешает.

Я замечаю, как он хмурится, и медленно подхожу ближе. Запястье, уже освобождённое от шины, ещё слегка ноет, когда я кладу руку ему на предплечье. Гладкая лента скользит под пальцами.

— Неужели всё настолько плохо? Может, мне стоит выходить по утрам раньше тебя?

Он поднимает на меня взгляд, потом смотрит на мою руку. Чуть выше белеет шрам от укуса Эскора. Медленно покачав головой, он подносит моё запястье к губам и легко касается его поцелуем.

— Нет. Выходить будешь только вместе со мной.

От прикосновения его губ по коже разливается тепло. Я невольно вздрагиваю и улыбаюсь. Щёки вспыхивают, пока он бережно отпускает мою руку.

— Достань бурдюки с водой и попей.

— Да, Драконосвязанный, — бормочу я.

Его взгляд темнеет. Я поспешно отворачиваюсь, чувствуя его спиной. Между нами словно натягивается невидимая нить, и я уже не уверена, что мы сможем и дальше делать вид, будто ничего не происходит.

Я просыпаюсь и сразу чувствую, что рядом нет тепла Рохана. Вздрагиваю и резко сажусь. Мы уснули почти сразу после того, как поставили палатку, под непрекращающийся рёв драконов.

Я и представить не могла, что смогу уснуть под такой шум, но сон сморил меня почти мгновенно.

Я выбираюсь из меховой постели, расстеленной прямо на земле. Без Рохана палатка кажется непривычно пустой, и я направляюсь к выходу, кутаясь в его тунику.

Откинув полог, я останавливаюсь. Футах в двадцати от палатки стоит Рохан и гладит огромного красного дракона.

Я замираю, не в силах отвести взгляд.

Он стоит ко мне спиной, в безрукавке, чёрных кожаных штанах и сапогах. Ленты на предплечьях снова туго затянуты, а волосы собраны в узел на затылке.

Он спокойно гладит дракона, чья голова размером почти с него самого, и исходящая от него сила почему-то согревает меня изнутри. Рядом с ним я чувствую себя маленькой. Но стоит ему обнять меня, и я понимаю, что нахожусь под защитой.

Он всегда защищает меня. Так легко и естественно, будто иначе и быть не может. Я приехала сюда, чтобы помочь ему или умереть, но всё постепенно стало чем-то гораздо большим.

Или я просто наивна? Может быть, когда он говорит, что однажды отпустит меня, он вовсе не имеет в виду навсегда?

Ведь навсегда меня ещё никто не оставлял.

— Это Фрелия, — говорит Рохан, не оборачиваясь. — Она всегда прилетает поздороваться, хотя сейчас её ждёт яйцо.

Я осторожно делаю шаг вперёд. Фрелия поднимает голову, но в её взгляде нет ни капли угрозы. Она лениво моргает и снова трётся мордой о ладонь Рохана.

— Иди сюда.

Он протягивает мне руку. Не успеваю опомниться, как уже подхожу и вкладываю ладонь в его.

Он притягивает меня к себе и, не отпуская моей руки, осторожно поднимает её к морде драконицы.

Фрелия обнюхивает мои пальцы, выпуская тонкую струйку дыма, а потом ласково трётся о ладонь.

Я улыбаюсь.

— Она прекрасна.

— Да. Драконы Игнис всегда были красивыми. Особенно самки.

Фрелия довольно урчит.

— А теперь иди. Не заставляй своего малыша ждать.

Она ещё раз касается нас мордой, затем расправляет крылья и улетает в сторону леса.

— Давай поедим и отправимся в путь.

— Уже?

Он поворачивается ко мне и кивает.

— Там ты должна слушаться меня во всём. Это опасное место. Большинство драконов меня знает, но далеко не всех знаю я. Сегодня мы можем встретить незнакомых.

Я киваю.

— И если почувствуешь хоть что-нибудь странное, сразу скажи мне. Хорошо?

— Хорошо.

Несколько мгновений он внимательно смотрит на меня.

— Пока ты со мной, тебе ничего не грозит.

Я нерешительно поднимаю руку и кладу ладонь ему на грудь.

— Мы… друзья?

Он глубоко вздыхает.

— Друзья?

— Да.

Он осторожно берёт меня за подбородок и заставляет посмотреть ему в глаза.

— Прости, если я ввёл тебя в заблуждение. Наверное, мне стоило выразиться яснее.

Он подходит ещё ближе. Нас разделяет всего одно дыхание, пока он чуть приподнимает моё лицо.

— Нет. Мы не друзья. И никогда ими не будем.

Сердце болезненно сжимается, но уже в следующее мгновение начинает трепетать от его слов.

— Мы гораздо больше, чем друзья. Понимаешь?

Я ошеломлённо киваю.

Он ласково проводит ладонью по моей щеке.

— Хорошо.

Некоторое время спустя мы поднимаемся на холм и входим в лес, который называют Рощей. При мысли о том, что ждёт нас впереди, внутри всё сжимается, но я вспоминаю драконов Рохана, Эскора, Альтера и даже Фрелию. Рохан не позволит, чтобы со мной что-то случилось.

— Здесь совсем нет снега, — замечаю я, следуя за ним между деревьями.

— Здесь слишком тепло. Снег здесь не лежит.

Он прав. Чем дальше мы идём, тем теплее становится.

Где-то вдали снова раздаётся драконий рёв. Я невольно ускоряю шаг, чтобы не отставать от Рохана.

Постепенно деревья редеют, и я замечаю, что между ними становится всё больше свободного пространства.

— Почему здесь так?

— Драконам нужно где-то летать и передвигаться. Где-то лес гуще, где-то реже.

Это вполне логично.

— Сразу за этими деревьями живёт Эдгар. С него и начнём.

Так и оказывается. Когда мы выходим из густого леса, прямо у входа в пещеру лежит огромный зелёный дракон. Я даже не подозревала, что здесь есть пещеры.

Он приоткрывает глаза, потом одним рывком вскакивает на лапы, подбегает к Рохану и с размаху бодает его головой. Чем-то он напоминает мне Эскора, и от этой мысли я тут же начинаю по нему скучать.

— Осторожно, — предупреждает Рохан, когда дракон невольно оттесняет меня в сторону.

Тот довольно урчит и трётся о него, насколько позволяют его размеры.

Из глубины пещеры доносится тихий писк.

Я перевожу взгляд ко входу, и у меня перехватывает дыхание.

Там, неуверенно покачиваясь на лапках, стоит маленький зелёный дракон.

Моя рука сама прижимается к груди.

Детёныш!

Эдгар поворачивается к детёнышу, облизывает его и устраивается рядом.

— Он хочет показать тебе малыша, — с изумлением говорю я.

Рохан бросает на меня взгляд, кивает и делает шаг вперёд.

— Похоже на то. Но если его мать…

Свирепый рык прерывает его. В следующую секунду перед Роханом приземляется ещё одна зелёная драконица.

— …вернулась, — спокойно заканчивает он.

Я невольно отступаю. От её ярости по спине пробегает холодок, и я ни секунды не сомневаюсь: она способна причинить Рохану вред.

— Рохан, осторожно…

— Вот так ты встречаешь меня после года разлуки? — рявкает он, скрестив руки.

У меня отвисает челюсть.

— Ты же знаешь, чем это закончится. Мы больше не будем драться!

Драться?

Они… дерутся?

— Можем и подраться, если ты настаиваешь, Бела. Но я занят, так что долго это не продлится.

Рохан снимает со спины топор и несколько раз прокручивает его в ладони.

— Решай.

Они неотрывно смотрят друг на друга, драконица и Драконосвязанный, а я лишь растерянно перевожу взгляд с одного на другого.

И тут маленький дракончик подходит к Рохану и начинает карабкаться по его ноге.

Кажется, замирают все.

Потом дракончик чихает.

Из пасти вырывается крошечная искра и подпаливает кончик волос Рохана как раз в тот момент, когда малыш устраивается у него на плече.

— Чёрт!

Рохан роняет топор. Одной рукой придерживает дракончика, другой торопливо хлопает себя по волосам.

Я поспешно зажимаю рот ладонью, пытаясь сдержать смех. Но стоит Рохану повернуться ко мне и нахмуриться, как становится ясно, что у меня ничего не вышло.

— По-твоему, это смешно, Эльфийка? Горящие волосы очень тебя веселят?

— Конечно нет, — отвечаю я, уже не в силах сдержать смешок.

Он только качает головой и осторожно опускает дракончика на землю.

— Забирай своего малыша, Бела.

Драконица склоняет голову, берёт детёныша за загривок, бросает на Рохана долгий взгляд и возвращается к пещере, где её уже ждёт Эдгар.

Рохан только качает головой.

— До встречи в следующем году! — кричит он им вслед.

Когда драконы скрываются в пещере, он недовольно бормочет:

— Проклятые драконы…

Он всё ещё приглаживает подпалённые волосы, когда подходит ко мне.

Я до сих пор не могу поверить, что только что увидела, как великий Драконосвязанный умудрился подпалить себе волосы из-за драконьего детёныша.

Это нелепо.

И ужасно смешно.

Я снова начинаю смеяться, протягиваю руку и осторожно снимаю с его волос обгоревший кончик.

— Это не смешно, — ворчит он, хотя в уголках губ уже прячется улыбка. — Идём. Нам ещё далеко.

Чем глубже мы заходим в Рощу, тем теплее становится. Мы останавливаемся у ручья, пьём воду, которая оказывается тёплой, затем садимся перекусить.

— Синие драконы, Акваделийцы, лучше всех чувствуют себя в воде, — говорит Рохан, делая ещё один глоток. — Они способны дольше остальных обходиться без воздуха.

— А зелёные, Люксемские? У них светится грудь? Они могут создавать свет?

— Верно. И ещё они наименее доминантные. Дальше.

— Красные драконы…

— Игнис, — поправляет он.

— Игнис. Они могут…

— Их огонь похож на лаву, — говорит он, забирая у меня бурдюк и наполняя его водой. — Огонь большинства драконов можно контролировать. Они выпускают ровную струю пламени, хотя одним это удаётся лучше, чем другим. Но огонь красных драконов не только бьёт струёй, но и расплёскивается вокруг неё, словно жидкая лава.

— Это опасно.

— Очень, — соглашается он.

— А Дрогонах? Тенебри. Что насчёт них?

— Их считают самыми крупными и самыми доминантными. Они прирождённые бойцы. Выносливые. По сути, это боевые драконы. Всё из-за их свирепости.

Я киваю.

— А белые? — Он вопросительно смотрит на меня. — У той женщины, Драконосвязанной, был белый дракон, — быстро поясняю я.

— Да. Драконы Серафин. Обычно они остаются дикими.

— Дикими?

— Да. Они стройнее остальных и невероятно быстрые. Поэтому мы редко их видим. Обычно дракории их не интересуют.

— Тогда как ей удалось заполучить одного?

— Никто не знает.

Должно быть, она великая Драконосвязанная, если даже Рохан этого не знает.

— Мне правда нужно всё это запомнить для Игр?

— Как я уже говорил, тебе придётся не только попытаться заговорить с другими драконами, когда рядом не окажется их Драконосвязанных. Нам ещё, возможно, придётся сражаться против них.

Я сглатываю.

— Как можно сражаться с драконами?

— Как решит король, — цедит Рохан.

Я вздрагиваю от злости, прозвучавшей в его голосе.

— Он записывает свои жестокие забавы на клочках бумаги, бросает их в ведро, а потом каждый Драконосвязанный вытягивает по одному.

— И ты заранее не знаешь, что попадётся?

— Никогда. Это может быть гонка. Может быть поединок. А может оказаться смертный приговор.

— Он правда может так поступить?

— Может. И уже поступал.

— Это… ужасно.

— Таков король Дракозара.

Я никогда не представляла, насколько чудовищны Игры. После слов Рохана мне совсем не хочется даже приближаться к городу.

— Я обязательно должна туда идти? Неужели другого выхода нет?

Рохан поворачивается ко мне. На миг в его глазах мелькает сожаление, но тут же исчезает.

— Для меня на первом месте всегда мои драконы и мой клан. Мы должны остановить того, кто крадёт яйца из Рощи и причиняет вред нашим драконам. Я поклялся защищать их и не нарушу эту клятву. Для меня это величайшая честь. Именно к этому стремится каждый дракорий.

Я молча киваю.

Он смотрит на меня, и на мгновение его взгляд становится непроницаемым.

— Я обязан сделать всё, чтобы они были в безопасности. Устранить любую угрозу, даже если ради этого придётся делать то, чего мне совсем не хочется. Понимаешь?

— Понимаю, — тихо отвечаю я.

Потому что мне тоже хотелось бы иметь такого защитника, как Рохан. Кого-то, кто оберегал бы меня так же яростно, как он оберегает своих людей и своих драконов. Кого-то, рядом с кем я чувствовала бы себя в безопасности.

Он так глубоко предан им, что мой страх перед Играми, перед городом, рядом с которым они проходят, кажется почти постыдным по сравнению с тем грузом, который лежит на его плечах. Со всеми жизнями, за которые он отвечает.

— Ты хороший Драконосвязанный, Рохан, — тихо говорю я.

В его глазах вспыхивает удивление.

— Это не делает меня хорошим человеком.