Нога болит всё сильнее, пальцы посинели от холода, но я не жалуюсь. Не произношу ни слова. Дышать тяжело, воздуха не хватает, но я ни за что не подниму взгляд ни на кого из них.

Когда мы ненадолго остановились на привал, ко мне никто не подошёл и не заговорил. Впрочем, я этого и не ждала после того, как из-за меня Драконосвязанный оказался в опасности.

Рохан молча бросил к моим ногам бурдюк с водой. Еды не дал. Оставил меня привязанной к Сере и ушёл.

Я смотрела, как он подошёл к Калдару и ещё нескольким дракориям. Среди них была Дарсия. Адора стояла рядом с Олафом и ласково провела рукой по его волосам. Суровая женщина смотрела на него так, словно он был для неё целым миром, и я снова поймала себя на мысли, каково это.

Ретт, Дарсия и Фиона разговаривали между собой, а я тихо шептала Сере слова извинения.

Теперь мы ехали через редеющий лес. Деревьев становилось всё меньше, всё чаще попадались открытые пространства и замёрзшие реки. В воздухе витало какое-то облегчение. Дракории переговаривались всё громче.

К стволам деревьев были привязаны чёрные ленты, словно указывали дорогу домой. Наверное, так оно и было.

— Почти приехали! — с улыбкой бросает Калдар, проезжая мимо меня.

— Слышишь? — говорит Дарсия. — Мы почти дома.

— Наконец-то, — с облегчением вздыхает Фиона. — Мне нужна горячая ванна… и приятная компания.

Я не обращаю на неё внимания, глядя на дым, поднимающийся вдали. За ним возвышается огромная гора. Её вершину окутывают тяжёлые облака.

Над нами раздаётся драконий рёв, и даже он кажется радостным. Синий дракон стремительно пикирует рядом с Роханом, и тот поднимает голову, провожая его взглядом.

— Почти дома, — говорит Калдар, поравнявшись с Роханом.

Тот что-то негромко отвечает, но я не разбираю слов. От волнения внутри всё сжимается.

Когда мы доберёмся туда, всё будет кончено. Сбежать уже не получится. Я останусь там столько, сколько захочет Рохан.

Я смотрю на узел верёвки у себя на талии, потом на посиневшие пальцы.

Даже пытаться бессмысленно.

Дрогонах снова ревёт, раскатисто, словно гром. Рохан поднимает руку. Я недоумённо смотрю на него, а в следующую секунду нас накрывает огромная тень. Подняв голову, я вижу брюхо Дрогонаха, пролетающего совсем низко над нами, и невольно пригибаюсь. Его хвост проносится так близко, что Рохан проводит по нему ладонью.

Дрогонах никого не задевает, и остальные даже не обращают на это внимания. Наверное, такое происходит постоянно.

Я до сих пор не могу поверить, что нахожусь так близко к драконам и уже способна думать о подобных вещах. Они по-прежнему внушают мне благоговейный страх.

— Они тоже рады вернуться домой, — говорит Калдар, словно подтверждая мои мысли.

— Зима выдалась долгой. И ещё не закончилась, — отвечает Рохан.

Ещё не закончилась.

— Дрогонаху нужен отдых после такого долгого полёта. Особенно в такой холод.

— Хочешь сказать, нам придётся идти на охоту сразу после возвращения?

— Я помогу, — Олаф подъезжает к Калдару и кладёт руку ему на плечо. — Как только устроимся, сразу пойду.

— Будь осторожен. Дикие Земли сейчас особенно опасны. И голодны, — предупреждает Калдар.

— Разве они когда-нибудь были другими? — усмехается Олаф и уезжает. Калдар ещё какое-то время смотрит ему вслед.

— Так ты всё-таки собираешься сделать это официально? — спрашивает Рохан, машинально проверяя, на месте ли топор за спиной.

Калдар вздыхает.

— Собираюсь. Просто яиц пока не хватило. Адора считает, что я слишком долго тяну.

Рохан фыркает.

— Она права.

— Эй. — Калдар легко толкает его плечом. Я невольно задерживаю дыхание, но Рохан лишь спокойно смотрит на него. — А ты когда женишься?

— Ты знаешь, что Драконосвязанные не женятся. Наш союз уже заключён вместе с титулом. Так что ответ тебе известен. Никогда.

— Тогда перестань подгонять меня, если сам не собираешься ни с кем связывать жизнь. Ну же, Рохан. Влюбись. Заведи детей.

— Я не оставлю после себя детей.

Повисает тяжёлая пауза.

Калдар вздыхает.

— Хотелось бы, чтобы у тебя всё сложилось иначе.

Голос его звучит непривычно мрачно.

— Хотеть можно что угодно.

Хотеть можно что угодно.

Калдар сжимает его плечо и уезжает.

Интересно, почему Рохан не хочет ни семьи, ни детей. Разве они с Дарсией не вместе? Или любит только она?

Верёвка дёргается, когда Сера ускоряет шаг, и я снова смотрю под ноги, стараясь не споткнуться. Не хочу, чтобы меня потащило по снегу. Не думаю, что Рохан остановился бы, даже если бы я упала.

Он всё ещё зол на меня.

Не стоит злить его ещё сильнее.

Через некоторое время чёрных лент на деревьях становится всё больше, а густой лес остаётся позади. Впереди раскинулся лагерь. Белые палатки тянутся почти до самой горы. Они гораздо больше и плотнее тех, с которыми они путешествовали, многие разделены на несколько частей и увенчаны несколькими высокими вершинами.

Между палатками стоят деревянные дома, хотя их заметно меньше. Три я замечаю у подножия пологого склона, ещё один выше, почти у самой горы. Посреди лагеря горит огромный костёр, а справа возвышается большой холм.

Подъехав ближе, я замечаю деревянные столбы, вкопанные в землю. К некоторым из них привязаны люди. Они выглядят измученными и обессиленными. Некоторые даже не шевелятся. Может быть… они уже мертвы.

Впереди раздаются радостные крики. Я перевожу взгляд на Рохана и замечаю с десяток человек, бегущих нам навстречу.

— Ты вернулся! — кричит один из них, широко улыбаясь мужчине на светлой лошади.

— Мама! — кричит Калдар, спрыгивая на землю и бросаясь к пожилой женщине.

— Калиан, отведи лошадей в конюшни. Пусть отдохнут, — распоряжается Рохан.

— Уже веду, Драконосвязанный. Тофа!

— Иду, — отвечает девушка, которую я уже видела рядом с Калианом, и идёт к нему, по пути обнимая подошедшего мужчину.

Рохан спешивается с Серы и начинает ослаблять подпруги. Я молча жду, пока он осматривает лошадь, провожая взглядом Дрогонаха, исчезающего среди горных вершин.

— Хорошо, что ты вернулся, Драконосвязанный. Может, устроим сегодня вечером пир? — спрашивает женщина.

Я украдкой смотрю на неё. Она кажется немного старше остальных, и улыбается так тепло, что это невольно бросается в глаза.

— Через несколько дней, Астрид. Позже я схожу на охоту.

— Ох, не стоит. — Она машет рукой. — Мы уже ходили.

— Удачно?

— Очень удачно.

Она довольно кивает и ещё раз тепло улыбается ему, прежде чем уйти, напоследок с любопытством взглянув на меня.

Рохан отвязывает верёвку от Серы, хлопает её по шее, и кобыла рысью уходит вслед за Калианом, который уже ведёт остальных лошадей.

Я иду за Роханом через лагерь. По дороге он здоровается с людьми, но на вопросы, которые читаются у них в глазах, не отвечает.

Похоже, из Ямы вернулось много людей. Дракориев стало заметно больше, и от этого мне становится ещё страшнее.

Они помогают разгружать повозки и загонять овец. Рохан почти не разговаривает, ограничиваясь короткими кивками и хмыканьем, но, кажется, никто не ждёт от него большего.

Я слышу, как кто-то говорит, что Драконосвязанному нужно дать отдохнуть. И, наверное, так оно и есть. Рохан почти не спит и всё время настороже.

Лагерь живёт своей жизнью, и я невольно всё подмечаю. Дети с криками бегают между палатками, матери пытаются их поймать. Кто-то с радостью встречает вернувшихся любимых, не скрывая поцелуев и объятий. Щёки вспыхивают, когда я замечаю мужчину, который, смеясь, заталкивает женщину в палатку, а её туника уже наполовину сползла с плеч.

Всё вокруг кажется таким… обычным. Совсем не таким, каким мне рассказывали.

Мне говорили, что они насилуют женщин при первой возможности и убивают любого, кто посмотрит на них не так. Что женщины для них существа второго сорта. Но за всё время, что я провела рядом с ними, ничего подобного я не видела.

Пока, напоминаю я себе.

Времени ещё достаточно.

Возле одного дома мужчина работает в кузнице, устроенной прямо на деревянном помосте. Чуть дальше кто-то шьёт одежду, ещё один выделывает шкуры. Несколько человек режут овощи и складывают их в большие деревянные миски. Они приветствуют Рохана улыбками и кивками, и по их лицам видно, какое облегчение они испытывают оттого, что их Драконосвязанный наконец вернулся.

Как же всё это странно.

С каждым шагом боль в ноге становится всё сильнее. Мы поднимаемся на вершину холма, пока не останавливаемся у дома, стоящего почти у самого подножия горы. К нему ведёт длинная лестница. Это самое высокое место во всём поселении, хотя чуть ниже разбросано ещё несколько палаток.

Я невольно оборачиваюсь.

Отсюда открывается вид на всё поселение.

В центре ярко полыхает костёр. Между палатками снуют люди, смеются, плачут от радости, а дальше, окружая лагерь со всех сторон, раскинулся заснеженный лес.

— Быстрее, Эльфийка.

Рохан открывает дверь и заводит меня внутрь.

Сразу становится ясно, что это его дом.

Пол устлан мехами и коврами. Вдоль стен стоят столы и тяжёлые сундуки. Посреди комнаты низкий широкий стол, заваленный бумагами.

Не говоря ни слова, Рохан ведёт меня дальше, за плотную занавесь вместо двери, в спальню.

У стены стоит широкая низкая кровать, заваленная мехами. Столб у её изножья подпирает крышу. Вдоль противоположной стены выстроились сундуки. Над одним из них висит зеркало, рядом стоит стеклянная чаша. Справа потрескивает очаг. Я невольно поднимаю взгляд и замечаю над ним заслонку в крыше, через которую выходит дым.

Рохан резко дёргает верёвку, и я тихо вскрикиваю, неловко наступив на больную ногу. Стоило согреться после холода, как боль сразу дала о себе знать.

Он останавливается, внимательно смотрит на меня, словно что-то оценивая, но почти сразу отворачивается и привязывает верёвку к столбу.

Я замираю.

Меня привязали к столбу.

Как животное.

Да ещё и в его собственной спальне.

Рохан словно вовсе забывает о моём существовании. Начинает переодеваться, а я отворачиваюсь к столбу, прислоняюсь к нему лбом и пытаюсь дышать сквозь боль.

Лишь спустя какое-то время он подходит ко мне, отвязывает верёвку и бросает длинную рубаху.

— Переоденься, — рявкает он, отходя к столу и складывая руки на груди.

Я отворачиваюсь от него, дрожащими пальцами сжимая рубаху.

Не понимаю, почему меня снова охватывает страх. Он уже не раз видел меня обнажённой и ни разу даже не взглянул в мою сторону.

Но сейчас смотрит.

Я чувствую на себе его взгляд.

Что он видит?

Тощую девушку, состоящую из одних костей, покрытую синяками и ссадинами.

Шрамы он, наверное, не замечает. Эффи говорила, что их почти не видно, если специально не присматриваться. Именно поэтому Хозяин так любил меня.

Я крепко зажмуриваюсь и быстро переодеваюсь. Его рубаха доходит мне до колен. Я снова хватаюсь за столб.

Слышу шаги.

Рохан берёт меня за здоровую лодыжку, привязывает к ней верёвку, а второй конец закрепляет на столбе.

Я сглатываю, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.

Вдруг он замирает.

Кончиками пальцев касается синяков на другой ноге.

Я вздрагиваю.

Он хмурится, поднимает на меня взгляд, потом молча выпрямляется и выходит. Занавесь за ним опускается.

Я тяжело дышу. Руки дрожат.

Обхватив колени руками, я сижу на полу.

Холод снова пробирается под кожу. Я смотрю на меха, покрывающие его кровать, но не решаюсь взять ни одного.

Вместо этого опускаю голову на колени, смотрю на верёвку, привязанную к лодыжке, и жду того, что будет дальше.